Над уровнем прыжка

Я всегда говорю, что чувствую, Я родилась без замка на губах. Иногда я даже не имею свои слова в виду, И людям требуется немного времени, чтобы понять меня. Little Mix feat Nicki Minaj — Woman like me

      Завтра наступило слишком быстро. Это была первая мысль Бэкхена, когда он, проспав от силы час, вынужден был подняться на учебу, выключая будильник на телефоне. Разбудив Бэксона, стянув с него одеяло, юноша вышел на кухню, где во всю уже орудовала его мама, полностью готовая к выходу за исключением пиджака, висевшего на спинке ее стула. Бэкри неугомонной пташкой крутилась между ног, желая заглянуть во все кастрюли сразу, и ей явно не было дело до того, что она может пострадать.       Бэкхен ловко перехватил сестру подмышками, усаживая к себе на плечи. Малышка довольно взвизгнула, хватаясь пальцами за пряди волос и начиная больно барабанить пятками по грудной клетке.       Парень ловко достал тарелки, расставляя их на столе, перевернул пару тостов на сковородке и стал разливать всем сок и чай по их кружкам. Обычно в этот момент заходит Бэкхи, расчесывая волосы, но сегодня ее почему-то не было о чем тут же забеспокоилась мама.       Девушка нашлась в кровати, раскинув ноги в сторону и сжимая в ладони телефон. На ее расслабленном лице было спокойствие. Бэкхен недовольно покачал головой, а Бэкри, спрыгивая с рук, приземляется точно рядом с головой сестры, тут же запуская свои маленькие ладошки в чужие мягкие волосы.        — Ммм…        — Просыпайся, соня, уже утро, — громко закричала младшая Бён, явно с огромным удовольствием наблюдая, как морщится от громкости сестра, плавно сползая под одеяло. — Ну, онни, давай же, вставай. Завтра поспишь. Сегодня пятница.        — Что? — тут же вскочила девушка, потирая глаза и быстро оглядываясь на часы. — Боже, я опаздываю. В душ, кушать не буду!       Бэкхен только и успел что отойти в сторону, пропуская сорвавшуюся с кровати девушку из комнаты. Юноша мягко улыбнулся, снова посадил себе младшую на шею, и быстро застелил кровать.       Когда завтрак подходил к концу, Бэкхи вышла из душа вся пахнущая духами, с аккуратным макияжем и красивой укладкой. Быстро скрылась в комнате и вышла уже в привычной школьной форме, накинув сверху теплый пиджак, вновь сжимая в руках телефон.        — Ты же кушать не будешь, — хитро улыбнулся Бэкхен, видя как она схватила тост и жадно вгрызлась в него зубами. Девушка тут же закашлялась, облизывая немного жирные от масла губы.        — Ну, просто, одно дело задержалось, вот и приходится сейчас сидеть тут.        — Тебя заберет твой парень? — поинтересовалась женщина, сидевшая рядом и смотревшая так же как и Бэкхен на свою дочку: прищурив глаза и понимающе улыбаясь. Бэкхи вспыхнула, покрываясь румянцем, а после выдохнула тихое «да», тут же обращая внимание на телефон, который завибрировал, запихнула в себя остатки тоста и вскочила, уносясь в прихожую. Громкое прощание и все остальные члены семьи Бён, как по команде, ринулись к окну, внимательно наблюдая за подъезжающими машинами.       Серебренный авто въехал во двор, Бэкхи подошла к пассажирскому месту, открыла дверь и села внутрь. Из их окна четко было видно, как девушка быстро поцеловала юношу, и через минуту они уже уехали со двора.        — Какой красивый молодой человек, — довольно протянула мама. — Боже, опаздываю. Бэкхен, не забудь отвести младших. Люблю вас!       Схватила пальто и убежала, громко хлопнув дверью и опять забыв ключи на тумбочке у зеркала.       Бэкри и Бэксон быстро сели за стол, начиная активно доедать завтрак. И только Бэкхен остался стоять у окна, не моргая смотря на место, где стояла раньше машина, увезшая его сестру.       И человек за рулем.        — О Сехун, тебе не жить, — прошипел парень, грозно выдыхая. — Так, быстро одеваться, мы опаздываем.

