Следуя за тобой

      Клуб «Циклон» — местечко не для слабонервных, нет. Нейтан как-то приглашал Уоррена вступить туда: много алкоголя, травы и секса, все почти легально, под покровительством папочки Шона.       Уоррен отказался. У него были дела поважнее — любые.       Предзакатное солнце нагревало землю. Занятия кончились, и студенты, будто ленивые коты, разлеглись на лужайке напротив главного корпуса. Разговор шел об очередной, на этот раз грандиознейшей вечеринке, которую планировалось провести в Хэллоуин. Она называлась весьма нетривиально — «Конец света».       — Нейт, я надеюсь, ты уже договорился с диджеем? — Виктория нервно покусывала тонкую нижнюю губу.       — Вики, успокойся ты, а. Все почти готово, осталось только закупить бухло. Я займусь этим послезавтра. О, Макс, привет!       Нейтан поднялся, чтобы поприветствовать девушку. Макс, со слегка растрепанными волосами, подошла к нему.       — Все в порядке, малышка? — он заботливо пригладил ее вихры и потянулся за поцелуем. Виктория демонстративно скривила недовольную гримасу.       — Да, просто… День был тяжелый. Все хорошо, — отозвалась Макс и присела рядом с ней. Та хмыкнула.       — Макс, ты будешь пить текилу или виски на «Конце света»? — спросила она.       — Ммм…виски! А вы еще не брали разве? А, Нейт?       — Отстань, малышка. Я все сделаю в лучшем виде, ты же знаешь.       Он приобнял Макс и губами коснулся ее тонкой шеи. Она игриво запрокинула голову назад, показывая пальчиками место для следующего поцелуя.       На улице было темно. Уоррен стоял за кампусом и выкуривал сигареты, одну за другой. К горлу подступала тошнота, от которой он хотел избавиться этим странным способом.       Ему казалось, что его жизнь превращается в персональный ад.       Еще днем все было нормально. Он сидел на занятиях, потом поговорил с родителями по телефону, затем они с Брук съездили на велосипедах на пляж, где он долго и красочно рассказывал ей, почему киты в Аркадии Бэй так часто выбрасываются на берег. Потом на этом же пляже он едва не склонил ее к близости, но они были застигнуты врасплох компанией хиппи, которым приспичило курить бонг в двух метрах от них. А сейчас он стоял за кампусом, и все его внутренние органы просились выйти наружу, чтобы больше не иметь ничего общего с этим бренным телом.       — Черт, что со мной не так? — спросил он себя.       На самом деле он смутно понимал, в чем проблема. Когда они с Брук выезжали из Блэквелла, он увидел на лужайке целующихся Нейтана и Макс. И казалось бы, что такого — самый популярный парень школы и эта замухрышка начали встречаться уже давно, Уоррен на нее никогда не претендовал, а с Нейтаном так и вовсе был в дружеских отношениях, но… Эта ситуация не давала ему покоя, было в ней что-то неправильное, ошибочное, несерьезное. Хоть на стенку лезь, хоть все губы в кровь искусай.       На тропке, ведущей к курилке, раздался какой-то шум и женские возгласы. Уоррен прислушался.       — Я это так не оставлю, мистер Джефферсон! — девушка переходила на визг.       — Потише, пожалуйста. Я вам ничего не обещал, — раздраженно отвечал мужской голос.       — Я дойду до ректора Уэллса, если так!       — Виктория! Как вы можете так говорить?       — Тогда я дойду до Шона Прескотта! Мне плевать!       Мужчина шумно вздохнул и, судя по звукам, ушел.       Виктория прокралась за кампус, где столкнулась с Уорреном лицом к лицу.       — А, это ты. Привет, — как ни в чем не бывало произнесла она.       — С кем ругалась?       Вики вытащила из кармана пачку тонких женских сигарет и сделала затяжку.       — Было слышно?       — Еще как!       — Да это все Марк. Джефферсон. Наш преподаватель по искусству фото. Ты его, наверное, не знаешь.       Уоррен нахмурился. Он точно слышал это имя раньше, и именно в контексте фотоискусства, но…когда?       — Вот, — продолжила Виктория, снова затягиваясь, — он обещал объявить победителя фотоконкурса «Герой дня» на вечеринке «Конца света». Ну, которая будет в Хэллоуин. А победителю, он говорил, предоставят халявную поездку в Лос-Анджелес и участие в большой фотовыставке с работами со всей Америки. Понимаешь, да, сколько было заявок? Куча! Я подавалась, и Нейт, да и много кто еще. А сегодня он говорит, что поездка отменяется, так как он собрал слишком мало фото, ну типа меньше, чем нужно по правилам, поэтому все получилось неправильно, не-кон-ку-рент-но. Зато он пропиарился за наш счет по всему Блэквеллу! Мудак. — Она сплюнула на землю. — Я ему и пригрозила, что до Шона достучусь. Какое право он имеет…       — Ну, раз в правилах написано… — осторожно возразил Уоррен.       — А зачем он тогда обещал? Не обещай то, чего не можешь сделать. Или заткнись и делай.       Они несколько минут простояли в тишине, размышляя каждый о своем.       — Нейт меня бесит, — вернулась Виктория к разговору. — Носится со своей Макс как со стеклянной вазой. Если бы мог, сожрал бы ее целиком, наверное. Макс то, Макс это. Да она же никакая! Строит из себя ровню ему, а на самом деле — пшик. Нет, ты понимаешь: он! Променял меня — на нее! Потом ползал передо мной, просил остаться друзьями. Ха. Мы друзья только потому, что у его папочки есть ключи от персонального рая. Как будто меня волнует его богатый внутренний мир…       Уоррен промолчал. Ему было жаль Нейтана чисто по-мужски, но высказать это вслух он не решился.       — Кстати, — снова завелась Вики, — она что-то говорила о тебе сегодня.       — Кто, Макс?       — Ну не я же. Кажется, искала тебя… Не помню. Они с Нейтом потом ушли вместе, я думаю, она просто забыла. Ты что ей, денег должен? С чего вдруг такой интерес к тебе?       — Сам не знаю, — задумчиво отозвался Уоррен. — Нет, не деньги, наверное, что-то личное.       — Ага-ага, личное. Осторожнее там. Нейт увидит, что ты с ней говоришь, и раскрасит тебе личико, — хрипло рассмеялась Виктория. — Она же у нас тут одна такая красивая и умная... Была сегодня с такими мешками под глазами, будто не спала сто лет. Волосы немытые, нечесаные. Просто королева красоты!       — Слушай, а есть у тебя ее номер?       — Хах, все-таки решил рискнуть? Записывай.       Уже в комнате Уоррен отправил Макс сообщение. Ответ не заставил себя долго ждать: «Привет! Как ты? Слушай, может, встретимся? Мне надо кое о чем тебе рассказать.»       «Какие могут у нее ко мне быть дела?» — напряженно думал он, и голову его пронзила боль от внезапного чувства дежавю. Он уже получал такое сообщение раньше. Он уже где-то слышал имя Марка Джефферсона. Целый мир уменьшился до крошечной точки, и Уоррен чувствовал, как задевает его края своими плечами. Почему, нет, ему не кажется — он твердо уверен в том, что он на самом деле очень хорошо знает Макс, а все происходившее сегодня — не более чем нелепый фарс, разыгранная по нотам сцена? И почему он опять разбивается на молекулы и атомы, на частицы песка? Какое странное, уже привычное ощущение, которое не вызывает страха и не влечет за собой конец — только новое начало. Уоррен всем своим нутром, почти физически, чувствовал спешный ход времени, сжимающийся все сильнее, как пружина...