океаны

The Weeknd — Alone Again        Солнечные лучи проникают в комнату, сквозь плохо прикрытые шторы. Скарлет лежит на кровати, закутанная в бежевый плед и подрагивает во сне. Её лицо украшает ссадина, которая уже успела затянуться коркой. Волосы испачканы в грязи и «сосульками» свисают вдоль лица. Ресницы слиплись от слез.        Алекс подтыкает Денево плед и, вздохнув, выходит из комнаты.        — Спит? — встревожено спрашивает Дилан, подняв голову.       — Спит.        Алекса замирает в дверном проёме. Бросив беглый взгляд на мужчину, она отмечает его взволнованность и давит разочарованный вздох.        — Хорошо.        — В твоей квартире спит чужая девушка — действительно хорошо, — Брич довольно громко хлопает дверцей кухонного шкафчика, из которого только что достала чашку. Она набирает в чайник воды и ставит его на плиту, — Скажи мне на милость Дилан, зачем ты притащил её к себе в квартиру?        — А что я должен был делать? — вмиг «закипает» Дилан, — Её избили. Быть может и изнасиловали. Я не мог оставить её на дороге.        — И ты ничего лучше не придумал, как привезти её к себе домой? — Алекс насыпает в чашку чай. Бросает колючий взгляд из подлобья. — Браво Дилан. Браво. Хорошо, что хоть Рину не додумался, сюда притащить.        — Тише, разбудишь.        Алекс сникает. Она долго смотрит в сторону чайника, будто пытается заставить его быстрей закипеть силой мысли. Дилан смотрит на свои руки. В комнате повисает неловкая тишина.        Чайник свистит и Алекс, спешно выключает его. Заливает кипятком заварку и берет чашку в руки.        — Ты к ней что-то чувствуешь? — осторожно интересуется девушка.        О‘Брайен поднимает на неё удивлённый взгляд. Алекса выглядит уставшей, разочарованной и что удивительно, мужчина не видит в ней прежней ревности, что так забавляла и тешила его самолюбие.        Молчание длится достаточно долго, чтобы Брич не смогла ни сделать вводов. Алекса прикусывает губы и потрясенно мотает головой.        — Да ты влюбился, Дилан.        — Не неси ерунды, — произносит слишком грубо.        Алекса улыбается.        — Знаешь, О’Брайен, а ведь я была влюблена в тебя, — Дилан хмыкает, мол не удивительно, — Даже совершила ради тебя ужасный поступок — предала свою семью.        — Это был твой выбор, — веско замечает мужчина.        — Циничный ты О’Брайен, — Алекса вздыхает, отворачиваясь к окну, — Надеюсь, что ты помнишь, про наш уговор? И твои внезапные чувства ничего не изменят?        — Я не влюблён в Скарлет.        — А я слепая, — парирует Брич.        В комнате снова повисает тишина.        — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — тихо молвит Алекса.        Дилан поднимает на неё взгляд и согласно кивает. На самом деле, он ни черта не знает, что ему делать. И такое с мужчиной впервые. Привыкший просчитывать все свои ходы на несколько шагов вперёд, О’Брайен вдруг оказался в ловушке, которую сам себе устроил. И когда только игра в кошки мышки с маленькой мисс Денево превратилась во что-то другое?        — Останешься с ней? Мне нужно уехать по делам.        — А у меня есть выбор? — Алекс криво усмехается. Делает глоток чая. Облизывает губы. — Конечно, останусь. Мы ведь, все-таки, все ещё друзья, — её слова звучат слишком лживо и смешно в данной ситуации, и Дилан не сдерживается, хмыкает        — И чтобы я без тебя делал?        — Спасал свою задницу сам.        — Деньги переведу на карточку, — мужчина поднимается на ноги и выходит их кухни.        — Как прекрасно. Мы снова вернулись к деловым отношениям, — усмехается Алекса, делая глоток чая.        — Ну, мне иногда хочется разнообразия, — смеющийся голос Дилана, доносящийся из коридора, заглушает шум за окном.        — Тогда можешь купить наручники и плётку. Разнообразишь свою сексуальную жизнь, — язвит Брич.        В коридоре слышится шум чего-то падающего, а в следующую секунду, Дилан появляется в дверном проёме:        — И все-таки, ты меня ревнуешь, — улыбаясь, тянет он.        — Сложно ревновать человека, который только что признался, что влюбился, — ядовито улыбается Алекса.        Дилан закатывает глаза.        — Иди уже, — «отмахивается» Брич, — Твой отец не терпит опозданий.        Когда за Диланом захлопывается дверь, Алекс устало роняет голову на сложенные на столе руки. Все зашло слишком далеко и девушка теперь не знает, что ей делать. Выстроенный месяцами план рушится на глазах, а Брич, с развязанными руками наблюдает за тем, как горит её собственное будущее.        В соседней комнате слышится девичий кашель и Алекса спешно поднимается из-за стола. Она заваривает успокаивающий чай и мысленно просит у небес силы. Ей предстоит долгий и тяжёлый разговор.

