океаны

Skylar Grey — Stand By Me        Попробуйте описать влюблённость несколькими словами, избегая банальных: окрылённость, бешеное биение сердца и, пожалуй, распространённых бабочек в животе. Уверена, у каждого будет своя реакция на данную просьбу. Возможно, кто-то сразу сникнет, замешкается, а затем неуверенно выдаст — «эйфория». Кто-то с широкой улыбкой пояснит — «готовность пойти за партнёром на край света», а затем распишет свои ощущения яркими красками, точно белый холст. Кто-то скромно потупит взгляд и ответит — «необъятность, обнаженность и опьянение». Для каждого понятие влюблённости своё. Порой оно действительно необъятное, а порой его и вовсе невозможно описать словами. В последнем случае, за дело берутся мимика и жесты. И уж они-то, доступно объясняют близким, что с тобой «не так».        Со мной «не так» все.        И я вижу это в той девочке, что отражается в зеркале: у неё счастливая улыбка от которой болят скулы, горящие утренним светом глаза, плавные жесты и сбитое дыхание — все точь-в-точь, как в тех самых сказках, где принцесса встречает своего принца. И мне от увиденного одновременно радостно и страшно. Страшно от того, что объект моей любви занятый мужчина. А радостно… Впрочем, радость я испытываю только от одного взгляда его теплых карих глаз. И в этот момент, я совершенно забываю, что он жених моей лучшей подруги.        — У тебя шоколадная крошка на губах.        — Где?        Дилан улыбается и вместо ответа целует меня. К щекам тот час приливает румянец, чувства вспыхивают щекочущим огнем внутри. Я медленно таю, как то самое мороженное в моём бокале.        Дилан гладит большим пальцем мою щеку, а затем прекращает поцелуй, произнося на выдохе:        — Здесь.        И я улыбаюсь, преданно смотря в эти теплые глаза.        Мы сидим в каком-то примотельном кафе, расположенном на выезде из города. На Дилане темная толстовка с наброшенным на голову капюшоном, светлые джинсы и зимние кроссовки. Куртка небрежно висит на спинке стула. О’Брайен выглядит скорее как подросток, нежели чем как бизнесмен и взрослый мужчина. И меня это забавит.        Я чувствую себя легко, болтая о какой-то ерунде и кажется, даже о погоде за окном. Дилан же сидит рядом, на расстоянии согнутой руки и щурится от зимнего солнца, светящего ему на лицо. Он смешно трясет головой, в попытке скрыться от назойливых лучей играющих светлячками в его темных глазах. Касается руками волос, ероша их, часто поправляет капюшон и прикусывает губы.        Я ставлю руку локтем на стол и опираюсь щекой на ладонь, вслушиваясь в мужскую речь, но, ни понимаю не слова. Просто заворожено смотрю, как шевелятся губы Дилана, как поднимаются и опускаются брови, пляшут родинки и колышутся ресницы. Я любуюсь этим мужчиной, осознавая, что здесь и сейчас мне абсолютно не важно, что он говорит. Важно лишь то, что он сейчас рядом.        — Скарлет, ты меня вообще слушаешь?        Дилан улыбается, тянет руку к моему лицу и касается пальцами прядей волос. Вздрагиваю, моргнув глазами. На лице расплывается смущённая улыбка.        — О чем мечтаешь принцесса?       По телу проходит разряд тока, и я снова вздрагиваю.        Принцесса.        Он назвал меня принцессой.        Это так волнующе и так… Так сказочно.        — Скарлет, — настойчиво тянет Дилан, — я сейчас начну переживать о твоём здоровье. С тобой точно все в порядке или же падение на лед не прошло даром, и мне стоит позвонить своему врачу?        — Я… — судорожно выдыхаю, — Прости. Просто я…., — запинаюсь, ощущая как щеки заливаются алым, — Просто ты…. Ты такой красивый.        Боже, Скарлет. Что за идиотскую глупость ты только что сморозила?        — Красивый?        — Прости, прости, — лепечу испуганно. Реакция мужчины меня пугает. — Я не хотела. Я… — ещё секунда и я заплачу.        Дилан почему-то закатывает глаза, усмехаясь:        — Скарлет ты прекрасна. Нет, не так, — он ненадолго замолкает, — Ты чудо принцесса. Тебе не за что извиняться.        Слезы отступают, а на губах расцветает улыбка. Дилан действует на меня успокаивающе. Но вот тенденция плакать или влипать в неприятности в его присутствии, меня не устраивает.        — Я снова выгляжу глупо, — выдыхаю. А Дилан почему-то смеётся, — Что? Что смешного?        — Нет. Ничего, — он давит смешок, — Ты не выглядишь глупо, ты выглядишь мило.        — Ой, ну всё! — смущенно отмахиваюсь, — Ты завалил меня комплиментами.        — Заслуженными комплиментами, — Дилан приобнимает меня за плечи и улыбается.        Мужчина дотягивается до моего мороженного и, взяв ложку, подносит её к моим губам. Я послушно вкушаю сладость, а затем снова ощущаю губы Дилана на своих губах. Поцелуй опять длится не долго. Но мне хватает этих коротких сладостных мгновений, чтобы кожа покрылась мурашками, а в груди разлилось тепло.        — Ты очень сладкая, — улыбаясь, тянет О’Брайен.        — Конечно, я же мороженное ела, — усмехаюсь в ответ.        — И дерзкая. За окном слышится визг шин. Перед кафе тормозит группа мотоциклистов. Владелицу одного из железных коней, я без труда узнаю по ярким розовым прядям в волосах и резковатому смеху. Софи Ларсон — девушка из параллельного класса.        — Блин, — я дёргаюсь, закусывая губу.        — Что случилось?        — Там Софи, — бросаю взгляд за окно, — Она из моей школы и я не хочу, чтобы она нас видела.        Лицо Дилан вмиг меняется: из безмятежного превращается в настороженное, встревоженное. Мужчина кивает, быстрым жестом кидает на стол деньги и поднимается на ноги.        — Идём, — протягивает мне руку, и я крепко сжимаю её.        Мы прошмыгиваем мимо столиков, двигаясь в сторону выхода. По пути разрываем связь рук и накидываем куртки на тело. Дилан заматывает шею шарфом, ниже натягивает на лоб капюшон толстовки и снова крепко сжимает мою руку, продолжая движение. Свободную руку я засовываю в карман и послушно спешу вслед за мужчиной.        С шумной компанией Софи Ларсон мы сталкиваемся у самого выхода. Парни и девушки со смехом вваливаются в кафе, принося с собой снег и холод. Дилан толкает меня в угол, закрывая своей спиной, а дождавшись, когда компания пройдёт вглубь кафе, подталкивает к выходу. Уже в дверях, случайно обернувшись, я натыкаюсь на пристальный взгляд Софи. По телу тот час пробегают мурашки — девушка меня заметила. Я вздрагиваю, испугано выдыхаю и выхожу из кафе, подталкиваемая крепкой рукой Дилана. Вслед несётся заливистый смех Софи Ларсон.

