Что случилось с мисс Нокс?

      …горы отделяют раскалённую каменистую пустыню от равнины, где часто идут дожди.       Наконец добравшись сюда, я замерла. И подумала: тебе бы здесь понравилось.       В одной точке воздух сух, в другой — точно наэлектризован. Кругом тишина, и кажется, никого нет на мили окрест. Но чувствуется… Магия. (Начинаю зачёркивать — вот, к чему приводит хаос в голове!)       Уверена: я на месте. Не знаю, найду ли то, что ищу, но у меня предчувствие, что это путешествие изменит всю мою жизнь всё изменит. Так и должно быть, и я полна предвкушения. Хотя мне страш самую малость грустно: я хочу домой — в Хогвартс.       О Мерлин, до чего я предсказуема! А ведь так разозлилась на Аль профессора Дамблдора, когда он сказал: «Если говорить на твоём языке, ты, моя дорогая, точно лунный телец» (1). Он имел в виду: робкая и нерешительная.       Ненавижу, когда твой профессор прав. Как только ты терпишь этого всезнайку его на уроках?       И всё-таки моя тоска легко объяснима: я покинула Хогвартс в такой спешке, никого не предупредив! Совсем не похоже на ту Элеонору Нокс, которую ты знаешь, не так ли? Но в последнее время я была так взволнована, так зла и напугана…       Если бы в тот день я вняла совету Если бы он высл Если бы ты открыл глаза в больн       Нет, сейчас не время предаваться сожалениям: «А что, если бы?..» Я вовсе не жалею о своём решении, но ты ещё ребёнок и не поймёшь. Впрочем, даже Альбус меня не по Зачёркиваю едва ли не со стыдом: какая глупость — попрекать тебя возрастом!       В тебе столько любопытства, Ньют, столько искренности и любви — у иного взрослого и половины не найдётся! Порой смотрю на тебя и невольно думаю: в мире, таком, каков он есть, тебе будет трудно. Особенно сейчас, когда       Я хочу, чтобы Хогвартс — и весь мир — был для тебя безопасным местом. Хочу, чтобы ты рос без войн и печалей. Хочу уберечь т       Куда снова завели меня мысли?       Я не планировала писать так много. А если ещё честнее — не планировала писать тебе. Хотела написать своей семье о том, что я в порядке, чтобы они передали это остальным. Но, как я уже говорила, оглянувшись, вдруг подумала о тебе. Так, Ньют, ты и стал адресатом.       Думаю, семья простит меня. Они знают, какая я рассеянная: забываю о семейных встречах, пропускаю праздники и не посылаю сов. И уж точно никто не удивится, если вместо меня им напишешь ты.       Вот — вот опять. Мне снова чудится голос, зовущий откуда-то сверху. Протяжный, певучий голос, полный печали.       Нужно подняться выше и взглянуть, так что я спешно заканчиваю это письмо. Столько ещё хочется тебе сказать, но — дела зовут! Так что закончу на том единственном, что хотела написать изначально, пока мысли не стали разбредаться в разные стороны.       Вот оно:       «Ни о чём не волнуйся. Я вернусь совсем скоро, ещё до того как растает последний снег».       До встречи, мой милый Ньют.

Искренне твоя, Элеонора Нокс

***

      Снег выпадал и таял бессчётное число раз.