***

Selena Gomez — People You Know        Рина идёт по школьному коридору, а вслед девушке несутся восхищённые взгляды и язвительные комментарии. Рина прячет довольную улыбку в тени рыжих волос. Шагает походкой «от бедра» и мурлычет себе под нос радостную песенку. В её плане все складывается идеально. Родители довольны. Дилан доволен. Скай считает Рину своей подругой. Алекса скрылась с горизонта. Что может пойти не так?        — Ван Дай, а где твоя подружка Скарлет? — Йен догоняет её и преграждает путь. Рина дёргается, застывает на месте, но быстро берёт себя в руки и отвечает:        — Она приболела.        — Печально, — тянет Аптон, пытливо рассматривая девушку, — А я хотел пригласить её на вечеринку.        — Мог бы просто позвонить, — Рина строит забавную рожицу. Делает вид, будто её совсем не задевает тот факт, что на вечеринку хотели пригласить не ёе, а малышку Скай.        — Телефон не в зоне, Шерлок, — цокает языком Йен. — Ещё варианты есть?        — Почтовые голуби? — Рина вскидывает брови, складывая руки на груди.        — Слишком долго.        — Тогда… Напиши записку, положи в бутылку и брось её в реку.        — О, а вот это мне нравится, — Йен расплывается в улыбке.        Рина фыркает. Откидывает прядь волос на спину и смеряет парня удивлённым взглядом.        — Смешно, — поджимает губы она.        — Знаю, — Йен подмигивает девушке. — Вечеринка завтра в семь. Адрес скину СМС-кой. Увидишь Скай — передашь, — Рина морщится, — Кстати, ты тоже приглашена. Уж прости, не мог удержаться и не пригласить самую яркую звезду школы. Будешь сиять на моей вечеринке?        Рина открывает рот, и не найдя ответных слов, закрывает. Йен усмехается, подмигивает и тут же переключается на диалог со случайной школьницей, наугад вытащенной из толпы.        — Клоун, — ван Дай приходит в себя достаточно скоро. Кривит губы, поправляет ремешок сумочки на оголённом плече.        Йен её не слышит, но будь бы парень рядом, ван Дай повторила бы те де самые слова. Впрочем, парень наверняка бы даже не удивился.        Рина заходит в женский туалет, распугивая своим появление стайку восьмиклассниц. Они спрыгивают с подоконника и, лепеча приветствиями, с шумом удаляются. Ван Дай провожает их долгим взглядом, качает головой и кинув сумку на подоконник, усаживается рядом. Рина достаёт телефон и открывает ленту инстаграма. Пролистывает фото, не глядя, ставя лайки. Неожиданно, в рекомендациях вплывает профиль Алексы. Рина хмурится, прикусывает губу. Палец ненадолго замирает над экраном. У девушки появляется с желанием перейти на профиль Брич, но Рина решительно свайпает вниз.        Вверху экрана появляется оповещением о пришедшем СМС.

От кого: О’Брайен «Пятница. Ресторан «Atle. 18.00 — ужин с родителям. Твоих уже пригласил. Теперь приглашаю тебя».

Рина растягивает губы в улыбке, быстро печатая ответ.