***

Lana Del Rey — Fucked My Way Up To The Top        Рине нужно готовиться к предстоящему балу, но вместо этого она вынуждена идти в школу и выяснять, почему химичка не поставила ей аттестацию. Ван Дай впрочем и не возражает. Ей в радость вырваться из суетливой толпы, что уже вторую неделю снуёт по её дома, заглядывая в каждый уголок и принося с собой хаос. Укрыться от назойливых помощников её драгоценной maman, можно было лишь в собственной комнате и то, заперевшись на три замка и задернув шторы. Так что неожиданному походу в школу Рина очень даже рада.        Она бодро цокает каблучками сапог, направляясь к кабинету химии, рассеянно смотря по сторонам. Школа украшена еловыми венками и разноцветными гирляндами — больше ничего нового. Ван Дай сбавляет шаг, приостанавливаясь у стенда с объявлениями и неожиданно натыкается взглядом на разноцветный флаер.

«Ведётся набор в танцевальную молодёжную команду. Если ты красивый, харизматичный, а главное умеешь танцевать, то ты тот, кто нам нужен….»

       — Хочешь записаться?        Рина медленно поворачивает голову. В нескольких метрах от неё стоит Софи Ларсон. Её куртка небрежно застегнута, на шее болтается шарф, розовые волосы убраны в две косы, из челки выбилось пару прядей. Софи подпрыгивает на одном месте и заговорщицки улыбается.        — Для тебя можем сделать исключение. Никаких прослушиваний.        Рина усмехается, отводя взгляд в сторону.        — Как жаль, что я не умею танцевать.        Софи недоверчиво качает головой, делая несколько шагов навстречу. Ван Дай внимательно следит за каждым её шагом. Ларсон подходит достаточно близко и бесцеремонно кладёт руку на плечо Рины. Та почему-то вздрагивает.        — Да брось, я видела, как ты танцуешь, — улыбается Софи. Она убирает руку с плеча Рины, специально задевая рыжие волосы. — Это круто. Немногие наши могут похвастаться таким уровнем подготовки. К тому же, я слышала, ты из девичьей балетной школы?        — Не слишком ли много ты слышала Софи? — язвительно интересуется Рина, поправляя волосы. Она прожигает девушку напротив взглядом, пытаясь понять, что конкретно та знает.        — Достаточно, чтобы сделать свои выводы, — нисколько не смущаясь, отвечает Ларсон. — Впрочем, все это не моё дело, — она делает шаг назад, — Моё дело заманить тебя к нам в команду.        — Вот как?        — Ага, — улыбается Софи, — Ты круто танцуешь — мне в команду нужен крутой танцор. Мы нашли друг друга.        — Да. Вот только проблемка в том, что я не хочу танцевать Софи, — веско бросает Рина, выделяя имя девушки.        — Можешь звать меня просто Соня, и, кстати, ты слышала про то, что аппетит приходит во время еды? Так вот, желание танцевать приходит во время танцев.        Рина усмехается. Оптимизм и уверенность в победе у Сони Ларсон не отнять. Ван Дай прикусывает губу, задумываясь. Она однажды дала себе слово, что больше никогда не вернётся на балетную сцену. Но с другой стороны, вряд ли команда Ларсон танцует балет и выступает на большой сцене. Рине в общем-то нечего терять. У неё от прошлого не осталось ничего. Ничего кроме воспоминаний. Рина прикрывает глаза.

***

8 октября 2017 года.

