Над уровнем прыжка

Прекрасный рай трещит по швам. Мне бы хотелось, чтобы я мог сбежать от этого, я не хочу притворяться. Мне бы хотелось, чтобы я мог уничтожить всё это, заставить твоё сердце поверить… Imagine Dragons — Bad Liar

       — Пиздец, я сейчас сдохну, — вымученно выдохнул Бэкхен на большом перерыве, когда Минсок напротив дул губы и уныло качал вилкой. Его бойфренд умудрился заболеть, свалился с температурой и тяжелой формой кашля, поэтому Ким почти не вслушивался в причитания друга, хотя жаловаться было на что.       Из-за соревнований, деканат решил пойти им навстречу, поэтому все пять экзаменов вместил в одну неделю, с понедельника по гребаную пятницу, плюсом были вечерние тренировки, где вся команда походила на стаю голодных и измотанных волков.       Бэкхен чувствовал, что сегодня, во вторник, его добьют окончательно, потому что следующий экзамен обещал ему, как минимум, знатный нервный мандраж, а как максимум — пересдачу в самом конце января. Минсок, услышав новость впервые, радостно улыбнулся, смеясь над неудачником, у которого между экзаменами тупо ночь.       И если Бэкхен учился постоянно и мог хоть что-то доучить за ночь, то у Чондэ в понедельник был истерический припадок в раздевалке. Даже на разминке, бедный парень что-то читал с ладоней, исписанных ручкой вдоль и поперек, за что получал гневные окрики от Итыка и сочувствующую улыбку от Сыльги, ей сдавать ничего не пришлось — преподаватели поставили ей автоматы и отпустили с миром.       Чунмен чувствовал себя более уверено чем Чондэ, хотя на подачах отчетливо по губам читались определения по экономической теории. Бэкхен отлично понимал, что это все уйдет с пятницей, с последней оценкой в зачетке.       Сехуна тоже трясло. Скорее от ожидании своей первой сессии. Полностью не имея понятия что его ждет, он нервно листал тетрадь с ответами по теории, проглядывал задачи. Даже с Бэкхи не виделся, полностью уйдя в учебу.       С этой точки зрения Бёну блокирующий понравился еще больше. Ответственный, заботливый, если верить рассказам Бэкхи, которая, узнав о их с Сехуном разговоре, поделилась с ним почти всем, что могло его волновать. Такому юноше Бэкхен даже мысленно уже доверил сестру, хотя еще немного сомневался. Уж слишком он положительный был.       Чанеля и Криса вообще не волновали экзамены, гордо потрясли стопкой бумажных шпор и телефонами, заявив, что вертели эти экзамены на причинном месте, однако Бён видел, как тряслись коленки у Ифаня перед аудиторией. Да, нервозность никуда не уходит, а лишь только усиливается.        — Ну, зато потом отыграете хорошо, и забудешь об экзаменах аж до летней сессии.        — Смешно, — облизывая ложку от супа, заметил Бэкхен. — Честно, я бы лучше соревнования вперемешку с экзаменами сдавал, зато голова бы так от недосыпа не болела и выучить что-нибудь можно было.        — Ты и так все знаешь, книгоед мой, — ласково протянул Минсок. — Ты лучше скажи как Пак.        — Что как Пак? — опустил ложку в суп. Есть перехотелось от слова совсем.        — Ну, вы вроде сдружились. Уже не собачитесь так сильно да и понимать стали друг друга лучше что ли… Нет, прекрати на меня замахиваться ложкой, я имею ввиду, что вы стали ближе. Блять, Бэк, мне больно, прекрати лупить меня по руке! Да я понимаю, что вы не друзья и дружбы между Вами быть не может, но все равно… Я сейчас эту ложку тебе в зад засуну, ублюдок!       Бэкхен прекратил лупасить друга ложкой, отбросил ее куда-то на стол и откинулся на спинку, складывая руки на груди. Он и сам понимал в какую лужу сел. Эта мысль набатом стучала в голове уже пару недель, особенно после Рождества и случая первого января. Открытие стало неожиданным, подкидывающим так, словно ты рыба на раскаленной сковороде.       