Кому: О’Брайен «Как прекрасно, что все формальности соблюдены!»

Кому: О’Брайен «Дресс-код?»

От кого: О’Брайен. «Не слишком ярко».

       Рина тихо прыскает. Блокирует телефон и бросает взгляд на школьный двор, укрытый снегом. От белизны и пустоты рябит в глазах и ван Дай спешит отвернутся.        Звенит звонок на последний урок и в коридоре усиливается топот ног, который, в скором стихает. Рина спрыгивает с подоконника, уверенно приземляясь на две ноги. Подходит к умывальнику и включает воду. Подставляет ладони под холодную жидкость, а затем подносит их к лицу, охлаждая кожу. Глубоко вдыхает и выключает воду.        Рина запуталась. В себе, в своих чувствах к Алексе, в отношениях с Диланом и в дружбе со Скай. Она устала притворятся счастливой, врать родителям о том, что всё хорошо и врать себе, что балет, больше не про неё. В закрытом пансионе, среди сотен девчонок, которые были готовы перегрызть Рине глотку за место под солнцем, дышалось лучше, чем в школе, полной восторженных взглядом и доме, где царила «забота» и «любовь». В пансионе больнее всего могло ранить то, что роль, которую обещали тебе, досталось другой. За его стенами же, нож в спину мог прилететь от любого.        Рина грустно усмехается. Особенно в метании ножей в её спину преуспела Алекса Брич. Но и родители, тоже, не отставали, вогнав по рукоять «свадьбу с Диланом». И, чёрт возьми, они думали, что Рина смирится с этим.        — Не дождётесь, — шипит девушка, смотря на своё отражение в зеркале и обводя помадой контур губ.        Рина ван Дай не привыкла подчинятся чужой воле.