       Мадам Зославски била тонкой деревянной указкой по ногам за малейшие нарушения.        Она была то ли полячкой, то ли русской, то ли француженкой — определить её национальность с точностью Рина не могла. Странный акцент, любовь к миниатюрным шляпкам и жесткой нрав кардинально отличали мадам Зославски о других преподавателей. Воспитанницы боялись её, ненавидели. Но стоило признать, что её жесткие меры оправдывали полученный результат.        Вот только боль в ногах не проходила долго.        — Рихтер, держи спину.        Тиона морщится и сводит лопатки до хруста костей.        — Чертова кость, — шипит она.        Рина фыркает, вздёргивая носик кверху:        — Ты ещё по громче это скажи. Вдруг она не услышала.        — Ой, молчи лучше, — Тиона закатывает глаза.        Ван Дай не реагирует на слова подруги, старательно выполняя упражнение.        — Сменили ногу, — командует мадам Зославски, прохаживаясь вдоль станка. — Чейз.        — Ай, — едва слышно вскрикивает девушка, получившая удар. Но тут же сникает под строгим взглядом мадам.        Рина сочувствующе вздыхает, Тиона же наоборот закатывает глаза. Она не любит сочувствовать людям. Особенно, если эти люди твои потенциальные соперники.        После занятия в холодной раздевалке душевой Исида Чейз долго рыдает, потирая посиневшие ступни пальцами. Она мелко дрожит, сидя на грубой скамейке в тренировочной пачке и часто шмыгает носом, уткнувшись в колени.        Ван Дай снова сочувствующе вздыхает, лепя на пальцы стопы лейкопластырь — ноги снова в кровь. Долго смотрит на сокурсницу и почему-то восхищается ей. Последние несколько месяцев даются Исиде потом и кровью, хотя раньше талантливая балерина блистала на сцене. Она единственная из курса уже попала в труппу и в общем, уже спокойно могла завершить обучение в прошлом году. Исиде недавно исполнилось девятнадцать.        — Что и кому она хочет доказать?        Тиона появляется из душевой, замотанная в полотенце. Второе красуется на её голове. По коже покрытой синяками, происхождение которых явно не связано с балетом, стекают капельки воды. Мокрые волосы, выбившиеся из-под полотенца игриво завиваются. Рина встряхивает головой, спешно отводя взгляд в сторону. Исида Чейз наконец замолкает.        — Спроси у неё сама.        — Обязательно, — Тиона фыркает, демонстративно скидывая полотенце с тела и неторопливо тянясь за висящей одеждой.        По лицу Рины проходят красные пятна, и она стыдливо тупит взгляд. Тиона усмехается и так же неторопливо натягивает на тело нижнее бельё.        — Рихтер прекрати свой стриптиз, — Исида шмыгает носом, поднимаясь на ноги и беря в руки полотенце, — Не совращай не совращённых.        — Ты себя в виду имеешь?        — Нет, Рину, которая от стыда сейчас сгорит, — с укором произносит Исида, а затем бросает теплый взгляд на ван Дай. Та благодарно улыбается, поджимает губы. — И вообще, здесь тебе не общественная баня. Кончай загорать, иди осанку улучшать. Чейз грустно усмехается, и слегка толкнув Тиону плечом, скрывается в душевой.        — Стерва, — выдыхает Рихтер, бросая в спину девушки колючий взгляд, — И почему она тебе так нравится? — интересуется, внимательно смотря на Рину.        — Просто она единственная из нас кто действительно живёт балетом, — невинно улыбается Рина. — И единственная, кто изо дня в день доказывает, что достойна этого самого балета.        Тиона выразительно фыркает, встряхивая мокрыми волосами.        За стеной Исида Чейз заходиться в очередном приступе истерики.

