Над уровнем прыжка

Всё, что я вижу — осколки. Я не могу больше хранить тайну, Я не могу отвернуться От всей боли в этом мире, что мы причинили. Skillet — Rise

      Чанель засыпал в эту ночь тоже сложно, постоянно вертелся и не отпускал руку сестры, крепко прижимая ее к своей груди. Юра сидела рядом на кровати, стирала слезы с щек и ласково гладила парня по волосам — так он успокаивался быстрей. Девушка слышала как что-то бойко вещал по телефону друг брата, явно говоря своей маме, где он сегодня будет ночевать или что задержится. Она слабо улыбнулась, понимая, что их с Чанелем родителям было особо по боку, где они сейчас и все ли с ними хорошо. Забирайте младшего из сада, отвозите в особняк и уходите. Желательно куда подальше.        — Пойдем, он уснул, — Бэкхен заглянул через пару минут, когда дыхание Пака стало глубоким, а хватка пальцев на чужих пальцах ослабла, позволяя аккуратно встать и не разбудить. — Голодная?        — Есть немного.       Юра села на кухне на табуретку и уставилась в чужой затылок. Кто этот парень, знающий где живет Чанель и что его побитая жизнью рисоварка открывается только если стукнуть ее по крышке ладонью или кулаком? Бэкхен что-то активно мешал лопаткой на дне кастрюльки, явно заменяя ею сковородку, немного качал головой и двигал пальцами свободной руки, словно желая себя чем-то занять.        — Прости, — Бэкхен взял полотенце и вытер ладони от остатков воды после мытья рук, — мы так и не познакомились. После того как этот дебил вырубился нам пришлось его тащить, а он еще и не смог сразу заснуть, паскуда.        — Ничего, — Юра сощурила глаза, пряча улыбку. — Меня зовут Юра и я сестра Чанеля. Его одногодка, но по факту я старше его на пару часов. А ты Бэкхен, правильно?        — Да, Бён Бэкхен, его однокурсник, но, пожалуйста, не считай нас за друзей, потому что ты явно это сейчас и делаешь.        — А разве вы не друзья? Ты не оставил его одного, мог бы просто скинуть его мне на плечи, а ты помог дотащить, а сейчас стоишь готовишь нам ужин, хотя я должна делать это, девушка же.        — Не должна. Никто не должен разделять домашние обязанности на мужские и женские, — развернувшись, чтобы вновь помешать что-то вкусно пахнущее. — Мы не друзья, мы…       Бэкхен замер, вскинув голову. А кто они теперь? Врагами не назовешь тех, кто вызволяет тебя из участка в новый год, успокаивает объятиями и помогает чужой сестре. Он чувствовал всем телом как девушка его изучала. Проходилась взглядом по позвоночнику, по ногам, по затылку и волосам. Смотрела на его руки, на локти, на лицо в профиль. Изучала и задавалась тем же вопросом что и он.       Кто они?        — Я рада, что у Чанеля теперь такой приятель, — как-то слишком тихо выдавила она, опуская взгляд. Взяв тарелку, Бэкхен быстро сложил обжаренные овощи, достал более глубокую для риса и после поставил все перед ее лицом, протянув набор железных палочек. Девушка благодарно кивнула, но есть пока не начала, указав ладонью на табуретку напротив. — Садись тоже поесть.        — Да мы после ужина оба. Может поэтому его так быстро и сморило. Ты то после работы голодная. Не против, что я буду с тобой говорить неофициально? Это хорошо… Так кем ты работаешь?        — Я обычный офисный клерк, госслужащий, сдала экзамен, попала по распределению в эту компанию и вот уже два года работаю на славу нашей стране. Боже, безумно вкусно! А ты?        — Факультет мировой экономики, волейболист, младший брат и две младшие сестренки. И одну из них ты можешь знать.        — Это еще откуда? — вскинула бровь девушка.        — Пак Чансон в очень близких отношениях с моей младшенькой, — заулыбался Бэкхен. — Слушай, я не особо хотел поднимать эту тему, так как никто тебе, но если ее поднимет Чанель — бури не избежать, сама понимаешь. Этот мужчина, ну тот противный мужичок, к тебе приставал?       