***

       События вчерашнего дня всплывают в моей голове, стоит только Алексе Брич открыть рот. Яркие картинки появляются перед глазами, словно я сижу в кинозале, за моей спиной стоит проектор, а перед глазами разворачиваются сцены из кино. Впервые за мои семнадцать лет отец ударил меня и это пугает меня гораздо больше, чем то, что я сейчас нахожусь в квартире Дилана.        Алекса сочувственно гладит меня по руке, протягивает чашку чая и старается не задавать лишних вопросов. Она — образец спокойствия и нервозности одновременно. Усталое лицо, под глазами залегли мешки от недосыпа, которые девушка старательно замазала тональником, а на губах сочувствующая улыбка:        — Как ты себя чувствуешь?        — Не знаю, — честно признаюсь я, вытягивая ноги. Я морально раздавлена. Так хреново, я не чувствовала себя даже после издевательств Карли.        — Тебе нужно принять душ и постирать свои вещи, — советует она, — Выделю тебе что-нибудь из одежды Дилана. Он не обеднеет, — усмехается, поднимаясь на ноги.        Я откидываю плед и с ужасом смотрю на свои испачканные и разодранные джинсы. Разочарованный вздох срывается с моих губ и это заставляет Алексу обернутся:        — Все нормально? — в сотый раз за сегодня, дежурно интересуется она.        — Джинсы можно смело выкинуть, — о том, что я копила на них два месяца, я предпочитаю промолчать.        — Можем прогуляться по магазинам, — буднично предлагает она, подходя к платяному шкафу и открывая его.        — Можем, — поддакиваю я, — Так где…?        — В конце коридора, — договаривает за меня девушка, пропадая в ворохе рубашек.        В ванной комнате на полках стоят лишь мужские гели и шампуни, и одна зубная щётка. Из этого я делаю вывод, что Рина здесь не бывает. Стягиваю себя одежду, и, осмотрев её несколько раз, все-таки решаю постирать. Закидываю вещи в стирку и, настроив поток теплой воды, залажу в ванную. Подставив руку под журчащую струю, я упираюсь бессмысленным взглядом в белую плитку кафеля, и меня накрывает. Ruel — Don't Tell Me.        Сначала холодеет в груди так, словно я съела три килограмма мороженного в жаркий, солнечный день и теперь меня мучает двоякое чувство: снаружи мне жарко, а внутри все замерзает. Затем этот холод распространяется на все тело: немеют пальцы рук и ног, голени, запястья. Я погружаюсь в тёплую воду, оставляя на поверхности только лицо, в надежде согреться. Но холод не отступает.        Открываю веки, а перед глазами пелена из слёз. Моргаю, отчего они вытекают и скатываются по щекам. Холод внутри разрастается до размеров Ледовитого океана. Меня заполняет чувство незаслуженной обиды на отца. Меня заполняет чувство страха. Я чувствую жгучую ненависть к отцу, и даже желание убить его. Ведь все проблемы в нашей семье были из-за него. Из-за его вспыльчивого характера, пристрастия к алкоголю и неуёмной ревности. Раньше я думала, что мама не бросает отца только из-за сильной любви. Теперь же я считаю мать ненормальной, потому что, какой нормальный человек будет терпеть все это?        Уровень воды поднимается. Она доходит до моего носа и я, резко подрываюсь, отфыркиваясь. Выключаю воду. Провожу руками по телу. Ссадина щеке щиплет, коленки болят. Я поджимаю ноги к груди, утыкаюсь лицом в колени и судорожно всхлипываю. Мокрая кожа покрывается мурашками. В груди щёмит. Чувство холода — отступает, вместе со слезами, а на их место приходит чувство опустошения. Я устала.        Закончив с водными процедурами, я оборачиваюсь в полотенце и выхожу из ванной. Алекса дожидается меня на кровати в комнате, где я ночевала. Она залипает в телефоне, но вмиг откладывает его в сторону, стоит мне только войти.        — Вот держи, — она протягивает мне синюю рубашку и картонную коробку, перевязанную красивой лентой. — Это бельё — подарок Рине на их с Диланом годовщину. Но тебе оно нужнее, — она подмигивает мне и тактично отворачивается.        Я распаковываю коробку и с опаской извлекаю на свет нежно-розовое кружево. Откидываю в сторону полотенце и спешно натягиваю трусики, а затем и бюстгальтер, который, о боги, оказывается без паралона. Мои мокрые соски вмиг затвердевают и неприлично торчат сквозь тонкую ткань. Оглядываюсь на Алексу, что статуей замерла у платяного шкафа, и накидываю на тело рубашку. Застёгиваю ее на все пуговки, подкатываю рукава и расстроено цокаю, оглядывая свои голые ноги. Рубашка прикрывает тело до самых коленей, но мне, почему-то, она кажется слишком короткой.        — Я всё, — оповещаю Брич, и она, тут же, поворачивается. Девушка бегло осматривает меня и удовлетворённо кивает, похоже, я оправдала её ожидания. — Боюсь представить, сколько такая красота стоит, — произношу я, указывая на пустую коробку из-под нижнего белья.        — Не важно, — отмахивается она, убирая коробку в сторону. Алекса берёт мокрое полотенце и уносит его из комнаты. — Пойдем, пообедаем, заодно и маме позвонишь, — командует она, возвращаясь спустя несколько секунд, держа в руке мой смартфон. — Держи.        Я смотрю на девушку удивлённым взглядом. Откуда у неё мой телефон?        Алекса одаривает меня улыбкой и поясняет:        — Видимо, он выпал в машине Дилана. Интересно от чего это?        Слова Брич звучат двусмысленно, и мои щёки начинают гореть. Я открываю рот, но не успеваю произнести и слова в своё оправдание. Алекс растягивает губы в усмешке и несильно ударяет меня по плечу.         — Расслабься, я шучу. Кстати, пока ты была в душе, я заказала нам поесть. Надеюсь, ты ничего не имеешь против китайской кухни? У нас тут внизу хороший ресторанчик.        Я безразлично пожимаю плечами:        — Честно говоря, я никогда и не пробовала её.        — Шутишь? — брови Алексы ползут вверх. — Ладно, не шутишь, — выносит вердикт, поняв, что я серьёзно. — Чтож, пробовать новое никогда не поздно. Гуанси, думаю, тебе рановато будет есть. Не оценишь, — она бросает на меня короткий взгляд и, заметив, что я не поняла о чем она, поясняет, — Это рисовая лапша с улитками.        Мне почему-то кажется, что от услышанного, моё лицо вытягивается.        Алекса смеётся. В дверь звонят и девушка, бросается её открывать, аргументируя тем, что пришёл курьер.        Я набираю номер мамы, но она не отвечает. В груди возникает чувство ненужности и отчаяния. Я трясу головой, отгоняю непрошенные слёзы. Вверху всплывает диалогове окно.

