Над уровнем прыжка

Вся твоя жизнь на 90% зависит от тебя самого и лишь на 10% от обстоятельств, которые на 99% зависят от тебя

       — Ребят, задержитесь на пару минут, — громогласно объявил Итык, обводя взглядом команду. Бэкхен просунул руку под майку, задирая ее и вытирая краем пот с лица. Они собрались около физрука и недоуменно все уставились на стопку листов в руках Сыльги, которая довольно улыбалась и легонько мотала головой из стороны в сторону, чтобы рыжий хвост несного покачивался из стороны в сторону.        — Тренер Ли, давайте только быстро, мне нужно бежать, — шмыгнул носом Чондэ. Бён посмотрел на Кима с понимаем, отлично зная причину его спешки.       За месяц Бэкхен отлично понял, что за человек этот Ким. Он при разминке любил кричать, во время игры мог спокойно начать прыгать на месте и пританцовывать в такт какой-то песне, что постоянно играют у него в голове, как сломанное радио. Чондэ имел поистине кошачью улыбку, и красивую девушку, что заботливо ждала его возле раздевалки после последней пары второй смены. Они переплетали пальцы, Чондэ громко кричал в раздевалку «До скорого» и уходил, улыбаясь во все тридцать два. Именно эта дама и была причиной спешки. Как игрок Чондэ обладал поразительной скоростью и силой ног. С ним было сложно сыграться, подогнать высоту паса, но пару игр и дополнительных тренировок — и они спокойно играют вторым, а иногда и первым темпом.        — Не волнуйся, — отмахнулся Итык, беря в руки бумаги от менеджера. — Через две недели я договорился о тренировочном матче с одним из сеульских университетов, где довольно сильная волейбольная команда. Поэтому со среды мы начинаем работать по парам. Бэкхен, тебе придется работать с каждым, поэтому я хочу, чтобы ты лично наладил с ними особую связь, поэтому вот тебе анкеты по 10 вопросов, дабы ты больше узнал о каждом. До среды справишься?        — Что? — сипло выдохнул Бэкхен, понимая, что его загрузили какой-то работой. Итык подозвал его к себе, вручая ему листы, а Бэкхен просто лопатками чувствовал чужой взгляд карих глаз. — Думаю, что смогу… Стойте, а почему в одном бланке пятьдесят вопросов?        — Это для вас с Пак Чанелем, так как на вас двоих я хочу сделать упор. И вы же, вроде как, помирились, нет? И для тебя, Пак, тоже есть такая же, — помахал еще одной стопочкой бумаг мужчина, и Бэкхен услышал, как ругнулся Пак, явно желая что-то сказать, что-то колкое, противное. Боже, да захлебнись ты уже своим ядом, Пак!        — Да, — уверенно улыбнувшись, ответил Бэкхен, еще плохо понимая, в какую яму их загнал.       Вторник начался холодно. Идя на пары Бён кутался в теплую кофту и думал лишь о том, как бы не заболеть. В рюкзаке за спиной лежала стопка бумаг, которую он сегодня-завтра должен заполнить кровь из носу. Что с другими он сможет поговорить и заполнить десять несчастных вопросов — парень не сомневался, а вот ответить хотя бы на пять с Паком — равно бросить с реки в воду на корм акулам. Но он должен, если хочет играть. А Бён хочет.       За обеденным перерывом Бэкхен тянет Минсока за стол к ребятам с первого курса, где сейчас весело что-то обсуждал Сехун с одногруппниками. Признаться, Бён впервые видел О таким веселым, а не спокойным. В его глазах блестели яркие искорки, а на тонких губах сияла яркая улыбка.        — О, сонбэ, — вдруг заметив связующего, проронил Сехун, — пришел заполнять анкету? Давай я передам Чунмен-хёну, и мы принесем тебе сегодня после пар уже заполненные. И Крису отдать смогу, он в соседней аудитории сегодня.        — Честно? Огромное спасибо! — радостно протянув листы доигровщику, хлопнул в ладоши Бэкхен. Если все так дальше пойдет, то он закончит со всем уже сегодня.        — Мы есть будем? — недовольно протянул Минсок, который слишком громко стучал пяткой по полу в столовой и недовольно хмурил брови.        — Я куплю тебе супа, если поможешь найти маленького мальчика метр шестьдесят, с большими глазами и губами-сердечком, — отходя от стола первогодок, произнес Бэкхен, окидывая взглядом столовую, но тут друг указал пальцем ему куда-то за спину, склонив голову.        — Кто-то, как он?        — До Кенсу! — развернувшись, закричал Бэкхен, привлекая внимание либеро, который как раз покидал столовую. Юноша развернулся, тряхнув волосами, что так непривычно были не собраны резинкой, а лежали красивыми прядями, пряча густые брови. Он крепко сжимал руками лямки своего рюкзака, поворачивая голову в сторону Бёна. Оставив охриневшего Минсока посреди столовой, он побежал в сторону До, протягивая ему бумаги прямо на ходу. — Заполни, пожалуйста, и отдай их мне, хорошо?        — Разве не ты должен сидеть у нас и выпытывать? — Кенсу медленно взял в руки анкету и посмотрел на Бэкхен своими большими глазами.       