Он не мог больше злиться на Пак Чанеля. Не мог по какой-то непонятной причине. Обычно одного взгляда хватало, чтобы сгореть от ненависти, а сейчас он мог минут десять видеть немного сутулую спину парня в столовой и не чувствовать ничего по отношению к нему. Ну, как не чувстовавать. Желание вывалить тому на голову весь свой обед так точно. И, как сказал Минсок, достаточно одно взгляда, чтобы понять, что Паку не нравится. Они даже на тренировках не говорили почти, чувствуя каким должен быть следующим пас.       Минсок недовольно цокнул, закатил глаза и схватился за телефон, кого-то набирая, а после, спустя пару громких гудков, сладко защебетал, пальцем водя по гладкой поверхности стола.       Влюбленная школьница. Вот кто такой Ким Минсок.        — Лухан-и, ты пообедал? А таблетки выпил? Как где? Около кровати, дурачок. Да-да, я помню, что ты не беспомощный. Люблю, целую, вечером будем кушать что-нибудь вкусное, хорошо? Если станет хуже, звони сразу мне или в скорую, номер висит на зеркале в прихожей. Наверное, я реально выгляжу как курица-наседка, — улыбнулся экрану Ким, сбрасывая звонок.        — Слушай, ты так мне и не рассказал как ты познакомился с Луханом и как все так вышло.        — Правда? — искренне удивился друг. — Ну, с чего бы начать… Наверное, с того, что увидел как он бегает полуголый по футбольному полю в сентябре. Я еще тогда подумал какой больной ублюдок, потому что в тот день было свежо и дул сильный ветер. Решил, что уж точно его заполучу и записался в футбольный клуб. Футболист из меня отвратный, зато соблазнитель вышел на соточку. Пару прикосновений, чмоков после тренировок и вот он лежит болеет у меня в кровати.        — И все?        — Да, а ты чего ждал.        — Романтической истории.        — Ко мне не за этим, ты же знаешь. Это я сейчас такой розово-сопливый, а на самом деле я брутальный Ким Минсок, который мог бы водить байк и быть весь в татуировках!        — Боюсь, тогда от тебя отказалась бы семья, — засмеялся Бэкхен, — и Лухан бы тоже.        — Эй!       Бэкхен же понимал, что у него никогда не будет взаимной романтической истории в университетские годы. Причин не было, но он действительно так подумал.

***

      В этой суматохе команда не успевала дышать. Кенсу настолько сильно уставал физически, что все чаще пропускал мячи, провожая их взглядом куда-то в сторону, даже не пытаясь сместь свое тело под атаку, в диагональ, или же под подачу. Даже его привычный хвостик не торчал пальмой, а печально раскачивался где-то на макушке.        — Я же просил перестать Вас быть соплями! — гневно плевался пламенем Итык, стоя на небольшом возвышении и выплюнув свисток пару секунд назад. — Кенсу, какого ты не принимаешь?        — Я устал, — спокойно ответил либеро, принимая вертикальное положения из уже привычного с согнутыми коленями и руками, где локти упирались в бедра. — Вы видели наше расписание? Я поесть не успеваю, не говоря уже о сне. Вы когда-нибудь сдавали пять экзаменов за неделю? Нет? Очень жаль, потому что у нас у всех моральное истощение.       Вся команда подошла ближе к тренеру и нахмурившись смотрела прямо ему в глаза. Чондэ, осунувшийся полностью, начал причитать, что не виделся со своей девушкой уже больше недели и еще немного и он просто не выдержит. Сехун стоял максимально спокойно-недовольно, ведь для него первая сессия превратилась в серию подвигов Геракла, никак иначе. Ифань, устало присев на корточки, просто уставился в пол, медленно моргая и явно засыпая.       Бэкхен и сам чувствовал как четверг отрезает веревку от гильотины, чтобы в один момент перерубить его голову. Чунмен, на правах капитана, только кивал головой в такт слов Кенсу, который, на удивление, излагал недовольства по пунктам, осторожно стуча кулачком по раскрытой ладони. Итык, нахмурив брови, слушал, ничего не говорил, просто смотрел своими глазами в глаза До и почти не моргал.       