От кого: Мама. «Занята. Что-то срочное?»

Кому: Мама. «Ты же сама мне три раза звонила?»

От кого: Мама. «Хотела предупредить, что вернусь послезавтра. Но ты была недоступна».

Кому: Мама. «Прости».

       Я решаю не пояснять маме, что не ночевала дома. И не говорить о том, что отец побил меня. Не стоит ей лишний раз беспокоиться, итак проблемы на работе.        Набираю номер бабушки и она, отвечает спустя несколько гудков.  "Скай. Наконец-то. Боже мой. Ты в порядке? Где ты была?"        Я выдыхаю. Прикрываю глаза и спокойным голосом отвечаю:       — Ночевала у подруги.        Ба необязательно знать о том, что её сын — мой отец, вчера меня побил. У неё давление и слабое сердце. "У какой подруги?"        — У Рины. Она в этом году к нам перевелась. "Что-то слишком часто ты стала у неё ночевать, — недовольно произносит бабушка. Я вздыхаю. — Надеюсь, хоть, в школу пошла?"        — Да, конечно. Вот, только телефон зарядила, вчера разрядился, как сразу тебе и позвонила, — и когда я научилась так нагло врать? Бабушка, прости меня. Это все ради твоего же блага. — Как ты? Как от…— сглатываю, отец? "Хорошо. Я вернулась, а он на работу собирается. Синяки под глазами. Говорит, плохо спал. За тебя беспокоился. Что ж ты ему не позвонила".        — Я… Я же говорю, у меня телефон сел, — чувствую, как по щеке скатывается слеза, — Все, бабуш. Звонок звенит. Мне пора на урок, — я судорожно сбрасываю звонок, вытираю тыльной стороной ладони слезу и шумно выдыхаю.        За спиной раздаётся тактичный кашель. Оборачиваюсь и вижу Алексу с двум пакетами в руках. Она улыбается:        — А ты неплохо врёшь, для новичка.        Я открываю рот, чтобы оправдаться, но не нахожу слов. Алекса права, в последнее время я научилась здорово врать. Наверное, стоит сказать спасибо Рине ван Дай?        — Ладно. Идём обедать.        И я, молча, следую за Брич на кухню.