До Кенсу — флегматик с легким уклоном в холерика. Он спокойный, тихий, часто уходит в себя в раздевалке, но стоит только ему выйти на поле, как он меняется, активничает, лезет под мяч так, словно сейчас финал, а не простая тренировка. Его колени давно перестали чувствовать боль и наливаться страшными синяками, а предплечья рук всего лишь мягко чесались от боли на покрасневшей коже после принятия мяча. Его заколка всегда хранилась во внутреннем кармане рюкзака, чтобы всегда иметь возможность подхватить густые пряди волос. Кенсу — не любит таких людей, как Бэкхен. Которые довольно шумные, порой злые, но в тоже время добрые, как котята. Но До сейчас как-то держит себя в руках рядом с Бёном, да?        — У меня еще встреча с Паком будет, — нехотя признал Бэкхен, отлично понимая, что от Кенсу ничего не скроешь.        — Ладно, но передавать кому-то что-то не буду, понял?        — Эй, — возмутился Бэкхен, уперев руки в бока, — ты как со старшими разговариваешь?       Кенсу только хмыкнул и вышел из столовой, оставив Бёна одного. Чондэ искать сегодня смысла не было, ведь тот вчера как-то вскользь упомянул чей-то день рождения, поэтому у того явно отходняк.       Бэкхен специально тянул время, когда он сможет заговорить с Паком. Словно сам лично крутил рукоятку, что затягивала петлю на его шее. Рано или поздно придется взять себя в руки и заговорить с ним. И Чанелю тоже придется с ним поговорить. Однако ни после двадцати, и даже после сорока минут ожидания у выхода из университета, этот мерзавец так и не объявился. Даже и не приходил, наверное.       Уже на светофоре Бэкхен начал придумывать отговорки перед физруком, мол, Пак такой ублюдок, что не соизволил даже заговорить с ним, что он весь из себя такой-сякой отвратительный и совсем не прекрасный. Светофор на большом и шумном перекрестке все горел и горел красным, будто бы сломался и больше никогда не даст такой нужный зеленый свет. Стоило только стоящему человечку смениться, как толпа вдруг непривычно быстро стала идти. Бён почувствовал, как его вдруг кто-то больно толкнул плечом из-за чего он стал заваливаться назад, падая на человека, стоящего за ним.       Удар вышел такой силы, что никто из двоих не смогу устоять на ногах, поэтому оба распластались на пыльной земле, пока светофор отсчитывал последние секунды зеленого света.        — Простите, пожалуйста, — начал извиняться Бэкхен, поднимаясь и начиная отряхивать свои штаны, но стоило ему только развернуться, как все слова застряли где-то в горле странным объемным комком. — Ты!        — И где, блять, твое спасибо? Благодаря мне ты только что не сломал свою тощую задницу об асфальт, — Чанель тоже быстро встал, глядя на Бэкхена сверху вниз.        — Опять тебе мой зад покоя не дает? Я извинился, как нормальный человек. Что ты за говно такое, Пак?        — Такой же вопрос, — Пак дернул плечом, закидывая рюкзак выше по плечу, а после как-то странно и миролюбиво сдался. — Ладно, все равно тебя кто-то толкнул. Конечно, ты кривой вдоль и поперек, но ничего не поделаешь. Случайность…       Он не успел закончить фразу, как с неба, путаясь в прядях волос, полилась вода нескончаемым потоком. Чанёль вдруг громко вскрикнул, вжимая затылок в шею из-за холодных капель дождя, что пробралась им за воротник, выбивая из кожи мурашки. Бэкхен вообще не сообразил, что начался ливень в начале октября, хотя вовсе не сезон дождей, поэтому глупо хлопал глазами, пока Пак не схватил его за локоть и не потащил под какую-то крышу.        — Совсем ебанулся там стоять? Заболеть решил? У нас кроме тебя никто связующим стать не может! — Чанель смотрел на него злыми глазами, немного их щуря. Бэкхен даже через одежду чувствовал насколько горячие пальцы у Чанёля, словно в нем, как в лаве, около тысячи градусов. Или он так замерз под дождем. А Пак словно не замечает, как продолжает ладонью сдавливать его запястье.       С крыши струями стекала дождевая вода и быстро собираясь в лужи под невысокими ступеньками, где они и стояли сейчас. Бэкхен вытянул руку вперед, подставляя пальцы под дождь. Вода, пусть и холодная, успокаивающе стекала по ладони, намачивая рукава кофты. Это хоть как-то остужало его мозг, мысли которого сейчас полностью были посвящены Паку: тому, как его задеть, как его оскорбить. Он резко дернул его за руку, уводя от стены дождя еще дальше вглубь, к прозрачным дверям какой-то кофейни.        — Ты точно больной, — протянул Чанёль, кривя губы. — Давай зайдем, погреемся, а ты просушишь свой рукав.        — С чего такая плешивая забота? — выгнул бровь Бэкхен, когда дверь открылась, окуная сразу же в пряные ароматы выпечки и тонкий, немного кисловатый запах кофе. Людей было не особо много, столики находились на большом расстоянии друг от друга, а стулья с высокими спинками были обиты чем-то мягким, что не мешало расслаблять тело.        — Я не хочу, чтобы ты заболел, — тихо ответил Чанель, подходя к кассе и наконец отпуская запястье Бёна. — Нам, пожалуйста, два капучино.        — Я ненавижу капучино, — ответил Бён.        — А мне плевать.       Бэкхен фыркнул и направился к столику у окна, где сверху горела яркая лампа в красивом тканевом плафоне, что делал свет мягким и не таким слепящим в глаза. Парень повесил рюкзак на спинку стула, а Пак тем временем обаятельно улыбался баристе, показывая белые зубы в улыбке. Девушка смущенно протягивала ему деньги и чек, а после, что-то отвечая в ответ, ставит две чашки с капучино.       Пахло кофе для Бёна отвратительно. Ситуация была отвратительна. И Пак Чанель, что сел напротив, был отвратителен.        — В туалете есть сушилка для рук — можешь там рукава посушить.        — Опять с заботой лезешь? — вспылил Бэкхен.        — Мне не охота пробивать мячи в соплях, — пожав плечами, Чанель сделал большой глоток из чашки. Он довольно зажмурился от вкуса кофе, облизнул губы от теплой молочной пены. Бэкхен расстегнул кофту, стянул ее с плеч и повесил на спинку стула, оставаясь в одной белой футболке.       За окном все так же барабанил нетипичный для октября ливень, не прекращаясь. И даже если сила, с которой капли падали на землю уменьшались, то все равно выходить нельзя, иначе подхватить простуду легче простого.        — Давай проведем это время с пользой, — начал вдруг Пак, доставая из своего рюкзака листы для анкеты. — И запихни свою язвительность себе в зад, лады?       Бэкхен молча разложил кучу листов перед собой, достал свою любимую желтую ручку с кроликом на конце и прочитал первый вопрос под жирной цифрой.       «Братья и сестры. Мама и папа»       Отлично. Не в бровь, а в глаз, как говорится.        — Думаю, можем пропустить этот вопрос, — начал Пак, быстро записывая имя Бэкри в лист и начиная водить карандашом по второму.        — Вообще-то у меня еще двое младших, — встрял Бён. — сестра Бэкхи и брат Бэксон. И отца у меня нет.        — Оу, — протянул Пак, быстро вписывая недостающие имена, — бывает. У меня младший брат Чансон, Юри-нуна и оба родителя. Дальше вопрос про вкусовые предпочтения. Я люблю сыр и курицу, а так есть могу все.        — Ненавижу капучино и огурцы.        — Огурцы? — смешливо выдал Пак. — Они же вкусные.        — Они ужасно хрустят, пахнут, выглядят и цветом стремные.        — Похер, давай дальше. И пей капучино.        — Я ненавижу же его.        — Мне похер. Не хочешь — я выпью, — Пак уже потянул руку за чашкой, но Бэкхен первый выхватил напиток, делая глоток и морщась. Это оказался шоколадный капучино, что оседал сладким послевкусием на языке. Но все равно противно.        — Красный, — Пак в ожидании уставил на Бэкхена.        — Желтый.        — Лето.        — Весна.        — Twenty One Pilots        — Twice и I.O.I.       Время летело быстро. И если в начале у них не было ничего общего, то к удивлению, у них одинаковый любимый фильм и любят читать какую-то бредовую фантастику. Капучино не было уже таким противным, за окном лил не такой уж и сильный дождь.       Бэкхен смотрел на Пака, практически не моргая, боясь что-то пропустить. Чанель часто хмурился, кривил губы в пренебрежении и желании что-то едкое сказать, но почему-то терпел. Наверное, тоже проникся этой спокойной атмосферой с мягкой джазовой фоновой музыкой.       Бён, когда Пак решил выйти в туалет, вдруг понял, что причины для их ненависти нет. Девушка ушла из обоих судеб, а вот эта легкая неприязнь перешла в какой-то другой, совершенно иной уровень. Словно спичку, которая полыхнула единожды, зажгли снова и бросили в разгорающийся костер.       Наверное, познакомься они при других обстоятельствах, даже в том же университете, то они могли стать отличными друзьями, которые бы ходили вместе в спорт-зал, в удовольствие играли в волейбол, а не с мыслью, что могут друг друга убить этим мячом.        — Это был последний вопрос, — произнес Чанель, ставя жирную точку после последнего слога. — И дождь закончился. Пойдем?        — Сколько я должен тебе за капучино? — стоя уже на крыльце, спросил Бэкхен, все еще чувствуя сырость рукавов кофты. Дождь был очень мелким и редким, поэтому дойти до дома здоровым не составляло проблем.        — Ни сколько. Просто будешь мне должен, — с этими словами Чанель сорвался с места, подбегая к светофору, который сиял зеленым.        — Вот же, — сквозь зубы выдохнул Бэкхен, засовывая ладони в карманы и тоже вышел на воздух.       Почему-то дышалось хорошо. И на душе было спокойно.