океаны

2 апреля 2017 года

Billie Eilish — all the good girls go to hell        — А ты уверена, что мне стоит туда идти? — неуверенно спрашивает Рина, озираясь по сторонам. Ей категорически не нравится коридор пятиэтажного дома с противными светлыми стенами, так напоминающими больничные, обшарпанные двери и поскрипывающий под ногами пол. Ван Дай брезгливо морщит нос, стараясь смотреть лишь перед собой. Ощущение, что идея Тионы ни принесет ничего хорошего, постепенно возрастает.        — Расслабься, ван Дай. Это вечеринка. Будет весело, — Рихтер подмигивает подруге и растягивает губы в улыбке, — Кстати, мы уже пришли, — она указывает на красную дверь, выделяющуюся на фоне других разве что менее обшарпанной краской и наклеенным местной плакатом рок группы.        Тиона толкает дверь и с улыбкой входит внутрь комнаты:        — Люк, привет, — она бросается на шею темноволосого парня, — Скучал?        — Безумно, — он чмокает Тиону в губы и отстраняется, — А это та самая Рина ван Дай? — прищурившись, интересуется Люк. — А она горячая, — осмотрев фигуру девушки, выдаёт он.        — Безумно горячая, — подмигивает ему Тиона.        Под изучающими её взглядами ван Дай чувствует себя неловко. Словно она обнажена и стоит перед тысячным залом, а они смотрят на неё в возбуждении и ожидают её танца. Рине хочется заплакать и сбежать. Скрыться за кулисами и больше никогда не выходит на сцену. Её кожа покрывается мурашками, на щеках выступает румянец, а на губах — слабая улыбка. Ван Дай делает шаг назад и упирается в твердую поверхность двери.        — Рина это Люк — самый сумасшедший человек на планете, — тем временем щебечет Тиона, повиснув на шее парня, — Люк это Рина — самая скромная и одновременно горячая девушка в нашей школе.        — Я это уже заметил, — улыбается парень, — Приятно, наконец, познакомится. Тиона многое о тебе говорила.        — Вот как? — Рина приходит в себя, — Странно, что про тебя я слышу впервые.        Люк издаёт смешок и шутливо толкает Тиону в плечо:        — Она не только горячая, но ещё и с острым язычком. Тиона, ты выращиваешь себе конкурентку?        Тиона возмущённо фыркает, сдувая с лица прядь волос.        — Она моя подруга Лоули. К тому же, с ней невозможно соперничать. Слишком разный у нас с ней уровень, — с легкой обидой произносит Рихтер. Она скидывает руку парня со своего плеча и демонстративно уходит в сторону стола с напитками.        — Детка. Да ладно. Ты что серьёзно? — удивляется Люк, — Я же пошутил, — в ответ Тиона выполняет несколько фуэте и, закончив, поднимает вверх руку с торчащим средним пальцем.        — Тебя только что элегантно послали, — слабо усмехается ван Дай, все ещё ощущая неловкость.        — Я не тупой — понял, — зло бросает Люк, и Рина дёргается, ощущая на себе его раздражённый взгляд. — Ладно, осваивайся тут. А я к парням, — тянет он и уходит в смежную комнату из приоткрытой двери, которой слышится девичий смех.        Рина ведёт плечом, но ничего не говорит. Она поправляет ремешок сумочки и, не спеша подходит к Тиона, которая внимательно изучает содержимое пластмассового стаканчика. Рихтер вертит в руках напиток светло-желтого цвета, нюхает его, а затем залпом выпивает.        — И это, по-твоему, крутая вечеринка? — морщась, спрашивает Рина, осматриваясь.        — Ван Дай, это твоя первая вечеринка, а ты уже вредничаешь, — усмехается в ответ Тиона, беря в руки новый стакан, — Сейчас народ подтянется и станет весело.        — Сомневаюсь, — скептически тянет ван Дай, тоже беря в руки стаканчик и принюхиваясь. — Это что алкоголь? — морщится.        — Нет, перебродивший морс, — Тиона заливисто смеётся, — Конечно алкоголь ван Дай. Это же вечеринка.        Рина тяжело вздыхает, ставя стакан обратно на столик и озираясь, в поиске обычной воды.        — Тиона, мне пятнадцать и я воспитанница балетной школы.        — А мне шестнадцать и я учусь там же, и что? — с вызовом отвечает Рихтер. — Пойми ван Дай, все это, — она обводит взглядом комнату, — нормальная жизнь, которую мы теряем, простаивая целыми днями у балетного станка или выполняя «адажио» часами. Молодость, которая утекает мимо, пока мы считаем калории и слушаем нотации за каждый грамм лишнего веса. Свобода, которая есть у всех, кроме нас, — воодушевленно выпаливает девушка, — Ван Дай, ты разве не чувствуешь, что что-то упускаешь? Разве у тебя нет ощущения, что есть и другая жизнь помимо балетного станка и стёртых в кровь ног? Разве тебе не хотелось хоть раз съесть отбивную вместо безвкусного салата и совершенно не парится, сколько покажут весы? — заканчивает Тиона, вопросительно смотря на подругу.        Рина шумно выдыхает:        — Нет Тиона, — произносит с некой грустью в голосе. — Я не чувствую, что что-то упускаю в этой жизни. И знаешь, я получаю кайф от простаивания у балетного станка или репетиции «адажио». А ещё больше я кайфую, танцуя на сцене. Пусть это и сцена нашего пансиона, а не «Большого театра», — Рина ненадолго замолкает, а затем продолжает с большим энтузиазмом в голосе, — Все великие начинали с малого. Потом, кровью, счесанными ногами, жертвуя личной жизнью и вкусной едой, я добьюсь величия. И знаешь, я хочу, чтобы ты тоже была великой.        Воодушевляющая речь ван Дай производит на Тиону большое впечатление. Рихтер бросает на подругу странный взгляд. Рине он кажется сожалеющим. Затем Тиона делает глоток из стаканчика, сжатого в руке и произносит:        — У тебя идеальные ноги, идеальные пропорции, идеальный вес. Ты идеальная ван Дай, — грустно усмехается, — А я другая. Не такая идеальная. И мне никогда не стать великой, тебе ли этого не знать? Поэтому я хочу получить это этой жизни все, потому что взамен я итак отдала многое.        Рина открывает рот, чтобы что-то сказать, но не успевает. Из соседней комнаты вываливает шумная компания. Включается громкая музыка. Тиона натягивает на лицо яркую улыбку и вмиг превращается в воздушную бабочку. Она порхает на шею к Люку, словно не было их небольшой ссоры и трудного разговора с Риной. Ван Дай скользит взглядом по хрупким плечам Тионы, а затем переводит взгляд на стол: стаканчик, который Рихтер держала в руках, смят, а на его стенках видны разводы крови.