***

      Разговор с Чанелем был отложен до следующего завтра. Или до послеследующего. Бэкхен еще не решил на какое «завтра» стоит отложить вопрос. За ночь юноша осознал, что совсем не понимает как подвести Пака к той черте разговора, когда их пути разойдутся. Просто слишком сложно.       На тренировке Итык был до неприличия злой, пару раз грозно ударил своей папкой слишком шумного сегодня Чондэ. Тот недовольно побурчал, выпрыгивая на блок и пробивая пасы. Недовольно хрустел пальцами, чем доводил уже Сыльги, получая уже более увесистым ежедневником.       Чунмен тоже не затыкался, пытался шутить, разбавить атмосферу, которая была навеяна отвратительной игрой со стороны всех игроков команды. Но больше всего игрой Чанеля и Бэкхена.       Оба молчали, только смотрели друг на друга долгими взглядами, словно хотели друг друга подколоть, но стоило только Бэкхену открыть рот, чтобы выдохнуть что-нибудь в ответ на язвительное замечание Чанеля об очередной подаче в сетку или в аут, как он видел что-то на дне чужих карих глаз, что не давало ему и выдохнуть.       Ни одного точного удара со стороны Чанеля. Ни одного четкого паса со стороны Бэкхена. И куча матов со стороны Итыка, причитающему о том, что на дворе почти Новый год, что через две недели соревнования, что первая игра пятнадцатого числа, что нихрена не выиграют. И еще две сотни «что».       Но сейчас последние о чем думал Бён, к его же сожалению, был волейбол. Стоя на подаче, привычно отбивая мяч от пола, в его голове было куча других мыслей: Чанель, Сехун, экзамены и зачеты, мама, слишком уставшая от работы. Все, но не то как надо стоять при подаче. Как учил Пак.        — Бэкхен, ты хорошо себя чувствуешь? Ты за сегодня ни разу не подал, — явно едва сдерживаясь от гнева, спросил тренер, заглядывая в папку Сыльги, где она вела учет всего что только можно.        — Задумался!        — И думаешь почти час? Ты играть собираешься, или мне начать искать нового связующего?        — Нет, извините.        — Ладно, что-то вы сегодня все как сопли. Тренировка окончена. Придите после Нового Года отдохнувшими и без лишних мыслей в голове, понял, Бён?        — Честно, такого больше не будет, — прикоснувшись рукой к футболке, тренер только закатил глаза, скрываясь в тренерской. Бён устало выдохнул, но тут же припустил в раздевалку, чтобы успеть выловить Сехуна, который принимает душ слишком быстро, особенно в последние время.       Пару минут в душевой, и он успевает застать Сехуна складывающим вещи в свою сумку. Бэкхен осторожно коснулся чужого плеча, привлекая его внимание.        — Эм, Сехун, ты занят после тренировки?        — Ну, у меня было запланирован поход в кино, — вскинув брови, ответил Сехун, — а что?        — Тогда напиши Бэкхи и отмени его, мне нужно с тобой поговорить.        — Откуда ты…        — Вот поэтому нам и нужно поговорить.        — В блинную напротив? — улыбнулся Сехун, подхватывая свою сумку.        — Да, пора бы в нее уже зайти.       Странно, но Сехун совсем не спорил с ним насчет отмены похода в кино и возможности облюбовать два места на последнем ряду. Бэкхен в свои двадцать два уж точно догадывался, чем там занимаются во время фильма. Как, в принципе, и все.       В блинной пахло… блинами. Чем-то сладким, но не слишком приторным, мороженным, различными топингами и кофе. Сехун долго выбирал, что будет кушать, после чего остановился на начинке из шоколадной пасты и орехами. Бэкхен же ограничился чашкой крепкого макиато.        — Так откуда ты знаешь мою девушку? Я о ней никому не говорил, — разрезая блин на кусочки, поднял на Бэкхена взгляд Сехун. — Да и она о тебе ничего не говорила.        — Просто кто-то имеет не тонированные стекла на машине и забирал ее от дома.        — Ты с ней живешь?        — Да. Какая у нее фамилия?        — Бён Бэкхи… Боже, ты ее старший брат и видел как сегодня утром мы…        — Целовались, да, — отпив из чашки, кивнул Бэкхен.        — Неловко как-то, — потер шею Сехун. — Ты не думай, что я просто поиграться и бросить. Да, у нас три года разницы, но мне она очень нравится, поэтому, пожалуйста, не будь против наших отношений. Я и не наседал на нее с ответом. Это было абсолютно ее решение, причем явно обдуманное.        — Ага, посоветовалась со мной, с мамой, а потом и дала тебе ответ.       Сехун облизнулся, прокашлялся и хотел еще что-то начать говорить, но Бэкхен прервал его, выставив руку вперед:        — Я буду на вашей стороне ровно до того момента, пока ты не сделаешь больно. И пойми, ей всего шестнадцать, и я бы хотел попросить тебя сохранять голову на плечах. Думаю, ты понимаешь о чем я.        — Никакого секса до ее выпускного, как минимум. Я прекрасно понимаю, что даже если она и захочет, мне придется отказать ей. Поэтому, не волнуйся, хорошо?        — Спасибо.        — Теперь я могу звать тебя шурином?        — Ограничимся простым «хён», — улыбнулся Бэкхен, чувствуя себя свободным.       В голове была минус одна проблема, а значит можно дышать поспокойней.

***

      Новый Год наступил быстро, сопровождаясь феерверками, криками детворы с улицы и ежегодным концертом айдолов по телевизору. Бэкри и Бэксон сидели в теплых свитерах, громко кричали хитовые песни и повторяли движения, а Бэкхен в тайне их жалел. Артисты совсем не имеют возможности отдохнуть с семьей в любой праздник, ведь они сами — составляющие этого торжества.       После полуночи самые младшие, устав за день, свалились на ковре и крепко спали, Бэкхи, чмокнув брата и маму убежала к Сехуну, поздравлять того с началом нового, а женщина, получившая первого числа свой единственный за последние месяцы выходной, растянулась на диване с книгой.        — А ты чего никуда не идешь?        — Один я и сам погуляю в обычный день, а так тебе скучно не будет, да и учится надо, — Бён уверено вчитывался в очередную дисциплину, большими глотками попивая чай из любимой кружки.        — Бэк, ты все учишься, помогаешь, а для себя когда жить начнешь? Тебе двадцать два, а ни партнера нет, ни друзей, с которыми выпить можно. Я прекрасно понимаю, что ты обеспокоен, как никак, ты теперь глава семейства вместо отца, но ты не должен так сильно загонять себя в рамки, понимаешь? Не думаю, что хотела, чтобы ты вырос таким… таким…        — Каким, мама?        — Одиноким, — отложив книгу в сторону, она села рядом с сыном, беря его ладонь в свою. Бён на секунду прикрыл глаза, погружаясь всем телом и душой в теплоту и нежность чужих рук. — Я очень хочу видеть тебя счастливым, улыбающимся. Для матери нет большего счастья, чем счастье родного сына, понимаешь?        — Но мне просто действительно не с кем куда-либо пойти…       Их разговор прервал телефонный звонок. Экран телефона осветился легким синим цветом, а сам абонент был неизвестен. Женщина скосила глаза в сторону аппарата и смешно улыбнулась, из-за чего по лицу пошла роспись морщинок. Она молча встала, погладила Бэкхена по голове, взяла книгу и ушла на кухню, тут же начиная чем-то греметь.        — Алло? Это мистер «ублюдочный Бён»?        — Что, простите? — недовольно выдохнул в трубку Бэкхен, желая тут же сбросить звонок.        — Прошу прощения, просто именно так подписан Ваш контактный номер в телефоне мистера Пака. Вы один из немногих, кто есть в телефонной книжке, поэтому мы и набрали Вам.       Ублюдочный Бён. Ублюдочный. Сука. Бён.       Мистер Пак. О, Господи, только не говорите, что это номер телефона Чанеля.       Помассировав переносицу, сделав глубокий вдох, Бэкхен вновь поднес телефон к уху, вслушиваясь в сбивчивое пояснение.        — Дело в том, что мистер Пак был задержан за драку, и сейчас находится в нашем участке. Никто из его семьи не поднял трубку, поэтому мы и набрали Вам. Вы не могли бы приехать его забрать? Как никак, Новый Год, а парень совершенно один встречает его. Даже в камере рядом никого нет.        — Это не мое дело. У него есть своя семья, пускай его и забирает.        — Но мы вот уже два часа не можем до них дозвониться…        — Всего доброго, с наступившим.       Как он, блять, его ненавидит.