А Пак стоял у Бэкхена за спиной и глубоко дышал, выдыхая воздух так, что юноша чувствовал холодок на затылке и как волосы трепетали. Вот же, говно собачье, этот Чанель! Бён развернулся и грозно посмотрел на парня, а в ответ получил очередной выдох в лицо. Смешно дернувшись и вызвав приступ смеха у дышавшего, он резко развернулся и сделал шаг назад, со всей силы наступая Чанелю пяткой на кроссовок. От усердия Бэкхен даже сжал зубы крепче.        — Сошел с ноги, — тихо зашептал Чанель, склонившись у чужому уху.        — Это тебе за «ублюдочный Бён» в телефонной книжке. И не дыши на меня!        — Может мне вообще не дышать?        — Было бы прекрасно, Пак. Отойди от меня.        — Сперва убери свою маленькую пятку с моего белого кроссовка. Не дай бог ты их испачкал…        — И что?        — Пизда тебе.        — Да что ты говоришь, — закатил глаза Бэкхен, вдруг замечая как все уставились на них.       Ифань неловко покашлял в кулак, пытаясь разбавить атмосферу, но это вышло лишь у тренера, который громко хлопнул в ладоши, спускаясь с возвышения. Его глаза по-детски задорно блестели, а губы были растянуты в улыбку.        — Пойдемте кушать.        — Что? — хором выдохнула команда.       И только сейчас понял, почему вся команда смотрела на них так странно. Потому что они с Паком стояли слишком близко, а чужой нос почти касался его ушной раковины. Это выглядело слишком интимно.       Бэкхен тут же отогнал от себя эти мысли. Господи, что за бред в голове.       В небольшом ресторанчике, куда их завел Итык, сильно пахло жаренным мясом и было очень тепло. Они уселись за длинный большой столик, и, пока тренер и Сыльги заказывали закуски, бурно обсуждая меню, Бэкхен вытянул ноги под столом, откидывая руки назад и сладко потягиваясь. Тело чувствовало себя удивительно хорошо, а последний экзамен, казалось, никого не волновал.        — Парни, пить мы не будем, хорошо? — почему-то громогласно заявил Итык. Все тут же затянули утвердительный ответ.       Чанель, когда женщина с довольной от такого большого заказа улыбкой ушла, сел рядом и сейчас лениво листал что-то в телефоне, явно чувствуя себя неуютно в таком окружении, когда все что-то оживленно обсуждали. Об этом говорили нахмуренные брови, закусанная губа и пустое меню смартфона в отражении больших карих глаз — Бён сидел достаточно близко чтобы оценить весь масштаб катастрофы.        — Нет, Чондэ, нынешним девушкам не нужны ни цветы, ни розы. Им нужно дарить что-то более практичное, но ни в кое-случае утварь или еще что, можно подарить косметику, — сейчас над столом шла дискуссия о подарках. Чунмен авторитетно пояснял, сложив руки на груди, что девушкам дарить подарки особенно сложно, а тем более, если они, по счастливой случайности, ваши вторые половинки.        — Знаешь, с косметикой тоже можно пролететь как фанера над Парижем. Аллергия на какой-то компонент и все — ты меня не любишь, бросишь и прочая ерунда, — Чондэ легко ударил кулаком по столу. Крис весело и широко улыбнулся, открывая рот, обнажая зубы. — Цветы — беспроигрышный вариант!        — Конечно, ими же так удобно бить тебя по лицу. А если розы… сказка, — подал голос Кенсу, развалившись где-то под столом. Его рост отлично позволял полежать на мягких подушках, раскиданных по комнате. — Честно, стоит исходить от возраста. Молодым, лет до 24 это приятно, комплимент, дальше начинают ныть, что куда, дурак деньги даришь, а вот где-то в сорок пять они готовы снова упасть в конфетно-букетный период.        — Кенсу прав. Очень многое зависит от самой девушки, поэтому лучше спроси, Сехун, что она хочет, — Сыльги, как единственная девушка, в этом вопросе оказалась весьма авторитетной. — Бэкхен, Чанель, что думаете? Вы совсем не говорите.        — Я не особо умею дарить подарки, поэтому не советчик, — поднял руки вверх Пак, убирая телефон в карман, и уставился на связующего.        — Сехун, ей нужна одна книга для учебы и новое зеркало, — улыбнулся Бэкхен, ловя на себе одобрительный взгляд О и кучу удивленных, которые тут же на перебор начали задавать вопросы из серии «Ты знаешь кто она?».       Вскоре принесли закуски, расставив их по всему столу, из плит в столах шел горячий жар, на котором поджаривалось мясо, нарезанное кусочками, а вся команда во всю уплетала рис, подкладывая себе кимчи сверху. Бэкхен давно не чувствовал себя таким умиротворенным изнутри, словно внутрь, куда-то между легких запихнули лампочку, горящую без электричества, на чистом счастье. Все шумели, пили сок и воду, шутили, пинали друг друга ногами под столом и чувствовали себя удивительно прекрасно.       Ифань, сидящий напротив неожиданно положил сверху риса в тарелке Бэкхена пару маринованных огурцов. Немного сморщенных, маленьких, каких-то грязно-зеленых. Бён даже скривился от мысли, что еще немного и весь огуречный сок стечет в рис, окончательно испортив еду. Крис что-то пробормотал про «тебе надо больше есть» и вновь уткнулся в жаровню, снимая очередную порцию мяса и выкладывая новую.        — Хочешь поменяем тарелки?       Чанель пододвинул свою миску ближе. Весь верхний рис был перепачкан в мясном жире и остром соусе от капусты и не только. Пак смотрел на него так спокойно, словно предлагал махнуться нелюбимыми конфетами из подарочных наборов, а не целыми порциями, наполовину съеденными.        — Зачем?        — Ты же не любишь огурцы. Ты сам мне это говорил.       Бэкхен нахмурился, припоминая, когда мог раскрыть свои вкусовые пристрастия. И тут он вспомнил противный капучино, дождь и анкету из кучи вопросов, нацеленных сделать их ближе чем они сейчас вообще могут быть. Бён удивленно хлопнул ресницами, силясь понять как он запомнил что-либо из этой бумажки, потому что единственное, что он смог выдавить у себя из головы — они не сходились во вкусах совсем. А тут он помнит такую мелочь, как огурцы.        — Так меняться будешь?        — Да, спасибо, — побормотал Бэкхен, забирая палочками немного риса и тут же отправляя себе в рот.       Крис смотрел на него почти не моргая, виновато шепча извинения и всякую чепуху, которую прекратить оказалась слишком просто — пинком ноги в чужую голень. Блокирующий вздохнул сквозь зубы, улыбнулся и тут же подключился в беседу, которую во всю развел Чондэ. В этот раз они спорили насчет машин. Уж в этом, Бэкхен точно не разбирался, поэтому с головой погрузился в трапезу, как и молчаливый Чанель.        — Давай сбежим.       Тихий шепот раздался где-то между кромкой волос и ухом. Дернувшись, Бэкхен во все глаза уставился на Пака, в чьих глазах сейчас не отражалось ни капли здравого смысла, лишь озорной блеск. Такой, словно в нем, где-то в желудке, плавало алкогольное море и заставляла творить парня всякую ерунду. Как например, предложить сбежать с командного ужина своему заклятому другу-врагу.       Бэкхен еще не придумал название их новому статусу отношений. Соединить слова не выходило, потому что окончание одинаковые, и выходило либо «друг», что точно не к ним, а вон к Чунмену и Сехуну, либо «враг», но это тоже не их вариант судя по Новому Году.       Чанель ожидающие смотрел в чужие глаза, играл бровями и адски заставлял чувствовать предательский румянец на своих щеках. Бен надеялся что из-за духоты. Слава богу, их молчаливый диалог прервал Итык, громко хлопнув в ладони, привлекая внимание команды.        — Уже со следующей недели начнутся соревнования, которые у нас, помяните мое слово, есть огромный шанс выиграть. Всего у нас будет три игры на выбывание. Нам в этом году очень повезло, в этот раз всего лишь десять команд подало заявку на участие, а в прошлом их было точно больше пятнадцати. Надеюсь, что этот ужин станет для вас отличным стимулом сразиться с противником на все сто процентов, на всю свою силу и мощь, — команда громко закричала, пугая посетителей за стенкой, вскидывая в воздух стаканы с напитком. — Сыльги, у тебя будет что сказать?        — Конечно, тренер. Эти игры будут очень сложные, но абсолютно в ваших силах показать кто на поле главный, кого здесь стоит бояться. За эти три месяца тренировок мы стали единым организмом, дышащим в одном ритме. Я видела все ваши способности и, поверьте мне, у нас сильная команда. Чего стоит один наш либеро и связующий. Уверена, наши противники не ожидают такой сплоченности. Поэтому, — она пригубила воду, смачивая горло, — поэтому, пожалуйста, не потеряйте себя на этих соревнованиях. Будьте собой и этого будет достаточно, поняли меня?        — Да! — громче всех неожиданно закричал Кенсу, явно разморенный едой и теплом, стоящим в помещении. Менеджер и тренер радостно улыбнулись и позвали к себе хозяйку, протягивая ей карту.        — Ну, нам с Сыльги уже пора, поэтому кушайте сколько хотите. Чунмен, потом заберешь мою карточку, хорошо?        — Так точно шеф!       Итык быстро собрал свои вещи, подождал девушку, галантно помогая накинуть на плечи пальто, обулись и ушли, оставив семь игроков на растерзания желудков. Бэкхен, готовый вновь вкусить вкус мяса, вдруг почувствовал на своем колене чужую руку. Преступно большую. Преступно горячую и вообще ужасно непривычную. Чанель немного сжал пальцы, привлекая чужое внимание, что ему мастерки и удалось.        — Так сбежим?        — Ты идиот, — выдохнул Бэкхен, другой рукой, свободной от палочек, сбрасывая ладонь с джинс. Даже через одежду чувствовалось тепло.        — Я хочу чтобы ты сегодня побыл моим другом. Я хочу поговорить с тобой, — тихо выдал Чанель, чем испугал Бэкхена. Он, конечно, ожидал, что рано или поздно чаша весов куда-то да и перевесит, только вот не ожидал что так быстро.       Бэкхен закашлялся, отхлебнул воды и быстро стал дожевывать еду. Пак, заметив это, только улыбнулся, откладывая палочки в сторону — он уже свое доел.       Чондэ, почувствовав свободу, тут же поднял тему секса, начиная расспрашивать всех, а в особенности Сехуна насчет его опыта, чем очень сильно смутил младшего. Первокурсник покраснел до кончиков ушей, сипло просипел нет и, схватив телефон, вылетел в коридор. Чондэ только заливисто засмеялся, довольный чужой реакцией.        — Ну зачем ты так на него насел, — покачал головой Чунмен.        — Я не наседал! Это же просто интересно. Вот мой первый секс был в семнадцать и ничего, живой. Эй, Бён, а ты когда первый раз вкусил чужое тело?        — Зачем тебе это? — недовольно булькнул Бэкхен.        — Чисто спортивный интерес. Ходят слухи, что у тебя и отношений никогда не было.        — Да, не было. И что?        — Ну, тебе же двадцать три, пора давно бы уже, — Чондэ уставился на него, почти не моргая.        — Всему свое время, Чондэ. И у меня оно будет.        — Может ты и прав.        — Чондэ, не закроешь свой рот сегодня, не откроешь его еще месяц. Прекрати эту тему, — громко произнес Ифань, видя как поник в один момент Бэкхен, начиная собираться.       Бэкхен схватил рюкзак, встал и направился к вешалке с верхней одеждой, снимая свое пальто и тут же садясь на пол, обуваясь. Рядом приземлились паковские вещи. Все-таки они сбегают. Пиздец. Команда смотрела на них с прищуром, Чондэ виновато, думая, что это из-за него оба юноши уходят раньше других.        — Мы пойдем. Нужно младших братьев забрать из сада, — закончив шнуровать ботинки, произнес Чанель.        — Они у вас в одном саду?        — Ага, тоже сами в шоке были, — подтвердил Бён, закидывая лямку рюкзака на плечи.       Все попрощались с ними, и вот они уже стоят на улице, где вокруг только небольшие сугробы. Идея, которая пришла Чанелю в голову про сестру и брата оказалась на удивление правдоподобной и никто даже думать не стал, что они просто хотят слинять с этого ужина. Зато оба сытые и довольные.       В тишине они прошли целый квартал. Бэкхен грел руки в карманах, а Чанель, вроде даже не чувствовал обжигающий кожу мороз. Неожиданно Пак остановился у автомата с кофе, стоящим недалеко от входа в круглосуточный магазин и купил им по две чашки капучино.        — Ты запомнил, что я не люблю огурцы, но не запомнил про капучино?        — Это была бесполезная информация.        — Такая же бесполезная как и ты, — едко процедил Бэкхен, беря в руки пластиковую чашку. Чанель плюхнулся рядом, вытянув ноги и стукнув подошвой обуви друг об друга, стряхивая налипший на нее снег, быстро сделал глоток напитка и блаженно выдохнул облачко пара. — Так о чем ты хотел поговорить?        — Ни о чем, — пожал плечами Пак, видя, как Бён морщит свой нос, от противного запаха капучино. Назло ему, юноша протянул свою чашку прямо под нос связующему из-за чего тот слишком резко откинулся назад, почти падая с лавочки, на которой они сидели. — Осторожно.        — Пошел нахуй.       Чанель улыбнулся, переводя взгляд вперед, сжимая большими руками маленькую чашку. Его большие пальцы немного подрагивали, скорее не от холода, а от какого-то внутреннего напряжения. Словно его что-то беспокоило уже очень давно. Бэкхен нахмурился, ловя себя на мысли, что Пак снова выглядит побитым щенком. Нет, псом. Щенки же милые и добрые, а это явно обезумевшая овчарка.       Бэкхен цыкнул, сжимая зубы, вздрагивая, слыша чужой тихий голос:        — Видишь это здание? Здесь работает моя сестра и ты не против посидеть тут со мной и ее подождать?       Бэкхен молча посмотрел на здание. Огромная высотка, где горело сейчас всего лишь пару окон, где усердно работали сотрудники офиса, желая видеть больше денег на счету в конце месяца. Юноша посмотрел на стаканчик с капучино в руках. Это же просто кофе, только просто другое соотношение молока и самого кофе другое, вкус же более мягкий чем у латте должен быть.        — Почему ты не хочешь попробовать полюбить капучино? Он удивительный на вкус стоит только перестать воротить нос, — спросил Чанель, видя, как безнадежно остыл кофе, пускай и дешевый. — На самом деле данная схема работает и на людях. Стоит только перестать бояться.        — Я пробовал, но как видишь, все еще не переношу его, — пожал плечами связующий, всовывая свой стаканчик в чужие пальцы. — Проще просто избегать того, что ненавидишь. И эта схема тоже работает на людях.        — Но ты меня ненавидишь, а сидишь здесь сейчас.        — Потому что ты выглядишь жалко.        — Ты тоже.        — Какой ты любезный! — Пак хотел еще что-то сказать, но вдруг из здания вышла девушка, поправляя свои волосы, доставая их из-под воротника пальто. — Ю…ра.       Чанель начал громко, но уже на втором слоге стих. Из дверей, стеклянных и показывающих все внутренности холла офиса, вышел мужичок, наспех запахивающий свой полосатый шарф, сжимая в руке толстый дипломат. Полы его пальто развевал ветер, появившийся от быстрой ходьбы. Он в пару шагов оказался около девушки, Пак Юры, и схватил за запястье, рывко разворачивая к себе лицом.       Пак дернулся, готовый стартануть в любой момент вызволять сестру из рук этого мужчины, но Бэкхен схватил его за локоть, прикладывая палец к губам, призываая его замолчать и подойти ближе, послушать.        — Юра, не будь дурой и стань уже моей! — громко рычал мужчина. При более ближнем рассмотрении Чанель догадался, что это и есть тот пятидесятилетний начальник, сделавший его сестре предложение, а сейчас так нагло пытающегося приставать к сестре. — Я дал тебе две недели, а ты уже явно тянешь дольше положенного с ответом. Мне не восемнадцать лет чтобы понять женщин.        — Я… просила дать мне еще немного времени, — всхлипнув, ответила Юра, не замечая подошедших ближе волейболистов. Ее пальцы вцепились в чужую ладонь, пытаясь ее отстранить подальше. — Я правда не могу решить такое быстро…        — Я не намерен больше ждать! Я хочу тебя прямо сейчас! — мужчина грозно свел брови, схватил девушку сильней за руку и потянул куда-то вперед.        — Пусти!       Вот тут парни решили, что ждать больше времени нет. Чанель в два больших шага обогнал летящего мужичка и с размаху зарядил кулаком в лицо этому начальнику. От испуга он выпустил Юру из захвата, из-за чего она споткнулась и стала заваливаться назад. Бэкхен вовремя поймал ее, оттягивая ее назад, чтобы им двоим случайно не прилетело.       Чанель же расходился все сильней. Времени на знакомство у Бэкхена и Пак Юры не осталось, потому как Бён быстро вклинился между доигровщиком и мужичком, расталкивая их по разные стороны.       Если у Пака на лице было всего лишь пару царапин, то у пятидесятилетнего над бровью была кровавая шишка, а по тому как покраснел глаз — ждать ему синяк сегодня-завтра.        — Ты кто такой, ублюдок? Мне написать заявление о нападении?! Я напишу! — приложив руку к ранам, закричал на всю улицу мужчина. Прохожие косо на них смотрели и ускорялись, не желая становиться свидетелями этого конфликта.        — Ты охуел? Ты, блять, совсем не понимаешь, что творишь? Сука… — через Бэкхена, стоящего у него прямо перед лицом, говорить было легко, но вот руки, крепко сжимающие его через куртку за торс — сдерживали его вновь рвануть на эту мразь и добить.С ноги.        — Чанель, — грозно рыкнул Бэкхен, — успокойся!        — Ты же сам все видел! Он хотел ее… трахнуть, — Юра дернулась где-то в стороне, срываясь на слезы. Она закрыла руками лицо, оседая на землю, явно совсем не чувствуя холода от снега, покрывшего весь асфальт. Мужичок грязно улыбнулся, обнажая кривые, желтоватые от курения зубы.        — Она — моя невеста и только мне решать, что с ней делать, понял?        — Я — Пак Чанель, старший брат Пак Юры и я тебе сейчас кишки на кулак намотаю, если ты не закроешь свою пасть! Еще раз узнаю, что ты подбиваешь к ней клинья, тебе пизда!        — Чанель, — вновь попытался образуметь Пака Бэкхен, но увидел его глаза, блестящие ужасным блеском, понял, что словами до него не достучаться.        — Эй, парень, — реально испугавшись, поднял ладони вверх, делая шаг назад, — я понял, не злись. Юра, поговорим завтра.        — Сука, а ну стой, — закричал Чанель, видя как быстро перебирает своими свинячими ножками мужичок, быстро уходя за поворот, тут же срываясь на бег. — Бэкхен, он убегает, он…       Мама всегда говорила, что лучше всего успокаивают объятия, чем крепче — тем надежнее. Бэкхен через куртку ощущал как дрожит чужое тело, поэтому быстро вжикнул молнией и запустил руки под верхнюю одежду, аккуратно укладывая их на лопатки и прижимаясь щекой у груди.       Щенков тоже успокаивают, поглаживая их по спине, перебирают шерстку на холке. У Чанеля нет холки, да и шерсти тоже, но его тоже можно так успокоить. Пак расслабился нескоро, только когда подошла сестра, погладила по щеке и сказала, что с ней все хорошо, что они сейчас пойдут домой и лягут спать.       Чанель слабо улыбнулся, ощущая приятное тепло от чужих объятий. Он не один, больше не один. Да, между ними еще есть расстояние в нож: острый, с резной ручкой, но уже не двусторонний меч с кожаной рукояткой. И это радовало.       Он больше не один.       Теперь он может положиться на Бэкхена.