Юра решила, что начать есть лучше сейчас. Быстро застучала палочками по тарелке, пряча глаза.        — Прости, просто если это происходит так часто, то почему не напишешь заявление? — неловко потер шею Бэкхен.        — Потому что он — уважаемый человек в компании, и скорее посчитают меня лгуньей, чем его кем-то таким. Могут уволить, работу сейчас не особо найдешь, а за квартиру тоже надо как-то платить.        — То есть ты живешь не дома? Как и Чанель?        — Ммм, да. Судьба сложилась так. Только я квартиру снимаю с подругой, она учится в вашем вузе. Кан Сыльги, может знаешь.        — Знаю, она — наш менеджер. Скоро соревнования, поэтому вся по горло в делах, — махнул рукой Бэкхен. — Слушай, я побегу, а то поздновато, а мне младшим с домашкой помочь надо.       Он встал, накрыл крышкой кастрюлю и пошел к двери, заглянув по пути в комнату к Чанелю. Тот спал, свернувшись калачиком под одеялом и прижимал колени к груди так близко, как позволяла ему его комплекция. Юра хотела всунуть ему деньги, но Бён отказался, говоря, что просто помог красивой девушке, а храпевший на ухо всю дорогу Пак — маленькая мелочь.        — Спасибо еще раз за помощь.        — Звони, если что-то еще понадобится. Пока!

***

      Соревнования начались как-то слишком быстро. Еще вчера, вроде, он стоял перед аудиторией и готовился тет-а тет тянуть один из сорока билетов по нужному предмету, а вот уже стоит в душе перед началом матча и пытается успокоить дрожащие пальцы. Его не покидало какое-то ужасное предчувствие. Словно ничего не будет хорошо, словно что-то произойдет.       В раздевалке Кенсу, зажав зубами свою черную резинку, гребешком собирал челку в милый хвостик, Чондэ проходился дезодорантом по подмышкам, спрашивая стоящего рядом Чунмена не пахнет ли от него потом. Капитан явно едва сдерживался, чтобы не запихнуть его голову в железный шкафчик и не приложиться об чужую шею дверцой, закрыв ее и сломав тому позвонки. Сехун о чем-то переписывался в телефоне, постоянно смущенно кивая головой, краснея и отводя взгляд. Бэкхен даже думать не хотел о том, что могла слать его прекрасная младшая сестренка своему парню перед игрой в поддержку. В тайне надеялся, что не обнаженку.       Ифань разлегся на одной из скамеек и активно заматывал себе пальцы, чтобы не выбить их во время очередного блока или спайка. Сам Бэкхен сел завязывать шнурки на кроссовках, чувствуя как опять начинают дрожать пальцы на руках. Даже завязать узел не получалось.        — Команда на поле. Сейчас пройдет жеребьевка и открытие, — зайдя в раздевалку громко позвала их Сыльги. — Бэкхен, Чанель, не задерживайтесь.       Точно. Пак тоже тут был.       Стоило двери закрыться, отгородить их двоих от гудящего криками зала, как Чанель присел перед ним на корточки, забрал чужие шнурки из дрожащих пальцев и сам стал молча завязывать ему красивый бантик, после пряча усы шнурка, чтобы те не развязывались. Бэкхен изумленно уставился в темную макушку, чувствуя запах шампуня и геля для душа.        — Спасибо за помощь в тот вечер. Юра-нуна так хорошо о тебе отзывалась, что я даже подумал, что я не знаком с таким Бэкхеном, — Чанель поднял голову и замер, коснувшись чужого носа своим.       Так близко.       Бэкхен дернулся, отдаляясь. Он ощущал как вмиг вспыхнули щеки, явно покрываясь плотным слоем румянца.        — Я не сделал ничего такого. Тем более твоя сестра слишком хорошая для такого как ты. Цени ее.        — Без тебя знаю, — Пак щелкнул его по лбу и вышел из раздевалки, оставив его один на один с кучей мыслей, уставившись на аккуратные бантики на кроссовках.       Что сейчас снова было?       