***

      Отделение полиции, где сейчас «совершенно один встречал Новый Год» Пак Чанель, находилось где-то между половинками жопы. Примерно так можно описать этот район, смутно напоминающий тот, где и жил виновник торжества. Бэкхен кутался в пальто, прятал нос за шарфом и проклинал снежинки и ветер, не дающие ему даже нормально сделать вдох.        — Здравствуйте, это здесь задержанный Пак Чанель?        — О, это вы «ублюдочный Бён»? — откуда из-за угла выехал сотрудник отделения на стуле на колесиках, повернувшись вокруг своей оси пару раз.        — Мистер Бён Бэкхен, пожалуйста, — процедил недовольный юноша, чихая, на что полицейский тут же среагировал.        — Вы проходите, раздевайтесь, присаживайтесь, сейчас кофе Вам сделаю или чаю, вызволим мистера Пака и поговорим, хорошо? Не волнуйтесь, минут тридцать и все будут свободны.       Бэкхен этой радости не разделял, скидывая пальто на вешалку и разматывая шарф. Подходя к столу полицейского, он, наконец, увидел камеру, где в самом дальнем углу прямо на полу сидел Чанель, поджав под себя колени. Он положил свой подбородок на колени и смотрел куда-то в стену, не отреагировав на появление Бёна от слова совсем.        — Так с кем, говорите, подрался? — не сводя глаз с Чанеля, спросил Бэкхен.        — Да, со старшеклассниками, которые бабушку петардами пугали. Если по честному, то он правильно поступил, я бы на его месте тоже самое бы сделал. За шпаной быстро пришли, а он тут сидит.        — Пак Чанелю уже двадцать три, а вы тут родителям собрались звонить…       Сотрудник как-то криво кашлянул, поставил перед Бэкхеном чашку кофе из автомата и сел за стол, внимательно оглядывая Пака в камере.        — Он не выглядит на своей возраст. Документов при нем не было, сказал, что только Пак Чанель зовут и все. Поэтому я и подумал, что он старшеклассник…        — А по базе пробить? — капучино. Ему сделали гребанный капучино. Ужасно, отвратительно, холодно. Бэкхен только и мог, что закатить глаза.        — Не подумал, давайте быстро составим протокол, оплатим штраф и разойдемся. Не хочется Вас тут долго держать, праздник же.       Бён едва не захохотал в голос. Праздник же. У «ублюдочного Бёна», судя по всему, не будет сегодня праздника, а вот ненависти в крови — будь здоров. Юноша бросил недовольный взгляд на полицейского, открывающего камеру и достающего оттуда совсем никакого Чанеля с большим покраснением вокруг глаза, которое кое-где успело и посинеть уже. Неженка, думает Бэкхен.       Оформление бумаг заняло не особо много времени, штраф оказался оплачен, кошелек связующего похудел, зато теперь они оба стоят на улице, смотря куда-то в небо. Хорошо хоть ветер утих.       Крупные снежинки медленно падали с неба, кружась садились на шарф и нос, приятно холодя кожу. Чанель все еще молчал, кусал губы и виновато, а по другому он себя точно чувствовать не мог, по мнению Бэкхена, водил ногой по земле, собирая выпавший тонкий слой снега в небольшой сугроб. Бэкхен опустил голову, смотря на чужую ногу, скованную в слишком не зимние сапоги.        — Пойдем, — коротко засипел Бэкхен. — Ты что, не видел какая погода за окном? Почему в осенних? Опять заболеть хочешь? — Пак молча плелся следом, шмыгая носом. Бён так и не понял от чего, но разве это важно. — Молчишь? Ну, молчи, но деньги за штраф вернешь, сумма не маленькая вышла, хорошо? Слушай, я по-хорошему пытаюсь с тобой, а ты все больше доводишь меня до точки кипения.        — Так ударь, тебе же станет легче, — связующего аж дернуло, заставив остановиться на месте. Чанель тоже замер, на расстоянии шага от него. Медленно повернувшись, Бэкхен во все глаза уставился на чужие влажные щеки, которые сейчас наверняка знатно щипало от мороза, не сильного, но мороза.       Чанель похож на загнанную в клетку собаку, которая ему не по размеру, не по комфорту. Хотя кому клетка бывает комфортной. Пак так сильно сейчас напоминал юноше Фиону из мультика детства, что днем была красавицей, а ночью — уродкой. Так и тут, только в университете, при других Чанель был сильный, уверенный так точно, а сейчас, в третьем часу ночи — слабый и до боли в груди одинокий. Мама Бэкхена бы тоже назвала его так.        — Не хочешь поговорить?        — Какое тебе дело до меня? Я думал, что ты со мной совсем не захочешь разговаривать после того поцелуя… И в целом после моего поведения, — карие глаза заблестели, явно сдерживая предательские слезы из последних сил.        — Я действительно думал, что нам стоит поговорить, как двум взрослым парням, что стоит разойтись, никогда больше не пересекаться по возможности, делать вид, что незнакомы, и нас ничего не связывало. Но, по удивительному стечению обстоятельств, именно я, а не кто-то из твоей семьи пришел вызволять тебя из полиции и платить штраф. Может мы зря рубили с горяча каждый раз, разбивая друг другу носы и доводя до медпунктов или до нервного тика, — Бэкхен невесело улыбнулся, приподнимая уголки губ. — Честно, у меня самого особо нет друзей, кроме Минсока, а тот сейчас с головой ушел в своего китайца, Криса я знаю от силы пару месяцев и не могу впустить его в свое пространство…        — К чему ты это все? — облизнув потрескавшиеся губы, задал вопрос Чанель.        — К тому, что мы знаем друг друга достаточно долго, чтобы впустить в личное пространство, поэтому, когда тебе будет одиноко, можешь мне позвонить и я поговорю с тобой. Ты крутой соперник, из-за тебя хочется расти, а когда ты похож на амебу хочется только закопать под землю живьем. Я до сих пор не переношу тебя, ты мне до сих пор вообще не нравишься, меня бесит один только твой вид, а как я записан у тебя в телефонной книге я тебе точно никогда не прощу и знать откуда у тебя мой номер не хочу.        — Ты предлагаешь стать друзьями?        — Нет, — слишком резко ответил Бэкхен, зябко ежась. — Ты сам прекрасно осознаешь, что друзьями мы никогда не станем. Мы все такие же друг другу враги, только с легкими поблажками пару раз в месяц, а то и меньше. Я не ебу, что творится у тебя в голове, но мне очень жалко тебя. Не помню, говорил ли тебе, но ты очень классный игрок, ебнутый на голову, но до жути классный и я… заебался стоять на холоде, пойдем уже куда-нибудь, — последнюю фразу Бён говорил уже недовольно, куда-то в шарф, резко разворачиваясь на пятках и направляясь в ближайший круглосуточный магазинчик, чтобы согреться.       Чанель только засмеялся, обнажая зубы.       Да, они все еще не переносят друг друга, но разве это мешает им хоть иногда играть в «друзей»? Наверное, нет.