Над уровнем прыжка

Я не обязан быть таким, каким меня хотят видеть окружающие, и не боюсь быть таким, каким хотел бы видеть себя сам.

      Чанель легко повел плечами, расслабляя тем самым скованные мышцы рук. Пак не думает о том, как успеет вернуться обратно, сейчас его главная задача — высоко подбросить мяч, прыгнуть и ударить вон в ту пустую зону около Чондэ, которую тот явно даже не планирует прикрывать. Хорошо, что До Кенсу сейчас в их команде, от него ничего не скроешь, он чувствует все поле, контролирует каждое движение и видит слабые точки своей команды, а Чондэ не такой. Ему лишь бы посильней ударить ладонью об синтетическую кожу, да и закричать громко от счастья, если на табло зачтется им очко.       Чанель выдохнул, прокрутил мячом в руках, прощупывая его бока. Такой привычный, с едва ощутимыми точками, он легко поднялся в воздух, чтобы через пару секунд оказаться уже на другой стороне, где точно упал на линию.        — Отлично, Чанель, — громко поддержал его Крис, протянув ладонь, чтобы получить по ней хлопок через пару секунд. — Давай еще одну в линию.       Бэкхен у сетки, только выпрямился, положил руки на затылок, аккуратно сложив пальцы в неприличный жест так, чтобы Чанель увидел глазами. Кажется, даже отсюда Пак увидел, как тот сморщил нос, презрительно фыркнув. Ничего не поменялось, но играют вместе на одной площадке.       Следующую подачу ловко принял Чондэ, тут же отходя на шаг назад и начиная разбег для прыжка. Чунмен в это время привычно быстро встал под мяч, но сделал быстрый скос глазами в сторону Сехуна, который вороном поднимался за его спиной. Чанель быстро подбежал к Бэкхену и, прошептав «раз, два, три» прыгнул, спустя пару секунд чувствуя как по пальцам сильно ударил волейбольный мяч, отскакивая от его руки и направляясь точно к Крису для нижнего приема. Тот, согнув колени, плавно направил мяч к Бэкхену.       Опять это чувство. Словно между лопатками прорезались крылья в одно мгновение, разрывая промокшую от пота футболку. Икры на ногах привычно напряглись, посылая по телу приятные мурашки. Бэкхен смотрел на него своими карими глазами буквально пару миллисекунд, пока мяч пролетал над ним, а Чанель совершал прыжок.       Секунда — и мяч звонко ударяется об пол, а Сыльги довольно ставит галочку в своем блокноте удачных съемов.        — Ну, ребят, на сегодня все, — звонко хлопнул в ладоши Итык. — Подойдите сюда. Хочу сказать, что вы отлично начали сыгрываться между собой, а Ваши подачи становятся все тяжелее принимать. Знаю, Кенсу, что ты можешь принять все, но, увы, никто, кроме тебя, так среди нас не может. Так вот, пока в защите есть Кенсу нужно хорошо поработать над нападением. Какая у нас единственная атака, которую заблокировать нельзя?        — Подача! — уверено заявил Чанель, выкатив грудь колесом.        — Да, именно. Поэтому, Чанель, потренируй немного Бэкхена. Ему нужно научиться сильней бить по мячу рукой, а то прыжок хороший, замах и наброс тоже, а вот до конца довести дело не может.       Ну, все, потолок. Держи себя в руках, Пак.       Чанель стоял рядом с Бёном и критично осматривал его позу для обычной подачи с места. Да, неплохо, но, черт возьми, столько мелких ошибок, влияющих на силу, скорость и направление подачи, что исправлять будет сложно.        — Еще долго будешь глаза пучить? Я, вообще-то, домой хочу, — цокнул языком Бэкхен, сжимая пальцами левой руки мяч, что так удобно устроился на его ладони. Руки порядком уже затекли, ведь Пак попросил его замереть. Уже как на минут пять.        — Кто тебя вообще подавать учил?        — Какая разница? — вдруг вспылил Бэкхен, наконец опуская руку и разворачиваясь корпусом к Чанелю. — Ты меня заставил сделать три подачи, а сейчас недовольно стоишь и смотришь на меня своими крысиными глазами.        — Крысиными? Ты на свои посмотри, карлик, — Чанель вскинул подбородок, словно показывая свой рост. — Какая разница? Да ты подавать толком не умеешь. Все мячи в шестую зону, с высоким полетом и небольшой силой. Правильно Итык сказал, что ничего ты не доделываешь.        — Учи, либо ухожу, — Бён вновь встал в позу, но вдруг дернулся, делая шаг вперед. — Ты что делаешь?        — Учу.       Чанель оказался за его спиной совершенно неожиданно, быстрым касанием пробегаясь вдоль его локтей, приподнимая правую руку выше, чтобы поднять точку удара. Его колено нагло влезло между его ног, немного раздвигая их в стороны, делая стойку более устойчивой и сбалансированной. Чанель грудью касался его лопаток, напряженных мышц спины и выдыхал горячий воздух через нос куда-то за ухо. Что за кошмар, господи?        — Отодвинься, — вдруг почему-то шепнул Бэкхен, начиная опускать руку, но Чанель уверенно перехватил его предплечье, уверенно возвращая его на прежний уровень.        — Думаешь, мне самому это приятно? Только я делаю то, чему тебя не научил твой тренер. Теперь подкидывай мяч и бей. Не меняя позы, только вес перенесешь на переднюю ногу.        — Ты ебанулся? Мне разбег нужно сделать для прыжка!        — Будешь теперь подавать с места.        — С какого перепугу? — Чанель видел, как на чужих щеках заходили жилки, от едва сдерживаемом желания стукнуть ему коленом куда-то в район паха, а Бён отлично мог это сделать, стоило ему только немного развернуться. — Давай уже, бей, у меня ноги затекли стоять так.       Бен и ударил. Зарядив локтем Паку в нос. Чанель тут же потерял равновесие, упав на пол, больно ударившись копчиком и схватившись ладонью за нос, что стал кровоточить. Все это парень сопроводил отборной руганью. Зато мяч хорошо полетел, меняя траекторию полета почти перед самым приземлением.        — Боже, прости, я не хотел.        — Опять руки распускаешь? — рыкнул Пак, грозно глядя сквозь пальцы ладони. — Лучше сходи за ваткой. Лечить будешь.        — Может в медпункт…        — Иди, блять, быстро за гребанной аптечкой!       Они были на полу, пока Чанель сидел немного запрокинув голову. Бэкхен лишь водил пальцем по полу, от чего по залу разносился неприятный скрип. Бен чувствовал себя чертовски виноватым, потому что по его вине Пак уже раза три получал тумаки, которые вредили либо его репутации, либо здоровью.        — Я действительно не хотел. Ты сам сказал бить, — тихо булькнул куда-то в сторону Бэкхен, пряча глаза.        — Ну, я тоже молодец, — вдруг признался Чанель. — Мог бы и додуматься уклониться.        — Прости еще раз.        — Ты заболел? — выгнул бровь Пак. — Ты что-то слишком вежливый.        — Просто настроение такое спокойное, — положив голову на подогнутые колени Бэкхен и медленно обвел глазами зал. — Знаешь, я всегда любил спортивные залы. В этих стенах чувствуешь себя свободным, искренним и чистым. Ты волен прыгать настолько высоко, насколько позволяет сила ног, бежать так быстро, что все твои проблемы не успевают за тобой.        — Думаю, ты прав, — совершенно спокойно кивнул Пак, пальцами проходясь по носу и понимая, что болезненные ощущения уже почти ушли. Впервые ему казалось, что находится в одном помещении с Бёном не такая уж и большая проблема, если тот не кричит, не щурит свои глаза и не морщит нос, не строит из себя непонятно кого. Если Бэкхен похож на обычного паренька. — Я вообще мог променять зал и волейбольный мяч на гитару и стойку для микрофона, потому что мама хотела, чтобы я пел. А я вот так вот ушел. А ты почему здесь, а не где-то еще?        — Кто ты вообще такой, чтобы я перед тобой душу раскрывал, Пак? — спокойствие ушло. Порвалось с тихим треском и коротким звуком, заполняя зал вновь непонятным вязким негативом. Бэкхен нахмурился, повернулся к нему лицом и сощурил глаза. Чанель прекрасно понял, что их разговор «по душам» закончился так же быстро, как и начался.        — Ну так и не говори. Я что, заставляю тебя? Нет, — скривив губы, Чанель встал, взял мяч в правую руку и протянул его сидящему Бэкхену. — Вставай работать. Если твой тренер был таким говном, что не научил тебя основам, то мне придется заняться этим сейчас. Не хочу слышать, как кричит Итык или Сыльги, понял?        — Вот же мразь, — прошипел Бэкхен, вскакивая и выхватывая мяч из чужих пальцев.