***

наше время.

       — Тебе не кажется, что то, что мы делаем неправильно? — Скай приподнимает голову с плеча Дилана и внимательно заглядывает в его глаза. Она сама не понимает, как в её голову приходят подобные мысли, но почему-то просто не может их не озвучить. Ощущение неправильности возрастает в геометрической прогрессии и терзает девичий ум.        Дилан морщиться. Отвечать на вопросы такого рода у него нет ни малейшего желания. Да и внятного ответа у самого О’Брайена нет. Рядом со Скай ему… Удобно? Интересно? Комфортно? Да. Скорей всего именно комфортно. Скарлет будто специально в его присутствии ведёт себя забавно, создаёт проблемы и позволяет ему — Дилану, их разрешить. Мужчине это нравиться. Как и то, что Денево не требует никаких обязательств и не задаёт лишних вопросов. Вернее, не задавала, до сих пор. Видимо, и в её светлой голове, что-то щёлкнуло. Что-то, что Дилан так ненавидел. Что-то, что называется «совесть».        Мужчина потирает рукой глаза, ощущая зарождающееся внутри раздражение. Как? Как объяснить его принцессе, что Рина нужна лишь для выполнения их с Алексой плана, не выдав никаких деталей? Как сказать обо всем, не упомянув ничего? Дилан устало вздыхает, смотря на Скарлет. Та сидит с растерянным видом и методично теребит край своего синего свитера. Её большие глаза часто трепещут, а в их глубине скрывается чувство вины. Денево видит, что пауза затянулась и искренне не понимает причины: почему Дилан просто не может ответить? Неужели так сложно сказать что-нибудь, убедить в правильности их встреч и вернуться к фильму на экране телевизора? Скарлет не понимает. Она нетерпеливо ёрзает на месте, украдкой бросая на Дилана вопросительные взгляды. Наконец, мужчина находит в своей голове ответ, и шумно выдохнув, произносит:        — Мне нравиться быть с тобой Скарлет. И я не знаю что это за чувство, — он заминается, — По крайней мере, я не могу объяснить это словами. Пока не могу. Но… Просто рядом с тобой я чувствую себя живым. Странное ощущение, — О’Брайен облизывает губы. Переводит взгляд на Денево и усмехается. — Думаешь, это неправильно? То, что ты делаешь меня живым неправильно?        По реакции Скай, Дилан понимает, она смущена и ожидала абсолютно других слов. Ещё бы, ведь он ответил вопросом на вопрос. Поставил Скарлет в тупик и, возможно, перед сложным выбором. О’Брайену это не нравиться и самому. Но как иначе? Ведь сказать правду он не мог.        Скарлет на удивление реагирует абсолютно не стандартно и так по ван Дайевски.        — А Рина? Разве она не делает тебя живым? — произносит она, часто хлопая ресницами.        Дилан хмыкает, всматриваясь в глаза Денево и пытаясь найти там насмешку. Но её там нет, ведь Скай действительно просто любопытно. Дилан усмехается, переспрашивая.        — Рина? — Скай кивает, не сводя с мужчины своего взгляда. — Рина это другое. Рина это долг.        — Долг? — брови Скарлет взлетаю вверх, а выражение лица принимает удивлённый вид.        — Всего лишь долг, принцесса.        — Цинично, — выдыхает Денево, прикрывая глаза. В груди у неё все радостно трепещет.        — Зато честно, — веско отвечает Дилан. Затем берёт девичьи руки в свои и произносит, пристально смотря глаза, — Ты ещё слишком юная принцесса. Не забивай свою прекрасную голову этими размышлениями.        Ему не очень понятная реакция Скай на его слова, что Рина это всего лишь долг. Однако по тому, что Скарлет не разрыдалась и не убежала, разочаровавшись, Дилан догадывается — все в порядке. Он недолго раздумывает о своём следующем действии. Просто берёт и целует. А Скай послушно подчиняется, выбрасывая из своей головы всё, кроме мыслей о теплых губах, терзающих её рот в чувственном поцелуе. Taylor Swift — Wildest Dream (Acoustic).        