***

наше время

Oh Wonder - Happy        Меня будят яркие солнечные лучи. Они щекочет роговицы глаз, и я вынужденно утыкаюсь лицом в подушку. Часто дышу. Мычу под нос ругательства. Вчера вечером мне было совершенно не до штор, а сегодня я жалею об этом. Лишние полчаса моего сна улетели под копыта коню прекрасного принца. И это забавно.        Улыбаюсь, откидывая одеяло в сторону и садясь в кровати. Кожа тот час покрывается мурашками. Ежусь. Тру одну ногу другой. Разминаю затекшие мышцы шеи, затем встаю на ноги.        С моих губы не спадает улыбка, ведь воспоминания вчерашнего вечера до сих пор стоят перед глазами. Дилан поцеловал меня.        Он поцеловал меня в губы.        Жених Рины ван Дай поцеловал меня в губы в своей машине, а затем, как ни в чем небывало довёз до дома.        С ума сойти.        Я падаю на кровать, широко раскинув руки и улыбаюсь. От напряжения у меня болят скулы, а трещинки на губах начинают чесаться. Прикрываю глаза. Глубоко дышу, стараясь успокоиться и вернуть стучащее сердце в нужный ритм. Картинка с поцелуем снова возникает у меня в голове и это приводит меня в восторг. Мне хочется смеяться, визжать, танцевать.        Вскакиваю на ноги и кружусь по комнате, придерживая руками разлетающийся подол платья-рубашки, в котором я спала. Замираю на месте только для того чтобы включить на телефоне музыку, а затем, прижав его к груди снова кружусь. Плавно скольжу на носочках вдоль пушистого ковра, делаю поворот назад, отбрасываю с лица волосы. Снова кружусь, поднимая руки. Рубашка скользит вверх, обнажая бёдра, и я неловко хихикаю. Случайно ловлю свой взгляд в зеркале и ошарашено замираю. Я не узнаю себя: глаза блестят, щеки алеют, а губы буквально трещат от улыбки. Я выгляжу слишком счастливо.        Сегодня первый день зимних каникул, а это значит, что все контрольные работы и зачет остались позади. Мне не нужно идти в школу, терпеть насмешки Карли, видеть Йена и… разговаривать с Риной, по отношению к которой я испытываю сильнейший стыд. За что? За то, что целовалась с её женихом. Парадокс, но даже это чувство не стирает с моих губ довольную улыбку.        Я наспех делаю утренние процедуры: умываюсь, чищу зубы, расчесываю волосы и, переодевшись в шерстяной домашний костюм, отправляюсь на кухню. Ба сегодня дома. Я слышу её шаги, тихий кашель и чувствую соблазнительный запах выпечки, разносящийся по дому.        — Привет ба, — я целую бабушку в щеку, обнимая. Ба в ответ треплет, гладит меня по макушке, улыбаясь.        — Долго же ты спала милая.        — У меня выходной — имею право, — бурчу я, отстраняясь и поправляя волосы.        — Где мама?        — Она уехала на цветочную базу, — отзывается бабушка, наливая в чашку чай из заварочного чайника и ставя её не стол.        — Понятно.        С улыбкой смотрю по сторонам и в сотый раз убеждаюсь, что кухня самое уютное место в нашем доме. Нежно-зеленые занавески на окнах, чуть поскрипывающий деревянный пол, живые цветы в горшках. Здесь всегда пахнет едой, царит тепло и забота. Кухня это словно уютная бухта, посреди бушующего океана. И здесь ты всегда находишь приют.        Я столько рыдала на этой самой кухне, уткнувшись в бабушкины колени, после очередной выходки Карли. Но счастливых моментов на этой кухне было ещё больше: наши утренние завтраки до подъёма отца; запечённая индейка на День Благодарения, которая непременно сгорала; огромный кремовый торт, неизменно готовившийся на каждый мой День Рождения. Бабушка всегда создавала здесь уют, даже, несмотря на то, что за стеной бушевал пьяный отец.        Откусываю небольшой кусочек от булочки с корицей и делаю глоток чая.        — Это очень вкусно, — потрясенно произношу, улыбаясь.        — Спасибо, — ба вытирает руки о полотенце и садится напротив меня. Она подпирает кулаком щёку и с любовью взирает на то, как я поглощаю её булочки. — Милая, ты влюблена?        Я мгновенно смущаюсь под ласковым взглядом бабушки, мысленно благодаря за то, что в данный момент мой рот пуст.        — С чего ты взяла? — стараюсь придать лицу наиболее отстранённое выражение.        — У тебя глаза сияют, — просто отвечает ба.        Я дёргаюсь, нервно потираю правой рукой запястье левой руки, а затем и вовсе, натянув рукава свитшота, прячу руки под столом.        Ты Скай, глупая. Неужели думала, что бабушка не заметит твою радостную улыбку, замаскировать которую можно только съев два килограмма лайма. Неужели надеялась, что внезапно проснувшаяся любовь к булочкам с корицей останется незамеченной?        Я глубоко вздыхаю, поворачивая голову в сторону:        — Тебе, кажется, — уверенно произношу я.        — Ты уверена?        — Да, — поворачиваюсь, — Как и в том, что сегодня четверг, — мои слова звучат слишком грубо и это доставляет бабушке боль. Я вижу, как на её лбу залегает глубокая морщина, а взгляд становится разочарованным. — Ба, — добавляю мягче, — ты же знаешь, что влюбляюсь я только в принцев из книг, потому что реальных принцев не существует.        Бабушка печально вздыхает, сцепляя руки в замок.        — Знаю, потому и беспокоюсь, что ты останешься одна.        — Ба, — бросаю на неё выразительный взгляд.        — Все-все молчу, — бабушка улыбается и спешно поднимается на ноги, — Добавку будешь?

