океаны

Halsey — Without Me        Громкая музыка вырывается из стен клуба, вместе с толпой вышедших покурить людей. Светловолосая девушка в коротких шортах натянутых до пупка наигранно смеётся и чиркает зажигалкой. Слабый огонёк вспыхивает и тут же тухнет.        Свет фар разрезает ночную темноту. Едва слышно шурша шинами, возле клуба паркуется синий автомобиль. Из него выходит девушка. Она брезгливо осматривается по сторонам и морщится. Элегантным жестом, откинув тёмные волосы на спину, она захлопывает дверь и решительным шагом идёт к входу в клуб. Спокойно минуя охрану, девушка входит в помещение и тут же окунается в атмосферу веселья и разврата. Девушка игнорирует подскочившего к ней с коктелем паренька, стриптизёршу, что обдаёт её запахом приторных духов. Расталкивая танцующих, она движется к бару, который и является конечной точкой её пути. Девушка брезгливо морщится, когда кто-то случайно задевает её локтём; скидывает чужую руку со своего плеча и шумно вздыхает.        — Мне сказали, что я могу найти здесь своего друга, — кивает она бармену, отказываясь от порции текилы. Прищурившись, осматривает людей вокруг и снова смотрит на молодого парня.        — Так это вы та самая загадочная Скай? — растягивает губы в усмешке парень. Он ловко вертит в руках бутылки со спиртным, но, не отводит, пристальный взгляд от девушки.        — Почти, — хмурится она. — Так, где мой друг?        Бармен выдерживает почтительную паузу, пробегаясь насмешливым взглядом по внешности девушки и особенно долго задерживая свой взгляд на вырезе блузки. Сквозь тонкую ткань отчетливо проступает кружево лифчика и нежная кожа. Парень сглатывает и произносит, чуть смеясь:        — Вон за тем столиком, — он указывает куда-то за спину девушки.        Проследив за рукой бармена, девушка натыкается взглядом на Дилана, который лежит лицом на поверхности стола. Вокруг него вертятся девицы с пониженной моральной ответственностью.        — Благодарю за помощь, — усмехается девушка и решительным шагом идёт в сторону чёртового столика. Бармен провожает её спину двусмысленным взглядом. — Так девочки, вам пора, — она презрительно осматривает собравшихся девиц и хлопает в ладоши.        — А ты кто? — нагло интересуется одна из них.        — Кто я? Невеста его. Вот кто.        Девиц, словно ветром сдувает.        Девушка присаживается рядом с Диланом и тормошит его за плечо. Парень моментально реагирует, поднимая голову от стола.        — Алекса? — пьяно тянет О’Брайен, удивлённо рассматривая сидящую девушку. — Что ты здесь делаешь? А где Скай?        — Дома, где же ей ещё быть, — огрызается Брич, поправляя волосы и хмурясь, — С чего ты решил напиться в середине недели?        — Да был повод, — отмахивается Дилан, делая попытку подняться на ноги. Слегка пошатнувшись, он оседает обратно на диван. Алекса беззвучно смеётся. — А как ты оказалась здесь? Я же вроде Скарлет звонил, — морщится он, вспоминая.        — Правильно, — кивает Алекса, подхватывая Дилана под руки и помогая встать. — А Скай, позвонила мне, — она шумно вздыхает. — Кстати, где ты взял её номер?        — Рина дала, — Дилан облизывает губы. — Решил тебя не беспокоить. Ты говорила, что у тебя планы на вечер.        — Были планы, — вздыхает Брич, — но они с треском провалились.        — Вот видишь! Ты недовольна, — удовлетворённо произносит мужчина, — Поэтому я и не хотел тебе звонить.        — Ты ведёшь себя, как ребёнок, — усмехается Алекс. О’Брайен улыбается.        Они вдвоём медленно продвигаются к выходу. Алекса пыхтит, хмурится, периодически убирая с лица мешающие волосы. Взор Дилана мутный. Зрачки расширены. А на лице царит странная улыбка.        Эта парочка могла бы показаться странной, будь народ в клубе чуть трезвее или произойди это где-нибудь в центре города. Но здесь, в шумном и утопающем в ярких огнях помещении, на них никто даже не обратил внимание. Лишь случайный парень проводил их затуманенным взором и вернулся к своей подружке. А ведь посмотреть было на что. Красивая, хрупкая девушка с копной тёмных волос и мужчина, который был настолько привлекателен, что даже присутствие рядом дамы, не спасало от похотливых взглядов и вздохов. Алекса Брич и Дилан О’Брайен. Лучшие друзья. Коллеги. Любовники. Любое определение будет верным. Только вот сами они до сих пор не определились, кем же они являются друг для друга.