***

       — Я же сказал подавать с места! Какого ты опять сделал подачу в прыжке, — Чанель кричал громко, так, что у Сыльги, которая стояла в паре метров от очага крика, закладывало уши. Бэкхен стоял у задней линии и закусывал в ярости губы, явно думая, что ответить. — Мы же вроде договорились, что ты теперь подаешь с места.        — Нет! Это ты договорился с собой, что я это делаю, а мне неудобно с места!        — Не умеешь — не берись! Сколько раз говорил.        — Заебал орать!        — Это я ору? Ты себя со стороны слышал, истеричка? Да от твоих воплей кровь из ушей идет, долбаеб! — Пак в шаг сократил расстояние между Бэкхеном и собой, теперь вглядываясь в чужие глаза. От злости у Бэкхена всю радужку заполнил зрачок, а дышал юноша так часто, словно хотел вдохнуть в себя весь воздух в спорт зале.        — Пошел ты!       Целую неделю Бэкхен и Чанель не могут найти ту золотую середину на поле. Словно после той тренировки с одной стороны весов скинули маленькую гирю и чья-то сторона просто вмиг стала легче.       Бэкхен не хотел подавать стоя, когда другие делали это в прыжке, а Пак заставлял делать его стоя, каждый раз фыркая, когда положение тела Бёна было неправильным.       И это раздражало.       За обедом Бэкхен сидел за столом и просто ждал Минсока, который куда-то улетел с фразой «Сейчас кое с кем познакомлю». И вот его уже десять минут нет, а еда-то остывает. Не выдержав, Бэкхён злостно подтягивает к себе тарелку с рисом по-тайски и начинает активно двигать челюстью. Единственной мыслью в голове была только та, которая сильно хвалила поваров за столь тонкий вкус.        — О, не дождался, — расстроено возник Ким, крепко сжимая руку невысокого парня с тонкими бровями и большими масляными глазами. Минсок практически сиял, глядя на парня рядом и постоянно закусывал припухшие губы.        — Ну, кажется, я понял, почему ты опоздал. — хмыкнул Бэкхен, привставая и протягивая руку. Все бы ничего, только вдруг на голову вылилось что-то очень горячее, стекающее по лицу и пачкая рубашку.       Закричав, Бён вскочил на полную высоту, хватаясь за голову и разворачиваясь всем телом. Пак Чанель испуганно держал в руках тарелку с мисо-супом, на дне которой сиротливо лежал один гриб шиитаке.        — Блять, ты охуел? — почти сиреной визжал Бэкхен, все еще ощущая жар в волосах. Не такой сильный, но, но вся голова просто ныла. Ему просто повезло, что это было просто горячее, а не кипяток. — Ты можешь держать тарелку в руках нормально или нет? А если бы я сейчас пострадал?        — Я случайно, — сипло выдавил Чанель, пока Бэкхен доставал из волос шиитаке, тофу и зеленый лук. От него пахло водорослями нори, а рубашку можно было выжимать.       Бэкхен подошел вплотную, со всей силы наступил Чанелю на ногу и ушел из столовой, пока Минсок и его ухажер просто не успели понять, что происходит. Бён влетает в ближайший туалет тут же снимая с себя мокрую насквозь теплую рубашку.       В глазах почему-то проступили непонятные откуда взявшиеся слезы. За последние пару недель он устал не только физически, потому что учеба, тренировки да младшие забирали из него все силы, а высыпаться не было возможности, но и морально, ведь стычки с Паком были почти ежедневными, постоянными и высушивающими эмоционально.       И сейчас этот суп. Почему именно на его голову, почему именно не на голову Пака или просто на пол. Теперь ему просто не в чем идти на следующую пару и придется либо щеголять голым торсом, либо ходить в грязной мокрой рубашке.        — Ну, отлично, господи, — Бэкхен агрессивно застирывал в раковине воротник рубашки, но поднося ее к носу все равно чувствовал запах водорослей, который почему-то стал напоминать протухшую рыбу.       За спиной раздался хлопок двери. Вскинув взгляд в зеркало, Бэкхен застыл, потому что Пак выглядел таким виноватым, протягивая ему футболку, что руки сами по себе начали застирывать воротник с новой силой.        — Ты не получил ожог?        — Откуда я знаю! У меня вся голова в водорослях, тофу, шиитаке и зеленом луке, — резко ответил Бэкхен, поднимая рубашку и понимая, что та просто безнадежно испорчена. Специи словно въелись в ткань, оставляя на ней некрасивые разводы. — Ну, круто, хана моей любимой рубашке.        — Я принес тебе свою футболку. Она не слишком свежая, но она не грязная.        — А нахуй, прости, она мне?        — Будешь голым ходить?        — А что если буду? — нахмурился Бэкхен, выкручивая кран с водой на ноль.        — В деканат и замечание за непристойный вид, — пожал плечами Чанель. — Вообще советую сходить в душевые и вымыть голову. Хотя бы мылом пройтись, а то ты действительно воняешь, как еда.        — Обойдусь без твоих советов, понял?— Чанель цыкнул, развернулся и направился к выходу, но его остановил возмущенный голос Бэкхена: — А футболку мне больше не предлагают?       В него просто уже швырнули одеждой, грозно закрыв после дверь в туалет.       Ну, может, стоило и сказать «спасибо». Пак же вроде пришел извиняться, а пока стоит достать с головы всю еду.