***

От кого: Дилан. «Скарлет, составишь мне сегодня компанию на прогулке?»

Кому: Дилан. «На дружеской прогулке?»

От кого: Дилан. «Разумеется».

От кого: Дилан. «Так что: да или нет?»

Кому: Дилан. «Я дам своё согласие, только если в этот ты не решишь меня заморозить».

От кого: Дилан. «😊»

От кого: Дилан. «Я не могу обещать, что в том месте, куда мы пойдём, тебе не будет холодно. Однако обещаю, что в этот раз ты не замёрзнешь».

       И вот стоя у Ледового дворца, я с глупой улыбкой перевожу взгляд с экрана телефона, где высвечивается наша с Диланом переписка на здание, и не понимаю, что делать дальше. О’Брайен в СМС указал лишь адрес и время, к которому я должна подойти в указанное место. И больше инструкций не было.        Я верчусь на одном месте, засунув руки в карманы куртки и втянув голову в воротник с пушистым мехом. Погода сегодня просто отвратительная. Резкий холодный ветер, пробирающий до костей и снежная пыль, поднятая им в воздух, застилающая обзор. Она попадает в глаза, вызывая слёзы и неприятные ощущения. Приходится доставать из карманов руки, чтобы вытереть влагу. Dua Lipa — Homesick        Внутри меня все замирает, когда я вижу Дилана, выпрыгивающего из желто-черной машины такси. Сердце в груди подпрыгивает, а затем переворачивается. Та самая глупая улыбка, до боли в щеках, которую я так старательно пыталась убрать сегодня с самого утра, снова возникает у меня на лице. Я поворачиваюсь спиной к Дилану, закрываю лицо ладонями и шумно вздыхаю.        Нет. Это определенно была плохая идея.        По коже пробегают мурашки. Перед глазами возникает наш вчерашний поцелуй и в груди то час теплеет. Я вздрагиваю, ощущая теплое дыхание на своих губах, и открываю глаза, пряча руки в карманы. Передо мной никого. Лишь ветер гоняет по воздуху мелкие снежинки.        Я глубоко вздыхаю и решительно поворачиваюсь обратно.        — Привет, — мой голос дрожит, а глаза опущены вниз. Я не могу разобрать своих ощущений. Мне стыдно? Нет, не стыдно. Неловко.        — Привет Скарлет, — я чувствую в тоне Дилана улыбку. — Замерзла?        Я сжимаю и разжимаю пальцы рук в карманах, разгоняя кровь.        — Немного.        Порыв ветра впечатывает стенку капюшона в левую половину лица, и я резко дергаю головой, убирая с глаз выпавшие пряди волос. Взгляд непроизвольно упирается в Дилана. Наши глаза встречаются, и я чувствую, как по коже пробегают мурашки. Я словно снежинка, унесённая ветром в приоткрытая окно и тающая на каменной поверхности пылающего камина.        Дилан смотрит на меня с улыбкой. И я смущаюсь, пряча лицо в воротник.        — Ну что, ты готова повеселиться? — заговорщицки спрашивает О’Брайен, протягивая мне руку.        И я, не раздумывая вкладываю свою ладонь в его.        Я доверяю Дилану.        И признаваться самой себе в данном факте как-то волнительно и приятно.        Мы входим внутрь и под пристальным взглядом охранника, идём по коридору, который заканчивается просторной площадкой, выйдя на которую, я потрясенно замираю.        — Ты… это… серьезно? — озираюсь по сторонам, — Ты арендовал ледовый каток?        Наверное, со стороны моя реакция выглядит смешно, потому что Дилан фыркает и растягивает губы в довольной улыбке:         — Когда у тебя есть деньги, то снять это, — он обводит помещение руками, — не составляет особого труда.        Его слова звучат пафосно и я не удержавшись, фыркаю.        Дилан уходит к первым рядам, а я подхожу к бортику и упираюсь на него руками, смотря на лёд. Несмотря на популяризацию в нашем городе фигурного катания, как и профессионального, так и любительского, я никогда не стояла на коньках. Никогда не видела лёд вблизи. И никогда не интересовалась этим видом спорта.        Теперь же меня накрывают странные ощущения: волнения, вперемешку с радостью.        — Но, я не умею кататься на коньках, — произношу, оборачиваясь виновато смотря на Дилана.        — Я тоже, — он улыбается, сверкая глазами. — Будем учиться вместе?        Когда нам приносят коньки, я уже не ощущаю былого восторга. Вместо этого, в моей груди зарождается страх.        