Кто-нибудь слушает?

      Где, чёрт возьми, Габриэль? Где он мог пропадать так долго? Сэм попросил его присоединиться в машинном отделении, но архангел всё ещё не пришёл. Тридцати минут вполне достаточно, чтобы принять душ и одеться. Неужели Габриэль нарушил обещание и ушёл? Сэму казалось, что Габриэль изменился, но, возможно, он ошибся. Может быть, Трикстер взял верх? Что ж, был единственный вариант узнать.       Сэм прошёл по коридору к комнате Габриэля, надеясь, что тот не сбежал снова. Было ли ошибкой доверять Габриэлю? Что, если действия Сэма подтолкнули архангела к побегу? В таком случае вина лежала только на самом Винчестере.       Аккуратно постучав, Сэм толкнул дверь, которая не была заперта, и заглянул внутрь. То, что он увидел, точно не было тем, что он представлял. Габриэль действительно принял душ, о чём говорили мокрые волосы, прилипшие к лицу. Маленькие капельки воды срывались с них на плечи и грудь архангела и образовывали небольшую лужицу под ним. Габриэль сидел, прижавшись к стене рядом со шкафом. На кровати лежала грязная простынь, в которой его притащил в бункер Кетч. Спутанные светлые волосы закрывали лицо, но было видно, что оно искажено от боли.       Мокрый и нагой, Габриэль мелко дрожал, и Сэм наконец отмер. — Что ты делаешь? — Сэм взял простынь, чтобы завернуть в неё замёрзшего Габриэля, но архангел вздрогнул и попытался отползти от охотника. К несчастью для Габриэля, он был окружён стенами и шкафом, поэтому отползать было некуда.       Габриэль притянул колени к груди и обнял их руками, медленно покачиваясь. Сердце Сэма болезненно сжалось. Возможно, оставлять Габриэля одного стало ошибкой, но Сэм не мог даже предположить, что Габриэль настолько сломлен. И за свою самонадеянность Винчестер получил архангела, страдающего посттравматическим расстройством. — Габриэль, сейчас я накину на тебя эту простынь и пересажу на кровать. Тебе здесь неудобно, — Сэм говорил мягко и снисходительно, будто перед ним сидел маленький ребёнок. — Ничего плохого не случится. Ты в бункере и в безопасности со мной.       Габриэль пытался отбиться от рук охотника, но когда он немного успокоился, то ли устав, то ли смирившись, Сэм смог завернуть его в несчастную простынь. Но кое-что Винчестер все же забыл. Зрительный контакт. — Габриэль, пожалуйста, посмотри на меня, — к большому удивлению Винчестера, Габриэль послушно поднял голову, и охотник похолодел, увидев губы архангела, измазанные в крови и сшитые тонкой проволокой. — Почему ты так поступаешь с собой? — Габриэль смотрел куда-то мимо Сэма потерянным и диким взглядом, и Сэм не был уверен, понимал ли архангел, что происходило вокруг. — Не делай этого, — взмолился охотник, но Габриэль словно не видел его. Поэтому единственное, что Сэм мог сейчас сделать, — это снова взять в руки скальпель. — Я разрежу проволоку, и тебе будет легче дышать и говорить, — Сэм принёс аптечку и достал из неё маленький ножичек, которым орудовал и в тот день. — Я позабочусь о тебе. Со мной ты в безопасности, — повторил Сэм, успокаивая Габриэля, как сам Габриэль успокаивал его той ночью, борясь с кошмарами. — Я не брошу тебя, — пообещал охотник.       Он осторожно разрезал проволоку и извлёк её кусочки из губ Габриэля. Закончив, Сэм заметил, что Габриэль почти успокоился, а отсутствующее, но от этого не менее ужасное выражение исчезло из его золотистых глаз. — Ну вот. Ты в бункере и в безопасности со мной. Твои воспоминания побороли тебя и выкинули в прошлое, но… Габриэль, ты больше не в плену у Асмодея.       