***

Miley Cyrus feat. Ghostface Killah — D.R.E.A.M.        Остаться в квартире Дилана О’Брайена и готовить ему завтрак, было плохой идеей. Определённо плохой. Но как я могла отказать Алексе, которой срочно понадобилось уехать.        — У нас с Диланом на сегодня запланирована встреча с потенциальным заказчиком, — сбито вещала Брич в телефонную трубку, — Но, видимо, мне придётся ехать одной.        — Мне составить тебе компанию? — я сидела на широком подоконнике в своей комнате и зевала.        — Думаю, с этим я справлюсь сама, — рассмеялась Алекса, — Но проблема в том, что я оставлю Дилана одного. А он в таком состоянии, что может сделать что угодно, — недовольно произнесла она. — Не могла бы ты побыть с ним до моего возвращения?        — Ладно, — не задумываясь, ответила я, и только потом осознала, во что я только что вляпалась.        — Спасибо большое. Ты меня очень выручишь. Адрес пришлю СМС, — протараторила Алекса и отключилась.        Уже спустя двадцать минут я входила в квартиру Дилана. Спасибо маме, которая без лишних вопросов довезла меня до города. Правда, мне пришлось соврать про школьный проект с подругой.        Алекса встретила меня радостной улыбкой. Она нетерпеливо покачивалась на стуле, что-то читая в телефоне. Но стоило мне только переступить порог, Брич, то час подскочила на ноги, и, накинув на плечи красное пальто, исчезла.        И так, я осталась одна в совершенно незнакомой мне квартире.        Избавившись от верхней одежды, я замерла в центре узкого коридора, не зная, что мне делать. Квартира Дилана находилась в пятиэтажном доме кирпичной кладки в самом центре города. Аккуратный сквер перед подъездом. Лавочки и пустые клумбы. В подъезд вела металлическая дверь, которую я открыла комбинацией цифр, сообщённых Алексой. В таких домах жили в основном представители населения после пятидесяти лет. Но встречались и молодые жильцы, как правило, из богатых. Так что, Дилан тоже не было исключением.        Окна квартиры выходили на центральную площадь. С высоты пятого этажа, люди казались чуть меньше, чем обычно. Мне, не забиравшейся раньше выше второго этажа, такой вид вскружил голову. Оперевшись рукой на оконный косяк, я восторженно взирала на город, который сегодня предстал мне в новом виде. В реальность меня вернул звон настенных часов, которые пробили восемь. Собравшись с мыслями, я принялась за готовку завтрака.        И всё-таки, всё это было определённо плохой идеей.        Яйца, молоко, ломтики ветчины, тёртый сыр и зелень. Аромат омлета разносится по всей кухне, заставляя мой желудок предательски сжиматься. Всё-таки я ещё ничего не ела с утра. Поворачиваюсь к кофемашине, чтобы включить ее, и обескуражено замираю. Дилан стоит в дверном проходе и изучающе смотрит на меня. Я, в свою очередь, рассматриваю обнаженный накаченный мужской торс, по которому стекают капельки воды. Аромат цитрусового геля забивается в ноздри, перебивая запах омлета. Видимо Дилан только из душа. В тёмных волосах мерцают росинки влаги. Через плечо перекинуто полотенце, а нижняя часть туловища спрятана под спортивными штанами. Мужчина расслаблен, но вот его глаза, напряженно бегают по мне.        — Что ты тут делаешь? — наконец спрашивает он, и это приводит меня в чувство.        Щёки заливаются алым, и я спешу отвернуться к кофемашине. Щелкаю кнопками и снова оборачиваюсь. Дилан, всё так же изучающее смотрит на меня.        — Алекса попросила меня остаться, — собрав воедино весь остаток своего разума, негромко говорю я.        — А где она сама?        — На встречу уехала, — отвечаю, стараясь смотреть только в глаза мужчины.        — Вот чёрт, — хмурится О’Брайен. От этого на его лбу пролегает складка. Повисает неловкая тишина, прерываемая только шипением омлета на сковороде. — Ладно. Пойду, оденусь.        Мужчина отсутствует несколько минут. А когда возвращается, на столе уже стоит тарелка с ароматным омлетом и чашка с кофе.        — Надеюсь, ты не решила меня отравить, малышка Скай, — губы Дилана трогает знакомая усмешка.        — Больно надо, — бурчу себе под нос.        — Ладно, не обижайся, — с улыбкой тянет мужчина. — Лучше садись и позавтракай со мной. Если ты упадёшь в голодный обморок, я себе этого никогда не прощу.        — Какое великодушие, — наигранно восхищаюсь я, но, всё же, беру тарелку и кладу омлет для себя.        — Да, общение с Риной определённо не идёт тебе на пользу, — тянет Дилан, усмехаясь. Он кладёт кусочек омлета в рот, и я вижу, как выражение его лица постепенно меняется: с подозрительного на довольное. — А готовишь ты неплохо, — распиливается он в хитрой улыбке.        — Спасибо, — смущённо бурчу, упираясь взглядом в тарелку. Искоса скольжу взглядом по белым стенам, затем снова смотрю на Дилана.        Когда я была маленькой, я мечтала о принце: сильном, честном и мужественном. О парне, который будет носить меня на руках, дарить цветы осыпать комплиментами. О герое, готовым пойти ради меня на любые жертвы. О друге, который будет моей защитой и опорой. Повзрослев, я не оставила эту мечту, а наоборот, только утвердилась в ней. И кажется, даже нашла того самого «принца». Вот только, сейчас, передо мной сидит мужчина, а не парень. И он уже давно принадлежит другой.        Кладу в рот последний кусок омлета, и довольно жмурюсь. Всё-таки я вкусно готовлю. Поднимаюсь из-за стола и загружаю в посудомоечную машину грязную посуду свою и Дилана. Мужчина сопровождает мои действия молчаливым взглядом, неторопливо попивая кофе. Размеренную тишину нарушает лишь звук работающей посудомойки.        Неловко мнусь на одном месте. Я выполнила свои обязательства перед Алексой и мне, вроде как, пора уходить. Уроки ещё никто не отменял. Хорошо, что сегодня нет первых двух — могу, не боятся опозданий.        Входная дверь открывается с громким шумом, словно кто-то открывает её «с ноги». Дёргаюсь. Вжимаюсь спиной в бортик мойки так, что, наверное, останутся синяки. Не нравится мне эта ситуация. Ой, как не нравится.        В комнату врывается разъярённая Алекса. Её волосы взлохмачены, на лбу проступает испарина. На лице девушки царит ярость, плохо прикрытая маской брезгливости и презрения. Брич осматривает кухню ледяным взглядом, и я, едва сдерживаюсь, чтобы не поёжится. По коже пробегают мурашки, и я натягиваю рукава кофты до середины ладоней. Алекса скрещивает руки на часто вздымающейся груди и кривится.        — О’Брайен. Нам надо поговорить, — шипит она, — Наедине, — добавляет, переводя на меня многозначительный взгляд.        Я вижу, как досадливо морщится Дилан. Ему явно не нравится сложившаяся ситуация, но видимо у мужчины нет выбора. Он кидает на меня короткий взгляд, и я всё понимаю. Мне пора. Отворачиваюсь к окну, ощущая спиной пронизывающий взгляд Алексы. Слышу, как Дилан шумно вздыхает и поднимается из-за стола. Как же неловко. В памяти всплывает ссора Дилана с Риной, свидетельницей которой я стала в самый первый день знакомства с ним. И вот опять.        Осторожно ступая, покидаю кухню. Выхожу в коридор и делаю несколько шагов к выходу из квартиры, когда из приоткрытой двери, напротив, до меня доносится ругань.        — Почему ты не сказал? — в небольшую щель я вижу, как Алекса обвиняюще машет руками перед лицом О’Брайена. Сам же мужчина стоит с невозмутимым видом, скрестив руки на груди и подперев спиной стену около окна. — Ты понимаешь, что подставил меня? Я приехала на встречу, и тут оказалось, что заказчики ещё вчера отказались от наших услуг. Ты понимаешь, что я выглядела полной дурой? — Брич замирает на одном месте и укоризненно смотрит на мужчину.        — Алекса, извини. Я хотел тебе вчера сказать…        — Ты, поэтому вчера как свинья нажрался? — шипит девушка.        — Что за лексикон Алекс? — вмиг оживает Дилан. Он усмехается, одаривая Алексу насмешливым взглядом. — Где твои манеры?        — Ты ещё и шутить смеешь, — «пылает» Алекса. Я вижу, как её бледное лицо покрывается алыми пятнами. Пара стоит боком ко мне, поэтому я прекрасно вижу их эмоции. Дилан весел, а вот Алекса буквально горит яростью. — О’Брайен, ты понимаешь, что отец убьёт тебя? — Брич переходит на шёпот, будто её слова — страшная тайна. Я отпрыгиваю от двери, когда взгляд Дилана скользит по ней. Хватит. Я уже достаточно услышала.        Спешно накидываю пальто. Обматываю шею шарфом. Обуваюсь и, схватив рюкзак, покидаю эту злосчастную квартиру. Достаточно с меня выяснений отношений Дилана и его друзей.

***

       Большая перемена — самое любимое время у всех школьников. За полчаса можно успеть, не только перекусить, но ещё и вдоволь наболтаться. Столики в кафетерии забиты шумными компаниями. Ребята помладше кучкуются на широких подоконниках в главном холле. Их громкий смех эхом разносится по коридорам. И даже замечания учителей, не омрачают их веселья.        Я с улыбкой наблюдаю за их счастливыми лицами, периодически поднимая взгляд от тетради с конспектом. Бегло повторяю заданный текст на французском. Пытаюсь запомнить особо значимые фразы. Сегодня будет тест. А я, как назло, не подготовлена к нему. Ведь, ещё вчера вечером я планировала выполнить задание сегодня утром. А в итоге получилось так, что с утра мне было совершенно не до французского.        — Хэй швабра. Как дела? — Карли возникает буквально из ниоткуда. Она презрительно осматривает меня. Щурится. На губах девушка мелькает знакомая усмешка. — Скучала по мне? — её не было две недели — отдыхала в каком-то крутом пансионате. И вся школа отдыхала от неё.        — Как-то не очень, — дёргаю уголки губ в усмешке, поджимая под себя ноги.        Карли, неожидавшая такого ответа, возмущённо выдыхает:        — А швабра то у нас посмелела, — удивлённо тянет она. — Ты где эликсир смелости взяла? Ван Дай одолжила? — Вутс медленно «наступает» на меня.        Отвожу взгляд в сторону. Скольжу им по прозрачному стеклу, за которым виднеется школьный двор. Сейчас он пустует. Ну, это и неудивительно. Сильный ветер и холод не оставляют ни у кого желания прогуляться.        — Знаешь, историю про мышей и доброго кота? — снова поднимаю взгляд на девушку. Карли удивлённо моргает ресницами и кивает головой, — Рано или поздно всем надоедает быть слабым и они начинают мстить.        — К чему ты это? — Вутс щурится и с подозрением смотрит на меня.        — К тому, что мне просто надоело быть твоей игрушкой для битья Карли. Понимаешь н-а-д-о-е-л-о, — тяну по слогам последнее слова с характерной интонацией.        Вутс растерянно смотрит на меня, опешив от подобной наглости. Она часто дышит. Теребит край своего платья. На её красивом лице отражается непонимание. Карли открывает рот, но тут же закрывает его, не найдя подходящих слов. Тряхнув волосами, она спешно удаляется от меня. А я радуюсь своей маленькой победе.        