***

iamx — wildest wind.        Алекса заказывает мне на интернет-сайте магазина несколько вещей: джинсы, хлопчатую рубашку и свитшот. Я не отказываюсь, но понимаю, что на оплату заказа уйдёт вся моя копилка. Впрочем, Алекс отмахивается и поясняет, что я могу деньги не возвращать. У неё хорошая скидка. Ссадину девушка маскирует тональником и вручает мне его со словами: «Ещё пригодится».        Стрелка часов переваливает за три дня, и я понимаю, что пора возвращаться домой. Как бы мне сильно не хотелось этого делать, а в последнее время, домой я прихожу в районе пяти. И бабушка точно будет волноваться, если я сегодня опоздаю.        Ощущаю неприятную дрожь, поднимающуюся от кончиков пальцев вверх по ногам и захватывающую моё тело. Мне страшно, словно за порогом моего дома скрывается огнедышащий дракон и я должна его одолеть. Интересно, что чувствовали те доблестные рыцари, которые отправлялись спасать прекрасных принцесс в самое логово чудовища? О чем они думали? О награде, всеобщем признании, статусе? Плевать. Я чувствую страх и боюсь, что в стенах родного дома не смогу контролировать себя. Свои эмоции.        Алекса просит меня дождаться Дилана, мол, у него, ко мне серьёзный разговор. Я облегчённо выдыхаю. Внеплановая отсрочка меня радует. Да, и что скрывать, мне понравилось «гостить» у Дилана. И Алекса Брич тоже понравилась.        — Скажи, а Дилан живет в этой квартире? — интересуюсь я, усевшись на диване и поджав ноги под себя.        Девушка окидывает меня удивлённым взглядом, прежде, чем ответить:        — Нет. Сюда он приводит своих любовниц.        От услышанного мои брови взлетают вверх. Я дёргаюсь и едва ли не слетаю с дивана.        — Шучу, — Алекса заливисто смеётся. — Видела бы твоё лицо со стороны.        — То есть, это была шутка? — растерянно спрашиваю я.        — Ага, — кивает, — На самом деле, эта квартира, что-то, вроде его личного убежища. А живёт он в другой, недалеко от офиса. А про эту, никто кроме нас с тобой не знает.        — Даже Рина?        — Особенно Рина.        Алекса замолкает, всем своим видом показывая, что не намерена больше говорить на эту тему.        Я прикрываю глаза, и воспоминания вчерашнего вечера вновь всплывают в памяти. То, чувство, которое я так старательно игнорировала, пока Алекс развлекала меня байками, вновь вспыхивает внутри. Я вздрагиваю, вновь ощущая руку отца на своей щеке. Кажется, я пережила столько издевательств Карли и её компании, что эмоциональный всплеск отца не должен был вызвать у меня столько боли. Я тысячу раз обрабатывала раны на руках и лице перекисью, но мне никогда не было так больно, как сейчас. И самое противное то, что я не смогу рассказать маме или бабушке о случившемся.        — Скарлет, ты что спишь? — Брич трясёт меня за плечо.        Открываю глаза и отрицательно мотаю головой. Слабо усмехаюсь. Вот именно на этом этапе, моя жизнь стала похожа на книжный роман. За исключением, наверное, романтических отношений, которых у меня нет. Хотя, влюблённость в чужого жениха есть. И когда я только успела свернуть не на ту улицу?        Вздрагиваю. Цепляю руки в замок и подношу их к лицу. Что мне делать дальше? Я могу вернуться домой и делать вид, что ничего не произошло. И это будет правильно. Но я не уверена, что могу нормально спать по ночам, зная, что отец выпивает за стенкой. Я не смогу оставаться с ним, даже трезвым, наедине. Я не смогу также уверенно, как и по телефону, врать бабушке и маме. Но если я не сделаю этого, то наше семейное счастье будет разрушено. Итак: на одной чаше весов у нас счастливая семья, на другой — мои ночные кошмары и фальшивая улыбка, что же выбрать?        Усмехаюсь. Никогда бы не подумала, что смогу мыслить настолько «трезво».        — Алекса?        — А-а, — отзывается девушка.        — Почему ты не спросила, что со мной случилось? — задаю вопрос, который мучает меня весь день.        — Потому что, ты не сможешь на него мне ответить, — отзывается Брич, — Ты либо соврёшь, либо скажешь, что не хочешь говорить на эту тему.        Я потрясена. Оказывается, Алекса Брич, ещё и психолог.        Прикусываю губу и признаюсь:        — Меня ударил отец.        Алекса смотрит на меня, и мне кажется, что девушка не удивлена. Будто, она так и знала.        — Он был пьян? — молвит девушка, и этот вопрос звучит скорее, как утверждение. Киваю. — Мой, тоже пил, и бил меня, и сестру. Так что, твоя ситуация мне знакома.        