Крупная дрожь пробрала Габриэля при одном упоминании имени Принца Ада, и Сэм тут же пожалел о том, что назвал его. — Теперь нам надо перебраться в постель. Пожалуйста, не дерись со мной, — ведь в тот день, когда Габриэль вернулся к ним, он неплохо ударил Сэма.       В этот раз Габриэль позволил тронуть себя и даже сам встал на ноги, за что Сэм был благодарен ему. Когда Габриэль устроился на кровати, Сэм сел рядом и притянул его к себе, крепко обнимая. То, что сейчас было особенно нужно архангелу, — прикосновения, и Сэм с радостью дарил их.       Габриэль понимал, что что-то было не так. Последнее, что он помнил, — тёплый душ и воду, стекающую по коже. И он не знал, что могло вызвать эти воспоминания, заставляя согнуться пополам в тесной душевой и схватиться за стены, чтобы не упасть. Но он упал. Очнулся же Габриэль не в кабинке, а в клетке. Асмодей снова угрожал ему, хотел всё больше и больше благодати, и Габриэль чувствовал запах крови, когда Принц Ада резал его кожу… — Габриэль, слушай меня. Слушай мой голос. Иди за ним, иди домой, если можешь. Я беспокоюсь.       Этот голос не был частью его персонального ада, но казался до боли знакомым. Кому он принадлежал и почему просил следовать за ним? — Эй, это я, Сэм. Давай, Габриэль, ты сможешь. Я верю в тебя, помнишь? Ты сильнее Асмодея. Ты сжёг его до угольков. Ты отомстил ему.       О чём этот голос говорил? Асмодей был здесь, перед Габриэлем, приказывая лежать смирно и не двигаться, и собирался забрать благодать! Бороться было бесполезно, Габриэль прекрасно знал это: сопротивление повлечёт за собой наказание, но это не убавляло желания врезать этому придурку. — Габриэль, ты нужен мне. Не поступай так с собой. Не поступай так со мной. Габриэль, ты нужен мне! — Сэм паниковал, что не скрылось в дрогнувшем голосе.       Он нужен кому-то? Кому-то, кто называл себя Сэмом? Почему это имя было так знакомо? Он знал Сэма? Да, знал, не так ли? Сэмми… — Сэм? — сказал Габриэль, с силой вырываясь из цепких щупалец воспоминаний. Сэм нуждался в нём, он сам так сказал, и Габриэль не мог подвести его. — Да! — воскликнул Сэм, кивая головой и ловя глазами взгляд Габриэля, который тут же сфокусировался на нём. — Спасибо, — прошептал охотник, сам не зная, кому. Он с удивлением наблюдал, как кровь и раны исчезали с лица Габриэля. Он очень хотел знать, что произошло, но понимал, что это могло подождать, потому что архангел всё ещё выглядел напуганным. — Ну вот. Больше я тебя одного ни за что не оставлю.       Габриэль медленно восстановил поток мыслей и долго не мог поверить в то, что случилось. Он действительно сидел здесь голый и обнимался с Сэмом Винчестером? — Сэм, что происходит? — в какой-то степени его напрягала ситуация, в которой он оказался. — Ты вернулся в свои воспоминания, когда я нашёл тебя здесь. Ты сидел на полу, и твой рот был зашит, — Сэм мысленно сказал себе притормозить. — Я пытался достучаться до тебя, но ты был в другом месте и, похоже, даже времени. — Я снова был там, — едва слышно прошептал Габриэль, — в моей клетке, — даже при одной мысли о ней архангел хотел взвыть. Никогда раньше в своей долгой жизни он не был так переполнен эмоциями. Посмотрев в глаза Сэму, Габриэль понял, как напугал его. — Прости за это, — сказал Габриэль, чувствуя себя опасно открытым. — Ты не заслуживаешь опять проходить через все это, — это была его боль, и он не хотел взваливать её на Сэма, у которого тоже всё было совсем не гладко. — Больше это не повторится, — но архангел не был уверен, что сдержит это обещание. Асмодей сломал его, и, как бы Габриэль не ненавидел осознание