Дилан толкает Скарлет, укладывая её спиной на диван. Целует настойчиво и страстно. Его руки блуждают по девичьему телу, задирая край свитера и касаясь пылающей кожи. Скай трепещет, вздрагивает от таких горячих прикосновений пальцев и пьянящих движений губ. Нежная кожа горит не только в тех местах, где её коснулись ловкие пальцы — горит все тело.        Дилан целует её словно в первый раз — губы, скулы, прикрытые глаза, ямочку на подбородке и шепчет в коротких паузах что-то невнятное, сбитое. Скай часто дышит. Ей катастрофически не хватает кислорода.        — Ты нравишься мне, — тихо лепечет Скарлет в образовавшейся паузе.        Дилан усмехается, сверкая глазами.        — Я знаю.        И снова целует.        У Скарлет горят глаза, горят щёки и подушечки пальцев. Между ног постепенно скапливается влага. Девушка нетерпеливо ерзает под телом Дилана и тянет руки к его рубашке. Скай пытается стянуть элемент одежды, но подрагивающие руки не позволяют ей сделать этого. Девушка разочарованно стонет, а О’Брайен усмехается ей в губы, а затее прерывает поцелуй. —        Я сам, — рубашка стягивается через голову и летит куда-то в сторону.        Скай с интересом рассматривает обнаженное мужское тело, точь-в-точь, как тогда, на кухне. Она проводит рукой снизу вверх — от пупка к шее, касается выступающего кадыка, а затем снова опускает ладонь вниз и замирает на линии, где тело перекрывает полоса джинсовой ткани. Её щеки уже не просто горят — они пылают.        Дилан с трудом переводит дыхание, довольно улыбаясь. Его принцесса лежит под ним такая трогательная: растрёпанная, с зацелованными губами, бисеринками пота на нежной коже лба и горящими, словно в лихорадке, глазами.        — Теперь твоя очередь, — он явно намекает на свитер Скай, и та понимает намёк. Она послушно приподнимается, позволяя О’Брайену стянуть с себя свитер. — Теперь мы на равных.        Скай чувствует смущение, оставшись перед Диланом лишь в одном голубом лифчике. Она инстинктивно прикрывается руками, но мужчина быстро разводит их в разные стороны, требовательно сказав:        — Не стоит этого делать, принцесса. Ты прекрасна.       И Скай снова послушно опускает руки, первой тянясь за поцелуем. Она целует по-девичьи: нежно, трогательно, но в тоже время требовательно и напористо. Дилан снова улыбается — малышка Денево хорошая ученица.        Мужчина нехотя разрывает поцелуй, снова укладывая Скарлет на диван. Он перемещает губы на плоский девичий живот и целует, целует, целует. Помечает нежную кожу маленькими дорожками двигаясь вверх, к груди спрятанной за чашечками бюстгальтера.        — Аах, — томно вздыхает Скай, а её кожа тем временем покрывается сотнями мурашек.        Дилан на секунду замирает, судорожно вздыхая. Его штормит, плющит, размазывает об стенку от реакции девушки под ним. От того, как она выгибается в спине, как эротично прикусывает нижнюю губу и как едва слышно вздыхает, когда он касается её губами. Скарлет Денево прекрасна в своей естественности и стеснительности. Прям точь-в-точь Алекса Брич в их осознанный «первый» раз. И от этой мысли, возникшей где-то на подкорке сознания Дилану становиться не по себе. Он вдруг вспоминает, что за девушка сейчас лежит под ним: школьница, лучшая подруга его невесты, для которой этот секс станет действительно первым. И он не может позволить себе безответственно сойти с ума, не предупредив его принцессу о последствиях.        О’Брайен отстраняется и как можно четче, буквально раскладывая слова на слоги, произносит:        — Скарлет, если тебе станет страшно или ты испугаешься, или решишь прекратить, или будет слишком больно… Если случиться что-нибудь, что угодно, ты просто скажи. Скажи мне. Я остановлюсь, — переводит дыхание, — Я смогу остановиться.        