Возвращаюсь к французскому. Сжимаю в руках тетрадные листы, усиленно запоминая слова. Прикрываю глаза и повторяю фразы про себя. Не выходит.        Шумно выдыхаю и делаю новую попытку:       «La mode est un sujet très important en France. Des temps immémoriaux, ce…ce…ce pays est un arbitre des élégances».*        Я не успею это запомнить за оставшиеся двадцать две минуты. И это ужасно. Вероятность того, что меня не вызовут отвечать равна пятнадцати процентам. А меня обязательно вызовут. То, что я не готова к уроку, написано на лице.        Снова читаю строчки в попытке запомнить хоть что-то. Буквы врезаются в глаза, и я болезненно морщусь.        — Скарлет, — поднимаю глаза от тетради и сталкиваюсь с уставшим взглядом Софи Ларсон из параллельного класса. Девушка выглядит запыхавшейся. На её щеках играет румянец, а волосы, с розовыми прядями, отдают холодом. Софи жуёт жевательную резинку. От неё пахнет цветочными духами. Но даже всё это не перебивает едва заметный тонкий запах сигарет. — Тебя там какой-то мужчина спрашивает.        Кто? Мужчина? Неужели отец приехал в школу. От этой догадки сердце в груди сжимается.        — Короче, он просил позвать тебя, — Софи досадливо морщится, активно двигая челюстями. — Так что, беги к своему принцу. Он ждёт у восточного входа, — она улыбается и спешно уходит.        Закрываю тетрадь. Прячу её в рюкзак. Одёргиваю толстовку. Натягиваю её рукава до предела и практически бегом, спешу в сторону восточной двери. Сбегаю по лестнице, расталкивая учеников. Меня ждёт мужчина. Сердце в груди колотится в такт моим шагам. Это всё странно. Это пугает. <i>Melanie Martinez — Milk and Cookies</i>        Толкаю дверь, ведущую во внутренний двор, именуемый «курилкой» и замираю, бессильно упав на стену. На меня, из глубины двора, смотрит Дилан О’Брайен.        — Что вы здесь делаете мистер О’Брайен?        Бам. Дверь за моей спиной закрывается с громким хлопком.        Мужчина опускает взгляд вниз, затем поднимает его на меня. Я вижу озорной блеск, что мерцает в его глазах. Дилан слабо улыбается, пробегая внимательным взглядом по моим трясущимся от холода плечам и напуганным глазам.        — Так, что ты тут делаешь? — облизываю губы, и они щипят.        — Пришёл извиниться за ту сцену, которую ты увидела сегодня утром, — он вытаскивает руки из карманов спортивной куртки и переминается с ноги и на ногу. Гравий под подошвой его ботинок неприятно шуршит. Дилан выставляет вперёд левую ногу в синих джинсах и улыбается. Впервые вижу его в таком неформальном виде.        — Извиниться можно было и по телефону, — колко замечаю я, ежась.        — Я привык делать это лично, — парирует Дилан, начиная медленным шагом идти ко мне. Впечатываюсь плечами в стену. Складываю руки на груди. — Также, я хотел поблагодарить тебя за завтрак и за заботу, — добавляет он.        Рюкзак сползает с плеча и теперь болтается где-то на локте. Я часто моргаю глазами. В голове тысяча мыслей. И каждая третья из них звучит примерно так: он сейчас тебя поцелует.        Рюкзак падает на гравий и это словно отрезвляет меня.        — Так благодари, — произношу коротко. Затем присаживаюсь и поднимаю рюкзак. Встаю на ноги, перекидываю рюкзак через плечо и выжидающе смотрю на мужчину.        Я ожидаю благодарностей, но вместо слов О’Брайен вынимает из кармана крутки бумажник, достаёт из него деньги и протягивает их мне.        — Что это? — я непонимающе смотрю на купюры в его руках.        — Мало? Я добавлю ещё, — мужчина тушуется. После недолгого копошения, он извлекает из своего кошелька купюры. — Прости, просто не знаю, сколько стоят подобные услуги.        И тут до меня доходит. Никакой романтики не будет. Никаких благодарностей. Будут просто деньги. О’Брайен расплачивается со мной словно я… Словно я…        — Да за кого ты меня примешь? — выпаливаю я, хватаясь рукой за ручку двери и дёргая её на себя. Холодный металл неприятно щиплет кожу ладони. Морщусь.        — Скай, подожди, — Дилан хватает меня за другую руку.        — Отпусти меня, — шиплю, пытаясь выдернуть запястье из хватки мужчины. — Твои действия могут быть расценены как попытки сексуального домогательства.        — Извини, — он тот час отпускает мою руку. — Я ничего такого не имел, когда предложил тебе деньги. И я точно не пытаюсь совратить тебя, — его губы трогает усмешка. А мне вспоминается тот октябрьский случай на теннисном корте семьи ван Дай. — Я просто бизнесмен, малышка Скай. И я привык платить за получаемые услуги.        Вот как. Просто бизнесмен. И совсем не принц.        — В таком случае, считай, что мои услуги не оплачиваются, — взгляд карих глаз напрягается. — Ну, или считай, что цена слишком большая. Не оплачиваемая, — я пытаюсь выдавить на своё лице улыбку, из числа тех, что часто выдает Рина ван Дай.        Дилан морщится. Отступает от меня на два шага.        Обхватываю себя руками. Ежусь от холода. Все-таки толстовка не спасает от ноябрьских холодов.        — Я всё понял, — мужчина убирает деньги в кошелёк и прячет его обратно в карман куртки. — Тогда, позволь тебя пригласить куда-нибудь. И прежде, чем ты снова скажешь о сексуальных домогательствах, — он снова усмехается и мне, почему-то, становится стыдно, — я скажу, что это будет просто дружеская прогулка.        Я крепче впиваюсь пальцами в собственные плечи, старательно убеждая себя в то, что всё это не сон. Время словно замирает на мгновенье, а затем, срывается с места с новой силой. Дилан смотрит изучающе, ожидая моего ответа. А я вдруг забыла все слова. В моей голове пусто. Растерянно поднимаю глаза к небу, словно пытаясь найти в серой мгле ответ. И в этот момент начинает идти снег. Белые мокрые хлопья опускаются на крыши домов, промёрзшую землю и голые деревья. Я подставляю им лицо, руки и с наслаждением прикрываю глаза.        В первом осеннем снеге есть какое-то особенное волшебство. Белоснежный покров покрывает землю, словно укутывает её в большое тёплое одеяло. Больше нет унылой серой грязи осени. То что, с уходом золотой поры теряет своё очарование, с первым выпавшим снегом вновь обретает свои краски. И пускай, дальше зима становится суровой, а я лишний раз не высовываю нос из дома, вид первого снега вызывает у меня восторг.        Я чувствую как снежинки, попадая на лицо, становятся каплями воды и растекаются по обветренной коже. Я поднимаю ладони к небу и ловлю ртом снежинки. Я улыбаюсь. Я чувствую себя счастливой.        — Первый снег, — задумчиво тянет Дилан. — Значит скоро зима.        Я перевожу свой взгляд на мужчину и замечаю на его губах улыбку. Дилан О’Брайен улыбается, как мальчишка.        — Так, ты пойдёшь со мной на прогулку? — снова спрашивает мужчина. Я кидаю на него беглый взгляд и понимаю, что вся моя обида на Дилана улетучилась. Сейчас, я пойду с ним хоть на край света.        Ехидно улыбаюсь и произношу:        — Если только Рина не будет против.        А затем, быстро забегаю в здание.       На протяжении всего того времени, пока я бегу до кабинета французского, меня преследую одна мысль.        Возможно, мы были первыми, кто увидел снег в этот день.