Окидываю девушку удивлённым взглядом. Алекс смотрит в пустоту:        — Правда, когда мне исполнилось восемь, он завязал, — продолжает она, — Занялся бизнесом и больше никогда не поднимал на нас руку.        — Ну, моему это не грозит, — слабо усмехаюсь я.        — Ты ведь не сказала маме об этом? — вкрадчивым тоном интересуется Алекс.        — Нет.         — И не говори. Она не поверит и лишь обвинит тебя в этом.        Брич поднимается на ноги. Потягивается, разминая затёкшие руки. Девушка проходит по комнате и, подойдя к окну, открывает его.        — И Рине тоже ничего не говори, — добавляет Алекса.        Киваю, хотя и не совсем согласна со словами Брич. Рина моя подруга и я должна ей буду рассказать о случившемся. Вот только, как объяснить ей то, что я ночевала в квартире её жениха и носила его рубашку, я ума не приложу. Нет. Наверное Алекса права: не стоит мне рассказывать о случившемся Рине, иначе, одна цепочка событий потянет за собой другую и мне уже придётся рассказать ван Дай о моём прошлом визе в эту квартиру, о отношениях в моей семье. А я не хочу этого. Достаточно с меня того, что о случившемся знает Дилан и Алекса.        Встаю на ноги и тоже подхожу к окну. Кидаю взгляд за стекло и вижу Дилана, идущего в сторону дома. Алекс тоже видит мужчину и поспешно отходит от окна.        Поднимаю взгляд на хмурое небо и усмехаюсь. Погода сегодня не радует. Даже снег не скрывает суровую грязную реальность, впрочем, возможно, особую роль играет и моё настроение.        Снова смотрю во двор и уже не вижу Дилана. Значит, он уже вошёл в подъезд.        Возвращаюсь на диван и беру в руки телефон. Верчу его между пальцев. Долгим взглядом сканирую дисплей. Размышляю. Стоит ли мне повторно звонить маме или нет? Иногда, мне кажется, что ей плевать на меня, но потом, я вспоминаю наши утренние встречи, розы в оранжерее и её усталую улыбку и понимаю, что это, отнюдь не так. Мама любит меня. Просто, в попытке обеспечить мне достойную жизнь, она совершенно забывает о главном — детям нужны родители, а не их деньги.        Дверь в коридор не закрыта. До моего слуха доносятся обрывки диалога Алекс и Дилана. Девушка, кратко рассказывает О’Брайену о случившемся со мной. Просит его быть аккуратней.        Морщусь. Тот факт, что Алекса распоряжается фактами из моей жизни, как ей вздумается, особо не радует.        — Привет, — Дилан устало улыбается, входя в комнату, — Алекса мне все рассказала, поэтому, не стану мучить тебя глупыми вопросами.        Да уж. Не стоит. Мне и так сейчас стыдно за все произошедшее. Кажется, я готова провалиться вместе с диваном под землю.        — Вот ключи от этой квартиры, — мужчина протягивает мне брелок, — Если вдруг возникнут проблемы дома, можешь смело прийти сюда.        Перевожу удивлённый взгляд с лица Дилана на его руку, не решаясь взять брелок.        — Бери Скарлет, — настаивает О’Брайен, — С некоторых пор ты стала мне другом. А безопасность моих друзей волнует меня в первую очередь.        Я усмехаюсь. Снова смотрю на брелок и решительно беру его в руки. Это правильное решение. Наверное.        — Молодец, — Дилан наклоняется и легонько чмокает меня в лоб.        От удивления, я отпрыгиваю назад:        — Что ты делаешь? — лепечу я, цепляясь пальцами в край дивана.        — Ещё один ритуал, — не смущаясь, отвечает Дилан. Он отходит от меня и на его губах появляется привычная усмешка. — А о чём ты подумала?        О чём подумала я? О том, что у тебя тёплые глаза и шершавые губы. О запахе кедра, леса и дорогого алкоголя. О том, что ты устал и наверняка хочешь отдохнуть. О женской помаде на твоём воротнике. Ещё, почему-то, о рыжих волосах Рины ван Дай. И о том, что твой «дружеский» поцелуй вызвал у меня странную реакцию.        Странно, но я даже забыла о том, что дала себя слово держаться подальше от Дилана. Впрочем, вчера я нарушила это правило, так почему мне не сделать это сегодня?       — О том, что у тебя странные ритуалы, — огрызаюсь. — Мне домой пора.        Дилан усмехается:        — Алекса вызвала тебе такси. Счёт за поездку я оплачу, — произносит тоном, не терпящим возражений.        Я вздрагиваю, почему-то вспоминая отца. Набираю в лёгкие побольше воздуха. Выдахаю.        — Просто прекрасно.        А на деле, ничего прекрасно в сложившейся ситуации нет.