Я боюсь… Вот только чего? Льда? Возможных травм? Или Дилана?        — Ты боишься? — Дилан подходит со спины и кладёт руки мне на плечи, разворачивая меня к себе лицом, — Не бойся. Я же рядом, — произносит убедительно.        Я киваю, внимательно смотря в его теплые глаза.        И, кажется, что вокруг плавиться лед.        — Идём, — мужчина решительно берет меня за руку и тянет за собой.        Ладонь словно обжигает, кожа покрывается мурашками, тело становиться непослушным. Я едва передвигаю ногами, ступая за Диланом на лед. Ноги разъезжаются в разные стороны, и я пошатываюсь и практически падаю, но меня удерживают крепкая рука Дилана.        — Ты снова меня спас, — лепечу, краснея.        — Это уже вошло у меня в привычку, мисс Денево, — улыбается мужчина, подмигивая.        Он не выглядит так, будто впервые ступил на лед. Даже наоборот, он выглядит, как человек, которые знает этот лед, как свои пять пальцев. В глазах Дилана застыло предвкушение, вперемешку с азартом. А на губах играет легкая улыбка.        Меня неожиданно осеняет и от этой догадки, мне становиться стыдно:        — Ты меня обманул. Ты раньше катался на коньках, — произношу, опуская голову вниз и упираясь глазами в лед.        — С чего ты взяла?        — Ты слишком уверен в себе, — молвлю, исподтишка наблюдая за реакцией Дилана. Он прикусывает губу, а затем, подняв голову вверх, издаёт хриплый смешок. — Что смешного?        — Ничего, — он снова смеётся, — Ты просто чудесная, Скарлет. Чудесная малышка, — произносит с легкой грустью в голосе.        От этих слов, мне становиться не по себе, в который раз за этот день. По коже снова пробегают крупные мурашки. Ладонь, все ещё зажатая в руке О’Брайена вновь пылает.        Поднимаю голову вверх и тот час ловлю взгляд Дилана. Он смотрит как-то особенно: с долей улыбки, внимания и заботы. В его карих глазах мерцает теплый огонек и мне так и хочется поднести к нему руку и почувствовать его жар. Моргаю глазами и облизываю губы.        — Скарлет, — хрипло выдыхает Дилан. Его дыхание учащается.        — Что?        — Можно тебя поцеловать?        — Вчера ты не спрашивал, а просто сделал это, — улыбаюсь, сгорая внутри от смущения.        — Как же мне нравиться эта твоя милая дерзость, — усмехается Дилан, наклоняясь к моему лицу.        Губы Дилана накрывают мои. И снова внутри меня взрываются фейверки. Снова кожа покрывается мурашками, а жар разливается по всему телу.        Дилан целует меня напористо, уверенно и как-то по свойски, что ли. Он чуть подталкивает меня назад, и я снова шатаюсь, грозясь не устоять на ногах и упасть. Становиться как-то неловко, но судя по всему, это чувство появляется только у меня. О'Брайен кладёт свободную руку на мою талию и крепко прижимает меня к себе. Чтобы наверняка не упала.        Я переплетаю наши пальцы. Кладу свободную руку на его плечо и чуть прогибаюсь в спине. Сквозь жаркий поцелуй я чувствую, как губы Дилана растягиваются довольной в улыбке. Ощущаю, как усиливается его хватка на моей талии — мужчина разрывает наше переплетение пальцев и обнимает меня уже двумя руками. Мне становиться мало воздуха, а ребра начинают покалывать. И я отрываюсь от этих сладких губ, но только лишь для того, чтобы вздохнуть и вновь кинуться навстречу сладостной неге.        Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что я скучала по его губам. Хотя, кажется, с нашего последнего-первого поцелуя не прошло и суток. И эта мысль на удивление не пугает меня, а заставляет улыбаться.        Эмоции бурлят, бьют через край. В низу живота зарождается вязкое тепло, которое постепенно затягивается в тугой узел.        Мне кажется, мы целуемся вечность. И никто из нас не хочет прерывать этот момент. Дилан отстраняется только тогда, когда моё тело оказывает практически на льду. Он выпрямляет спину и рывком дергает меня на себя, помогая принять вертикальное положение.        Я часто дышу. Мои щеки пылают. Губы пульсируют.        Дилан же сыто улыбается, несколько раз облизывая губы. А затем помигивает, произносят сбито:        — Пойдём, покатаемся Скарлет. Мы же здесь для этого?