***

      — Даже не знаю, с чего начать, — Альбус потёр подбородок, глядя на Элеонору. — Может быть, с того, что ты, моя дорогая, всегда принимала мир слишком близко к сердцу?       Нюхлер перебрался с парты на своё излюбленное место — колени Нокс. Устроившись поудобнее, он сложил лапки, всем своим видом показывая, что готов слушать.       — Начни непосредственно с того, что произошло в день моего исчезновения, — ответила Нора.       Улыбка Альбуса была улыбкой старого друга, который, казалось, знал её от и до. Но вместе с тем мужчина смотрел на неё с любопытством, словно что-то в Элеоноре по-прежнему оставалось для него загадкой.       — И всё-таки я должен сказать кое-что, чтобы вы увидели произошедшее так, как вижу его я, — сказал Дамблдор. — Не ручаюсь, что смогу ответить на вопрос, почему всё произошло именно так. Полагаю, ответ знаешь только ты сама, Элеонора.       Взгляд его скользнул на их с Ньютом руки: одна ладонь в другой. Ньют этого не заметил, а Нора только крепче стиснула его пальцы. Альбус прав: она знает.       — Ты всегда старалась отрешиться от окружающих, вечно витала в своих мыслях. Некоторые считали, что люди тебя мало заботят. Но по правде, думаю, как раз наоборот — они заботили тебя слишком сильно, — Дамблдор покачал головой. — Ты была ранимым ребёнком. Помню, ещё учась в школе, места себе не находила, если кто-то падал с метлы, и заставляла целителя осматривать пострадавшего несколько раз, — он усмехнулся. — А уж если кто начинал плакать, то у тебя на лице появлялось такое скорбное выражение, словно ты не верила, что на свете ещё может существовать радость.       Мужчина вдруг рассмеялся, и Элеонора, хоть и была напряжена, немного расслабилась. Ньют повернул голову в её сторону, и на его губах мелькнула улыбка.       — Ты была похожа на щенка шишуги (2), который понял, что больше никогда не увидит мусор.       Нюхль крякнул, точно фыркнул.       — Твою семью всё это очень беспокоило. Они стали писать тебе реже, ведь ты волновалась из-за каждой мелкой проблемы дома. Но тебя и это не остановило. Получив письмо из двух строк примерно такого содержания: «Дома всё чудесно! Учись хорошо. Любим тебя», — ты задавалась вопросом, не утаивают ли от тебя что-нибудь? — похоже, Дамблдора это забавляло. — Как видишь, тебя тревожило абсолютно всё. А уж если дело касалось любимых людей — о дорогая, ты часто бросалась в крайности!       Профессор замолчал, обдумывая следующие слова.       — Всё изменилось, когда ты заинтересовалась магозоологией. Спасая волшебных существ, ты создала свой крохотный мир, который всегда могла защитить, и мир внешний перестал причинять тебе столько боли.       — Альбус, я всё ещё не понимаю, к чему ты это… — сказала Нора.       — Всё это было столь очевидно для того, кто тебя знает. Именно таким человеком я себя и считал, — в глазах мужчины что-то мелькнуло, возможно, сожаление. — Но тогда я этого не понимал. Считал, что тебе нужно больше общаться с людьми, поэтому и убедил тебя вступить в должность преподавателя «Ухода за магическими существами».       Ньют и Нора переглянулись. Девушка не знала, о чём он думал, когда смотрел на неё добрым, всегда словно чего-то смущающимся взглядом.       Но она, одной рукой крепко сжимая ладонь Ньюта, а второй поглаживая ниффлера, готова была поклясться, что помнит их всех — своих прекрасных юных учеников, их раскрасневшиеся лица, щебет и любовь.       Одинаково курносые Оливия и Тодд. Бойз-с-шилом-в-одном-месте. Том, Паула, Беатрис, Грейс, Дэниел, Симус, Люси, Чарли, Мэттью… Ньют.       Они любили её, а она любила их. Как же она их любила!       — Это была моя ошибка, дорогая, — признался Альбус, с пониманием на неё глядя. — Ты думала, что из тебя не получится хороший преподаватель. Но оказалось, что ты нужна им. А они были нужны тебе. Таковы дети: им удаётся проникнуть в сердце, несмотря ни на что.       «Мисс Нокс, вы же пойдёте с нами в Хогсмид?.. Мисс Нокс, а правда, что если оборотень укусит анимага, тот не заразится ликантропией?.. (3) Мисс Нокс, ну отдайте мне рамору (4): я, когда вырасту, пойду пиратствовать и привезу вам сто-олько галлеонов!»       Воображение это — или она действительно помнит?       — Поэтому то, как ты отреагировала в тот день… Мне следовало понять, но я не придал этому значения. А ты всего лишь беспокоилась о детях — что мир, в котором им придётся жить, скоро изменится.       — В тот день? — переспросил Ньют.       — Да, — кивнул Дамблдор. — Думаю, всё началось с него. Ты пришла ко мне, тревожась из-за слухов о Грин-де-Вальде.       — О Грин-де-Вальде? — хором повторили Нора и Ньют. Она — с непониманием («Кто такой Грин-де-Вальд?»), он — с замешательством.       — Ты, Ньют, о нём знаешь не понаслышке, — подтвердил Альбус и обратился к Элеоноре: — Это волшебник, который учинил недавно немало неприятностей. В 1912 году о нём почти никто не знал, он только начал заявлять о себе. Ходили слухи, что он напал на одного известного магозоолога в Йоркшире, пытаясь выведать у него некоторую информацию. Да и в остальной северной Англии всё чаще звучало его имя: люди утверждали, он ищет себе сторонников. Правда, в то время его позиция не была столь известна.       Нора моргнула: она не ожидала, что в деле её исчезновения будет замешан некий тёмный волшебник.       — Меня это не особо взволновало. Узнав, что именно ищет, по слухам, Грин-де-Вальд, я решил, это не стоит внимания, — Альбус отвернулся, недовольный собой. — Наверное, во мне всё ещё жил самодовольный юнец, который предпочёл забыть о твоём даре, если его можно так назвать: так же, как ниффлер отыскивает золото, ты находишь истину — даже, казалось бы, в нелепых слухах. Мне следовало хотя бы проверить, а не оставлять тебя один на один со всем этим.       — О чём ты, Альбус? Что искал тот волшебник?       — Анку.       Одно это слово что-то изменило в Элеоноре. Её точно оглушило: мир вокруг завертелся и замер. А потом откуда-то из глубины лет она услышала голос.       В голосе — в песне — было обещание:

«Я дам тебе всё, мой любезный друг, Избавлю от горечи и обид. Ты проси оказания всех услуг, И результат тебя удивит. Для меня в этом мире возможно всё, Я возвышу и труса, и храбреца. Расскажи мне печаль свою, милый, но Будь готов мне отдать себя. То залог, что сто́ит твоё желание Исполненья и чар моих. Но не нужно впадать в отчаяние, Вслушайся в этот стих: Если сердце упорства полно, любви, Отыщи меня вновь, мой друг, Всё верну и исполню твои мечты, Лишь пройди до конца свой круг. Помни: у памяти жизнь кратка, Если в сердце твоём её нет. Не потеряв — не найдёшь себя, На вопрос не получишь ответ. Только тот из людей меня убедит, Кто течением времени не будет сбит».

      Элеоноре показалось, что она погрузилась в это воспоминание на несколько часов. Но нет, подобно сновидению, оно оторвало её от реальности всего на несколько минут.       — Анка? Подождите, — сказал Ньют. — Вы имеете в виду мифическое существо, чья тень, коснувшись человека, способна его возвеличить?       — Верно, — отозвался Дамблдор. — По поверью, эта птица благоволит людям и способна исполнить любое желание. В юности Геллерт был одержим этим созданием. Тогда мы оба были своевольными мальчишками, грезящими о величии. Но с возрастом анка стала казаться… всего лишь сказкой.       — Разве это не так? — удивился Ньют.       — После того что случилось с Элеонорой… не думаю, что мы можем продолжать так думать.       Всё это время Нора молчала. Певучий голос — голос птицы, осознала она, — отзывался эхом в сумрачных воспоминаниях.       Нюхль потряс её за руку, возвращая к действительности.       — Ты думаешь, я отправилась на поиски анки и... нашла её?       — Полагаю, что так, — подтвердил Дамблдор. — И сдаётся мне, не зря анку считают мифом. Похоже, найти её мало: у неё есть что-то вроде защитных чар, с помощью которых она устраняет возможную угрозу.       — Угрозу? — Ньют взглянул на Элеонору, точно сама мысль, что она может быть угрозой, казалась ему нелепой.       — Люди уничтожили много прекрасных созданий. Если анки выжили — а как мы, я надеюсь, уже решили, одна из них явно жива, — они нашли способ прятаться от людей.       — Думаете, анка стёрла мои воспоминания и… что, отправила жить в Нью-Йорк?       — Она отправила тебя в будущее, — поправил Нору Альбус. — Вдали от нас — по времени! — ты никак не могла угрожать раскрытию её местонахождения. А воспоминания… скорее всего, это побочный эффект от перемещения. Согласно мифу анкам подвластно время, а не разум. Даже город… вряд ли Нью-Йорк был принципиальным местом назначения для столь удивительного создания. Случайность — не более того.       — Поэтому мисс Нокс почти не изменилась? — понимание озарило лицо Ньюта. — Для неё прошло не пятнадцать лет с момента исчезновения, а… сколько? Два года? Никто не мог найти её, потому что, — он с ужасом уставился на Элеонору. Скамандер выглядел таким ошарашенным, что она даже не стала возмущаться тем, что он говорил о ней в третьем лице. — Потому что её просто… не было?       — Три года, — ответил Дамблдор. — Я узнавал о твоей жизни в Нью-Йорке, дорогая. До 1924 года ты нигде не была замечена.       Итак, её не существовало с 1912 по 1924 год. И она оказалась на три года старше, чем была, когда Ньют видел её в последний раз. Возможно, Нора всё-таки изменилась, но мог ли он это заметить? Три года — всё-таки не пятнадцать лет.       — Значит, вот почему анка считается мифом. Все, кто сумел её отыскать, терялись во времени, — сказала Элеонора, а Нюхль, заволновавшись, заёрзал.       — Но что-то тут не сходится, — наморщил лоб Ньют. — Как же все эти рассказы об исполнении желаний?       — Только тот из людей меня убедит, кто течением времени не будет сбит, — вдруг поняла Нора.       Все, кроме неё, замерли.       — Откуда это, Элеонора? — спросил Альбус.       — Это то, что она сказала… я так думаю. В голове… такой шум…       — Удивительно, — глаза Дамблдора сверкнули. — Всё это время ответ на всё был у меня в руках, а я не сумел его разгадать…       — О чём ты? — спросила Нора, опередив Ньюта.       — Твоё письмо, Элеонора, — Альбус внезапно показался девушке очень далёким. — Ты написала это в своём письме пятнадцать лет назад. Слово в слово. Я же говорил, что ты всегда отыскиваешь истину: чувствовала ли ты, что ждёт тебя в конце твоего пути, что случится, когда ты наконец найдёшь анку? — он закрыл глаза, не в силах смотреть на Ньюта и Нору. — Каким глупцом я был всё это время? Кто знает, если бы письмо попало к своему адресату, он смог бы понять… И ты вернулась бы домой ещё три года назад.       Альбус выглядел таким… состарившимся.       — Всё так просто! Только тот из людей меня убедит, кто течением времени не будет сбит — ну конечно! — собственное непонимание неприятно поразило его. — Она ждёт тебя! Все эти годы она ждёт, что ты вернёшься в то самое место, где встретила её!       «Если сердце упорства полно, любви, отыщи меня вновь, мой друг, всё верну и исполню твои мечты, лишь пройди до конца свой круг», — как же Нора могла забыть?       Анка дала ей прямые указания: найти её снова. Но знала ли волшебная птица, что воспоминания Элеоноры исчезнут? Все ли люди, столкнувшиеся с этим удивительным существом, теряли не только годы, но и память? Или она одна из немногих?       А если люди помнили о птице, почему же никто ничего не рассказывал, оставляя за ней статус мифа? Быть может, все они боялись, что, помимо уже потерянных лет, лишатся чего-то ещё?       Но зачем анка хотела, чтобы её нашли ещё раз? Почему она готова была вернуть утраченное и исполнить мечту того, кто пришёл к ней вновь?       «Это проверка, — поняла Элеонора. — Ты хотела знать, опасны ли мы для тебя и других. Найти тебя единожды мало — удача любого может столкнуть с тобой; но второй раз — это уже судьба».       И всё-таки вопросов оставалось много. Что крылось в словах «всё верну»? Всё — это годы? Ведь птица могла не знать, что Нора лишилась воспоминаний. Тогда она вернётся… в 1912 год?       А слова об исполнении мечты? Разве Элеонора о чём-то её просила? Разве смысл был не в том, что найти анку раньше Грин-де-Вальда? Или... она может попросить её о чём-то теперь?       И что насчёт её памяти? Почему, по словам Альбуса, она забывала его раз за разом, но Ньют с той встречи в Нью-Йорке всегда жил в её мыслях и сердце.       К тому же был и новый вопрос, тревоживший Элеонору с того момента, как Альбус сказал про её давнее письмо… Этот вопрос…       — Но, профессор, — мысли Ньюта двигались в том же направлении, что и её, — кто был адресатом того письма?       Дамблдор вздохнул, словно надеялся, что они никогда не зададут этого вопроса, но после паузы всё же ответил:       — Ты, Ньют.

