Тощая сучка

Ни для кого не секрет, что Марк ненавидит скиншип — целиком и полностью презирает его, то и дело уклоняется от загребущих ручонок других мемберов и крепких объятий. Донхек не является исключением из правила. Что довольно прискорбно, потому что Донхек на скиншип падок. Он жаждет его, жаждет тепла и прилагающегося чувства нужности; утопает в нем, когда Тэен хвалит и ерошит волосы, беспомощно растворяется, стоит только Джонни закинуть руку на плечо и произнести 'отличная работа, маленький мужчина'. В общем, Донхек любит скиншип. А Марка, возможно, любит еще больше, но Марк не ценит, когда Донхек прилипает к нему, отталкивает с кривым подобием улыбки и закатывает глаза... и это не должно ранить, но ранит еще как — ранит очень очень сильно. Донхеку всего-навсего нужны объятия, и Марк не позволяет иметь даже их. Фишка в том, что они становятся практически жизненной необходимостью в моменты отсутствия сна, а камбэк это золотое время для недосыпа и абсолютного изнеможения. Теперь же, во время промоушена с Chain, они подгоняют хвосты и Донхек проводит в тренировочных залах больше часов, чем в любом другом месте — даже в общежитии. Похожая история и у других иличилей, так что Донхек правда не должен жаловаться, но он сонный, раздраженный и, в конце концов, измученный; и он просто хочет объятий. В дримах тот, кто позволяет повиснуть на себе, это Джено, или еще Джемин, а иногда даже Ченле — но в иличилях все обстоит иначе, Донхек приходит к выводу, что он вынужден метаться по группе, ведь не может позволить, чтобы его болтающаяся уставшая тушка осточертела хоть кому-нибудь. Сначала он пойдет к Тэену, и Тэен приютит на некоторое время, а после оттолкнет, чтобы продолжить оттачивать хореографию вместе с Джехеном — который, по некоторым причинам, никогда не делает перерывов. Затем Тэиль, который будет трепать по головке и стараться быть хорошей подушкой — и все бы ничего, но Тэиль маленький и немного костлявый; поэтому Донхек движется дальше, на этот раз к Доену. Доен подушка гораздо лучше, и он ласковый, но болтает слишком много, поэтому Донхек вынужден двигаться дальше. Юта хороший, но по-прежнему не подходит, Сычен любит скиншип куда меньше Марка; методом исключения остается Джонни. Донхек приходит к выводу, что Джонни самый ласковый. Он стоит смирно, не болтливый, позволяет Донхеку лежать на коленках и даже будет гладить по волосам, пока Донхек развалится на нем словно кот. — Ты мой любимчик, Джонни-хен. Бормочет Донхек сонливо, утыкается лицом Джонни в живот и вдыхает запах одеколона и пота. Родной запах. Тепло. Рука перебирает прядки волос, мягко и в едином темпе, и Донхек засыпает. Он пробуждается спустя примерно часа два; вслушивается в шепот. — Я не хочу будить его. Это Тэен. — Мы все равно возвращаемся в общежитие, поэтому, почему бы кому-нибудь из вас не донести его до машины... — Я могу- Джонни. — Давай лучше я. А это Марк. Донхек вынуждает себя никак не реагировать. Мелкий, худой Марк понесет его? Если бы Донхек окончательно проснулся, окончательно пришел в себя, он бы подумал, что самое время паниковать. Марк понесет его — узнает, насколько он тяжелый. Где-то на задворках сознания срабатывает сигнал тревоги. И все же. — Ты уверен? — Ага. Это всего лишь Хек. И затем его подхватывают, кто-то обвивает его руками чьи-то плечи, придерживают за бедра. Донхек жмется к теплу, жмется в изгиб марковой шеи. Пахнет им, а из-за того, что Марк раскрасневшийся и вспотевший, запах усиливается в десятеро. Следует пауза, никаких движений. — Он такой легкий. Произносит Марк, не веря собственным ощущениям. — И совсем не утомительно держать его. Но Донхек уже уснул.

~

Спустя два дня после их японского дебюта Донхек обнаруживает: у Марка есть девушка. Во-первых, какого хера. Во-вторых, какого хера. Ладно, возможно, она не девушка Марка, но здесь определенно есть что-то подозрительное — Донхек чувствует это. Коын, находясь в Корее в своем общежитии, звонит по видео связи, в то время как Донхек лежит где-то на границе осознанности и бессознательности в марковом номере. Он задремал, пока смотрел незаконно скачанный марвеловский фильм, пока Марк сидел на кушетке у окна с ноутбуком Джехена, открытым на миловидном личике Коын. — Привет, Коын-а. Негромко говорит Марк, будто боится разбудить Донхека. — Я скучал. Донхек жмурит глаза и жаждет умереть. — Минхени. Воркует девушка, и Донхек близок к тому, чтобы вставить ей кляп в рот. — Как ты? Слишком занят, да? Получается достаточно отдыхать? Голос звучит легко и непринужденно — Донхеку хочется утопить ее в канаве. — Тяжело, но жить можно. Отвечает Марк. — Смотри. По звуку кажется, будто компьютер перемещают. — Донхек опять задрых под фильмы Марвела. — Лентяюшка. В шутку говорит она, но Донхеку хочется встать и уйти. Он слышит, как Марк разворачивается, снова направляя на себя ноутбук. Марк с Коын разговаривают еще примерно с полчаса — Донхек изо всех сил старается выпасть из реальности. Кажется, проходит вечность перед тем, как Марк вешает трубку. Донхек делает вздох. Пересиливает себя и: — Не знал, что вы с Коын-нуной встречаетесь. Говорит он обманчиво мягко и как бы дразня, стоит только Марку закрыть крышку ноутбука. Марк вздрагивает. — Ты не спал? В голосе определенно проскакивает чувство вины, глаза предательски бегают. — И мы с Коын... Мы не встречаемся. — Нет? Донхек звучит практически безжалостно. — А кажется, что встречаетесь. Или хотите встречаться. Что-то глубоко внутри призывает остановится, не хочет услышать слова подтверждения, которые, несомненно, Марк сейчас произнесет. И все же. Эта пустота ноет, побуждает надавливать на нее снова и снова, заставляет желать испытывать тугую боль в области желудка. — Мы не встречаемся. Повторяет Марк. Затем он прижимает колени к груди, прикусывает нижнюю губу. — Ты не можешь никому рассказать. О, это больно. Очень очень больно. — Я не скажу. Вопреки своим чувствам отвечает Донхек. — За кого ты меня принимаешь? За какого-то стукача? Да не в жизнь. Марк благодарно улыбается, и Донхек вынужден отвести взгляд.