Скарлет не совсем понимает смысл его слов. Дилан видит это в её расширившихся от страсти глазах — попробовав один раз, она уже не хочет останавливаться. Денево повторно тянется за поцелуем, но мужчина достаточно грубо отстраняет её:        — Ты меня услышала?        Скай на мгновенье становиться абсолютно серьёзной и даже обиженной. Она встряхивает головой, облизывает распухшие губы и чётко произносит:        — Я тебя услышала. И я скажу, если мне что-то не понравиться.        О’Брайен кивает, отбрасывая ненужные мысли в сторону, снова склоняясь над девушкой. Впрочем, терзает девичьи губы он недолго.        — Приподнимись, — командует он и Скарлет подчиняется, приподнимаясь на локтях.        Пальцы Дилана нащупывает застёжку бюстгальтера. Мгновенье и ненужный элемент одежды летит в сторону.        Скай больше не пытается прикрыться. Она хорошо запомнила предыдущий урок. Денево лишь шумно вздыхает и с нетерпением смотрит сверкающими глазами на Дилана. Тот прикусывает губу, ощущая, как твердеет его член.        Грудь у Скарлет небольшая, спокойно помещается в его ладонях. Мужчина аккуратно сжимает её, чувствуя возбуждающую упругость. Денево хрипло вздыхает, дёргаясь на встречу. С её приоткрытых губ срывается тихий всхлип.        У Дилана в висках стучит кровь — так сильно он хочет обладать этой девушкой. Он мажет коротким поцелуем по девичьему соску, чем вызывает новый всхлип. Его руки нащупывают ремень на брюках Скай и не с первой попытки расстегивают его. Джинсы медленно скользят вниз, обнажая стройные ноги. В штанах Дилана становиться ещё теснее.        О’Брайен ненадолго прерывается, стягивая с себя штаны, а когда, снова смотрит на Скарлет, видит в её глаза испуг. И это не просто боязнь первого раза — это самая настоящая паника.        — Принцесса, что случилось? — как можно мягче спрашивает Дилан, — Ты испугалась?        — Я… Мне… — задыхается девушка, — Я боюсь… Нет. Я не тебя боюсь, и мне правда очень хочется. Но… будет, же больно? — она хлопает вмиг взмокшими ресницами. — Я могу потерпеть, но мне страшно. Очень страшно. Но я потерплю. Правда, правда потерплю, — поспешно заверяет Скай, всхлипывая.        — Тебе не нужно будет терпеть. Мы можем прекратить это прямо сейчас.        — Но… Нет. Нет. Давай. Продолжай. Я потерплю.        В глазах Скай появляется решимость, вызванная боязнью потерять мужчину. Девушка глубоко вздыхает и прикусывает губу, всем своим видом показывая, что она готова. Но вот только Дилан на такое не готов. Причинять боль его принцессе, пусть и необходимую, он не может.        — Нет, мы прекратим сейчас и вернёмся к этому кхм. разговору тогда, когда ты будешь по настоящему готова, — твердо произносит О’Брайен.        Он коротко целует Скарлет в макушку и спешно поднимается на ноги.        — Ты обиделся? — раскрасневшаяся Денево, растерянно смотрит на мужчину.        — Нет.        — Тогда… Почему ты уходишь?        Дилан заминается, усмехаясь:        — Понимаешь принцесса, мой мозг готов принять тот факт, что секса сегодня не будет, а вот он, — мужчина указывает пальцем на затвердевшую плоть в штанах, — Он нет. И поэтому мне срочно нужно привести его в нормальное состояние, иначе…        Скарлет трогательно ойкает и краснеет, принимая сидячее положение. Дилан улыбается, не впервые за этот вечер, отмечая, что её естественность очень даже привлекательна. Впрочем, ванная не может ждать.        Когда О’Брайен возвращается обратно, Скай сидит в уголке дивана по-прежнему растрёпанная, с припухшими губами, но уже в свитере и с осмысленным выражением лица. Дилана девушка встречает лёгкой улыбкой.        — Все в порядке?        — Все замечательно, — отзывается Дилан, обнимая Скай.        В этот вечер, они засыпают на одной кровати, крепко обнявшись.