***

      Здравствуй, Ньют.       Помнишь, как однажды мы обсуждали, что когда-нибудь отправимся в путешествие вместе? Конечно, для начала тебе нужно окончить школу, как бы ты ни спорил. Поэтому, надеюсь, узнав, где я, ты не обидишься. Мой милый мальчик, сама мысль о том, что я могу расстроить тебя или даже разочаровать, приводит меня в уныние.       Обещаю, что в следующий раз мы будем путешествовать вместе. (Уверена, после этого приключения я ещё несколько лет не буду выходить из своего кабинета, так что ты как раз успеешь окончить Хогвартс.)       Не могу рассказать тебе, как и почему я оказалась здесь, в Йеменских горах. Признаться, когда перед отъездом я зашла в больничное крыло, где ты спал, ни о чём не подозревая, мне захотелось разбудить тебя и всё рассказать. Или — дождаться твоего пробуждения, чтобы, когда ты увидишь мою скромную поклажу, услышать: «Мисс Нокс, вы куда-то собираетесь?» — и ответить: «Нет, конечно, нет».       С тех пор, как я здесь, меня преследует чьё-то эхо. По крайней мере, я часто слышу голос, и он… Я мало что могу разобрать.       Но одно услышала отчётливо: «Только тот из людей меня убедит, кто течением времени не будет сбит». Как думаешь, что это значит? Не знаю почему, но оно кажется мне очень важным.       Однако я отвлеклась, а ведь хотела рассказать тебе о том, что вижу, раз ты не можешь увидеть этого сам.       Йеменские горы отделяют раскалённую каменистую пустыню от равнины, где часто идут дожди.

<…>

      До встречи, мой милый Ньют.

Искренне твоя, Элеонора Нокс