Жеребьевка проходила слишком долго и нудно. При условии, что всего было восемь команд, стоящие сейчас друг перед другом пока их капитаны, словно начищенные медали сияют перед главой всего этого мероприятия. Бэкхен обвел взглядом уже все верхние ряды, замечая, что толпа тоже заскучала, требуя зрелищ и хорошей игры. Ну или красивых мальчиков, тут как уже посмотреть.       Резинка шорт неприятно сжимала кожу на талии, девятый номер на груди почему-то сдавливал грудную клетку, мешал дышать. На самом деле, когда Пак завязывал ему шнурки, он умудрился успокоиться. Он на поле не один, поэтому не проиграет. Ни в коем случае.       Взгляд на право — куча ярких форм, цифр и различных на внешность людей. Пару высоких, но не таких как Сехун и Крис, не таких широкоплечих как Чанель, смахивающих больше на перекошенный шкаф, но это неважно. Кто-то тоже не мог стоять ровно, катался с пятки на носок и обратно, свистел, а кто-то спал, свесив голову на грудь. Нет, в их команде точно никто так не делал, разве что Чондэ со своей громкостью очень плохо разговаривал шепотом. Ну, честно говоря, совсем не разговаривая. И по взгляду Сыльги было видно, что тот еще получит.       Слева такое же разнообразие красок. Бён лениво бегал от лица к лицу, смотрел на чужие переносицы и брови, пытался угадать по губам о чем те шептались, но выходило это довольно скверно. Еще немного левее.       И его словно отдали электрическим угрям на растерзание, так сильно его тряхнуло.       Чон Джэхен улыбался ему своей гадкой улыбкой, скалил зубы, а иногда пучил губы как для поцелуя. В его глазах, таких темных, не было ничего человеческого. Стальной блеск, адский огонь на дне и явно желание сделать ему опять больно, как тогда.       Нет, Бэкхен сотни раз готовил себя к этой встрече, проматывал в голове сотни вариантов развития событий, как себя вести и реагировать на происходящее, куда смотреть, как отвечать. Он старался продумать все до мелочей, ведь встреча была неизбежна, а когда столкнулся с юношей нос к носу, пускай и на расстоянии в пару метров, единственной мыслью в голове было «Беги».       Ему нужно бежать. Куда подальше. На другой конец страны, нет, планеты. Определенно!        — Университет Соган и Университет Сонгюнгван!       Джэхен только хищно облизнулся, показывая ряд зубов. И вот сейчас Бэкхен четко прочитал по губам:        — Сыграем, малыш Бэкхенни.       Думал, что его отпустило.       Видимо, ошибся. Пальцы одеревенели, перед глазами пелена, а где-то внутри разгорается греческий огонь, спаливая все, даже пепел от его души. Он старался делать вид, что все хорошо, что его совсем ничего не волнует, но это выходило с трудом, потому что Итык, пришедший сказать напутственное слово, отметил его бледность и приложил по-отечески ладонь к его лбу, а другую к своему, проверяя температуру.        — Вроде здоров. Так, сегодня сложная игра, у них новые игроки, но мы уже играли с большинством из них на тренировочной игре и выиграли, поэтому сейчас соберитесь, подышите и порвите этот паршивый университет как в прошлый раз, хорошо? И давайте без острых углов, хорошо, Чанель?        — Понял, принял, — басом откликнулся Пак, натягивая на костлявые коленки белоснежный наколенник. — Тренер, а провокации?        — Что провокации?        — В прошлый раз они нас сильно провоцировали, и Бэкхену тогда досталось больше всего, — заметил Крис, на что Чунмен согласно кивнул, жадно взглядываясь в лицо тренера. Тот приложил руку к подбородку, нахмурился, а после выдал что-то шокирующее:        — Не вестись. Удачи, парни!       Бэкхен едва сдержал истерический смешок. Не вестись на кошмар его подростковой жизни. Круто, спасибо, тренер, но видимо играть сегодня вы будете без него. И всю оставшуюся жизнь, тоже, пожалуйста, делаете все без его участия. А он тут приляжет.        — По факту он прав. Не стоит вестись на провокации пятого номера, поэтому максимально концентрируетесь на мяче, тактике и приеме. Бога ради, не забывайте про хороший прием. Кенсу у нас не всемогущий. Бэкхен, ты как? — капитан смотрел на него спокойно, без всяких подтекстов, лишь с беспокойством.        — Нормально, — выдавил из легких он.       Не. Нор. Маль. Но. Хотелось сжать волосы до боли, чтобы аж виски заныли, прокричаться, поплакать. Сделать все лишь бы на душе стало легче.        — Ну, смотри. Ладно, на поле, парни. Удачи!       Бён не мог себя поднять, слышал как выходили другие игроки, как закрылась дверь. Он быстро схватился пальцами за другую ладонь, начиная ее массировать, силой разгибать и сгибать каменные пальцы, замотанные в эластичный пластырь. А они словно замерли в скрюченном состоянии и не хотели возвращаться. И дрожали так страшно, что на глазах противно появились слезы.       Рядом присел кто-то с белым наколенниками, взял чужую ладонь в свою и стал медленно поглаживать запястье, проходиться грубыми пальцами по его коже, пытаясь расслабить. Чанель действительно был обжигающим, как солнце, только в сотни тысяч раз горячей. Бёну казалось, что еще немного и от него повалит пар как в старых мультиках. Пак осторожно, один за одним, разминал пальцы, гладил суставы и совсем немного хмурился, желая что-то сказать.        — Скажешь какой я долбоеб? — скривился Бэкхен, поняв как сильно дрожит его голос.        — Та и сам это прекрасно знаешь, — Чанель потянулся за второй рукой, теперь массажируя обе. — Расслабься.        — Спасибо, мистер очевидность, а я не знал, что нужно расслабиться. Я бы давно это сделал, если бы мог…       Договорить ему не дали, крепко прижимаясь губами к его собственным. Чанель все так же сжимал его ладони в своих, действительно больших, даже слишком. Бён замер, широко раскрыв глаза, сильней сжимая губы.       Это их второй поцелуй, который он помнит. И первый, что полностью осознает без всякой алкогольной пелены.       Чувствует как чужая кожа в маленьких трещинках, какие они мягкие и влажные. Чанель целует аккуратно, в уголок губ, проходится поцелуями по всему контуру, после вновь возвращаясь к нижней. Бэкхен и сам плохо понимал почему вдруг так расслабился, слегка приоткрыл рот, позволяя поцеловать его по-настоящему. Прихватить верхнюю, мазнуть языком по нижней и крепче сжать руки на чанелевских коленях. Пак просто ласкал его губы, не пытался углубить, просто делал то, что делал.        — Видишь, ты расслабился, — оторвавшись на пару секунд, Чанель заставил связующего посмотреть на свои пальцы. Они больше не походили на скрюченное нечто, свободно сгибались и разгибались, а в голове не осталось ни одной тревожной мысли только ощущение, что ему мало.       Боже, Бэкхен, ты сходишь с ума. Хочешь снова поцеловать Чанеля, ощутить его руки у себя на плечах, на шее, в волосах, где угодно, лишь бы быть ближе к такому теплому и уютному. Между ними все еще было расстояние в пару сантиметров, поэтому Бён просто поддался вперед, уже сам накрывая чужие губы в поцелуе, обхватывая ладонью лицо, прижимаясь ближе.       Ведь так спокойно. Так больше не страшно. И что там за Чон Джэхен на поле, если вот сейчас есть что-то волнующее его больше исхода матча, провокаций и насмешек в свой адрес. Что-то что сжигает под ребрами все подчистую, не оставляет ничего. Чанель улыбнулся, связующий хорошо это почувствовал, сам едва сдерживаясь от такого же действия.       Отстранившись, Бэкхен пьяно посмотрел в карие глаза напротив, все еще не убирая руку с гладкой щеки. Неосознанно он погладил большим пальцем кожу.        — Ты мне… — вдруг начал Чанель вкрадчивым шепотом, но дверь в раздевалку быстро открылась, заставив их двоих в одно мгновение оказаться в разных концах раздевалки.       Итык грозно на них посмотрел и зло рявкнул:        — Быстро на поле! Вас только и ждут!       Бэкхен чувствовал как горит лицо, уши и вновь задался вопросом.       Кто они теперь друг другу?