***

       Алекса слегка опаздывает, однако намеренно не ускоряет шаг, двигаясь меж столиков в одном из лучших в городе и не принадлежавших Дилану ресторане. И делает она это вовсе не из-за того, что ей неприятен человек, с которым у неё встреча. Алекс просто хочет внести в свою жизнь немного неправильности. Да и приходить на деловые встречи во время с некоторых пор Брич считает дурным тоном.        Фигуру одиноко сидящего за столиком мужчины в практически заполненном зале ресторана Алекс замечает сразу. Не дойдя до объекта нескольких метров, девушка замирает, а затем, выдохнув и поправив висящее на сгибе локтя пальто, делает несколько шагов вперед, обходя мужчину и замирая напротив его.        Синеглазый брюнет в деловом черно-синем костюме с улыбкой взирает на Брич, касаясь губами чашки с кофе. Он пробегается по фигуре девушки оценивающим взглядом, а затем выдыхает:        — Алекса вы сегодня выглядите изумительно.        Брич приподнимает уголки губ в улыбке, бросая взгляд на свой брючный костюм сапфирового цвета, который делает её синие глаза ещё выразительней. Она знает, что нравится этому мужчине с их самой первой встречи. Знает, но категорически отвергает все его ухаживания.        — Простите за задержку мистер Робертс.        Алекса намеренно не отвечает на комплимент мужчины, присаживаясь напротив. Она недолго копошится в своей сумочке, а затем достаёт флешку и кладёт на стол, подталкивая её пальцами в сторону мистера Робертса.        — Джефф. Я же говорил, что вы можете называть меня просто Джефф, — мужчина тянется за флешкой и как бы случайно касается рукой пальцев Алекс. Девушка тут же одёргивает руку, пряча её под столом.        — Я помню, — кивает головой, — Вот только прирождённый такт и воспитание не позволяют переходить мне на «ты» с людьми, с которым у меня деловые отношения.        — Так может, тогда переведём наши отношения в другой статус?        — Простите, но я не перевожу деловых партнёров в число своих любовников, — как можно мягче произносит Брич. — Так что, давайте вернёмся к нашим делам. Мистер О’Брайен хочет знать, как скоро вы дадите этим документам ход?        Джефф Робертс грустно усмехается, вертя в руках флешкарту. Он не пытается скрыть, что отказ Алексы огорчил его. Однако мужчина понимает мотивацию Брич и стоит отдать ему должное, не давит на девушку.        — Как только так сразу, — он убирает флешку в дипломат, а затем бросает на Алексу долгий взгляд, — Скажите Алекса, а мистер О’Брайен уверен, что хочет посадить в тюрьму собственного отца?        Брич нервно усмехается, пытаясь подобрать в голове слова, чтобы объяснить какое Говард чудовище. Но потом понимает, что постореннему человеку это знать необязательно и выдаёт абсолютно логичный ответ:        — Мистер О’Брайен не заключает сделки в эффективности, которых, он не уверен.        — Суровый закон бизнеса? — язвительно интересуется Джефф.        — Вам ли этого не знать мистер Робертс? — парирует Алекс.        Мужчина шумно выдыхает, признавая своё поражение в этой короткой словесной перепалке. Он поднимается на ноги и протягивает вперёд руку для рукопожатия. Алекс следует его примеру.        — Приятно иметь с вами дело, — деловым тоном произносит Брич, разрывая рукопожатие.        — Взаимно. Ждите результатов на следующей неделе, — напоследок произносит Джефф, и манерно надев на лицо солнцезащитные очки и взяв с кресла черный утеплённый плащ, уходит.        Алекс провожает его улыбающимся взглядом, а затем произносит, подрагивающими от смеха губами:        — Позёр.