этого, восстановление займёт много времени. Возможно, ему придётся покинуть бункер и найти место, где он сам будет зализывать свои раны, не обременяя собой Сэма. — Я знаю, о чём ты думаешь, — сказал Сэм, зная по себе, что чувствовал архангел. Габриэль пытался закрыться, и от него веяло раскаянием. — Ты НЕ уйдёшь, — собственный опыт показал, что бегство не поможет. Габриэлю просто придётся смириться с тем, что он пережил в заточении Асмодея. — Но я должен, — возразил Габриэль и кинул Сэму взгляд, полный сожаления, — я не в своём уме. Я где-то растерял его и даже не знаю почему, — да, он мог исчезнуть прямо сейчас и снова оставить Сэма. Небольшого количества силы, которым располагал архангел, вполне хватило бы, но что потом? Дело было даже не в том, нравится это Габриэлю или нет, но лучшим вариантом для него было остаться с Винчестером, который так трепетно заботился о нём. — Да, ты не знаешь, — согласился Сэм. «Но ещё ты смог выбраться», — хотел добавить он, но остановился в последний момент: — Ты сильнее, чем думаешь, а неудачи иногда случаются. Я знаю это. Я здесь, и Дин тоже. Никто не собирается плохо думать о тебе только потому, что ты страдаешь из-за воспоминаний. Я буду рядом, обещаю. — Но почему? — Габриэль замотался в простынь, чтобы чувствовать себя хоть немного прикрытым. — Почему ты возишься со мной? Я обуза.       Сэм долго думал, как ответить. Он должен был быть честным — это самое главное. — Потому что ты нравишься мне. Я знаю, откуда ты выбрался и через что прошёл. Потому что я верю в тебя. Я верю в тебя, Габриэль. — Кто-нибудь говорил вам, что у вас пунктик на ангелов? — попытался подколоть Габриэль, но он не был уверен, что получилось сносно. — Только у Дина, — усмехнулся Сэм. — Я предпочитаю заносчивых архангелов, — и это была правда: ему действительно очень нравился Габриэль, особенно после того, как тот перестал быть Фокусником.       Этот момент внёс ясность, и Габриэль прошептал: — Я вернул твою веру в ангелов, не так ли? — и быстро добавил, — и в архангелов, конечно, и я, пожалуй, соглашусь, мои братья те ещё ублюдки. Рафаэль… — Сэм протянул руку и коснулся указательным пальцем губ архангела, призывая к молчанию. — Я не хочу говорить о них, но ты прав, гораздо легче жить, зная, что на свете есть хотя бы один архангел, который встал на сторону людей, — Габриэль верно подметил, но это была далеко не вся правда. Простая истина слишком долго доходила до Сэма. Дело было не только в вере; дело было в самом Габриэле.       Сначала Сэм пытался отрицать возрастающую симпатию, что у него почти вышло. Но это чувство начало стремительно расти, когда Кетч привёл с собой в бункер избитого Габриэля и оставил их заботиться о нём. Сэм был абсолютно уверен, что симпатия не была взаимна. Почему Габриэль должен ответить на его чувства? Лучше всего было не заострять на этом внимание. Смириться с несчастной любовью, которая только помешала бы и без того хрупкой дружбе.       Габриэль разорвал зрительный контакт, потому что взгляд Сэма пронизывал насквозь. То, что архангел прочитал в его глазах, не могло быть правдой. Габриэль не заслуживал ни этой преданности, ни этой очевидной симпатии.       Понимая, что ситуация становится неловкой, Сэм прочистил горло и сказал: — Почему бы тебе не одеться и не спуститься ко мне в машинное отделение? Я сделаю что-нибудь горячее попить, — ему казалось, что Габриэлю понравится горячий шоколад. — Да, хорошо, — кивнул Габриэль и уставился в стену, намеренно игнорируя эмоции, которые исходили от Сэма. Ничего хорошего это не предвещало!