Над уровнем прыжка

Цветы раскрываются, обнимая согревающее солнце, становясь маленькими мечтами. Высохшие лепестки цветка вновь оживают один за другим. Когда лёд растает, забирая за собой холода, может быть, весна вновь заглянет ко мне. 첸 (CHEN) — 꽃 (Flower)

      Бэкри нервно прыгала рядом, сжимая ладошку брата так крепко, что Бён чувствовал как двигаются там косточки. Они были недалеко от небольшого кафе, куда они с Чанелем решили привести младших. Малышка куталась в большой шарф, морщила нос и что-то бурчала себе под нос, а старший брат знал, что в кармане она крепко сжимает подаренную Чансоном заколку.        — А они скоро придут?       Бэкхен кивнул, хотя на самом деле не мог сказать как скоро они увидятся. Чанель сегодня с утра написал что-то из серии «Вроде пока все удачно». И это не вселяло, конечно, уверенности, однако они вот уже пять минут стоят у входа и ждут.       Парень запрокинул голову, немного прищурился, глядя на стремительно темнеющее небо. Последние два дня были, без малого, одними из самых насыщенных в его жизни в плане общения. После похода в бар волейболисты долго ходили по улице, обсуждая прошедший матч, какие-то мелкие университетские дела, делились мнениями о фильмах, и Бэкхен вдруг в полной мере осознал насколько они с Паком одновременно похожи и нет. Даже несмотря на то, что их вкусы абсолютно разные, но они все же могли найти точки соприкосновения. И даже если молчали, не чувствовали неловкости.       На следующий день они тоже не могли не поговорить друг с другом. Тем более Минсок отказался с ним обедать, потому что они с Луханом пошли в блинную, а у Криса появились какие-то суперважные дела в деканате. Они обедали вдвоем, Чанель во всю наворачивал мисо, а Бэкхен вовремя вспомнил о том, как тот вывернул на него целую тарелку. И сейчас это вызвало лишь смех.       Если закрыть глаза на то, что они ненавидели друг друга раньше, могли спокойно разбить друг другу лицо и оскорбить, то со стороны они выглядели как очень давние и близкие друзья. Наверное, так и есть. Друзья. Хорошее слово, Бэкхен.        — Не замерзли? — раздался из-за спины басистый голос. Бэкри взвизгнула, вырвала руку из ладони брата и на всей скорости припустила к Чансону, крепко обнимая, а после целуя в щеку. Бэкхен, все еще чувствующий себя неловко от такого проявления чувств, только и смог, что поджать губы и открыть дверь в кафе, приглашая детей и Чанеля внутрь.       Чансон и Бэкри тут же побежали в сторону свободного столика, расположенного у окна, витрина которого была украшена красивыми фонариками, что именно и привлекло внимание ребятни.        — Возьми, пожалуйста, карамельное мороженое и сок, а я пойду раздену их, — скидывая с плеч куртку, попросил Бэкхен. — Эй, вы, двое, не трогайте фонарики!       Бэкри и Чансон сидели на одном диванчике, крепко держались за руки, а в волосах у малышки виднелась заколка с цветком, которая действительно шла ей. Юноша же только-только закончил раздевать детей, поэтому не успел еще снять шарф с себя. На стол с тихим звоном поставились две креманки, а чужие руки, пройдясь пальцами по затылку, сняли с шеи Бэкхена аксессуар. Так же рядом с мороженым, которое тут же вызвало эффект взрывной бомбы у детей, сопровождающееся восторженными криками, появились две чашки с кофе и небольшие пирожные в вощеной бумаге.        — Братик, скажи, что Чансон лучший оппа в мире!       Бэкри была счастлива. Она улыбалась, смеялась, во всю измазала лицо в сладкой белой субстанции с примесью тягучей карамели. Стучала ножками, обутыми в сапожки, по обивке дивана и не могла решить кому больше стоит уделить внимание. Ее мужу, любимому братику или же какому-то юноше, что привел первого.        — Я же лучший оппа в мире, Бэкри, — неловко улыбнулся Бэкхен, садясь на стул напротив, подвигая к себе чашку с кофе, но Чанель быстро поменял их напитки местами под недоуменный взгляд Бёна.        — Это капучино, а ты его не любишь, — отведя взгляд, произнес Пак, тут же делая первый глоток. Бэкхен лишь улыбнулся, пробуя свой кофе. Латте, с каким-то сиропом на дне, сладким и немного кислым на корне языка. Вкусно.       Облизнув губы, Бэкхен прислушался о чем говорили дети. Чансон что-то рассказывал про новый детский садик, про то какая там строгая воспитательница и что ему очень не хватает Бэкри там, что вот круто было бы переведись и она тоже. Бён уже был физически и морально готов сказать умоляющему взгляду сестренки «нет», но та сама выставила ладошку перед собой:        — Нет. Я думаю, нашим отношениям полезно расстояние, — тут же отправив ложку мороженого в рот.       Чанель рядом подавился, из-за чего пару капель кофе оказались на его одежде и столе. Бэкхен же сделал пометку в голове, что стоит запретить ей смотреть дорамы вместе с Бэкхи, потому что малышка слишком подкована в отношениях с другим полом. Лучше, чем он сам.        — Ты так думаешь? — склонил голову Чансон, тут же взгрустнув. — Ну, значит так надо.        — Не грусти, — Бэкри чмокнула его в щеку, очень крепко прижавшись губами, аж до мокрого следа от слюней, которые Чансон быстро вытер рукавом. Бэкхен едва сдерживался от хохота, настолько это выглядело комично. Пак тоже едва не хрипел в чашку.       Бэкхен прищурился, посмотрел на огоньки и вдруг осознал, что впервые за несколько недель чувствует себя спокойным. Словно над ним не было больше никаких проблем, что давили его к земле, на колени, что его больше не волновали ни соревнования, которые прошли неделю назад, ни сессия, которая до сих пор в разгаре у многих студентов, ни прошлое, ни будущее. Бён, кажется, научился дышать настоящим, чувствовать как размеренно бьется сердце, как циркулирует кровь в теле, как тепло и совсем не холодно. Он готов был отдать все, чтобы это состояние оставалось перманентным, постоянным и грело душу до самой смерти.       Чанель был рядом. И Чанель был одной из причин почему ему сейчас хорошо. Похоже ли это на то, что чувствовал по отношению к Ёнхо? Нет, определенно не то. Тогда, смотря на Со, он ощущал лишь в груди почти стискивающее счастье, от которого хотелось пищать, от которого хотелось кричать и биться головой об стол. С Паком хотелось просто быть рядом. Видеть как тот пьет капучино, облизывает губы от пенки, а спустя секунду улыбается, из-за чего глаза начинают ярко блестеть.       И это было такое новое чувство, совершенно непонятное, удивительное, но такое приятное, словно после долгого дня ложишься в кровать и крепко прижимаешь к груди подушку.       Бэкхен и не заметил как стал просто пялиться на Чанеля, а тот заметив, покраснел кончиками ушей и поджал губы, отворачиваясь. Малышня что-то бойко обсуждала про новый мультик, который, на удивление, смотрели оба, стучали ложками о креманки с мороженым, поэтому их переглядок никто не заметил.        — Эм, Бэкхен, — вдруг начал Чанель, повернувшись. Все его лицо, аккурат от уха до уха, проходясь по щекам, залил алый румянец. Такой, какой обычно бывает от легкого опьянения в аниме. Только сейчас они вдвоем не в аниме, а сидят друг напротив друга и нервно прикусывают и облизывают губы. Бён успевает взять салфетку и начиначать ее рвать на мелкие кусочки, пока Пак залпом допивает остатки кофе на дне чашки. — Мне кажется, нам надо поговорить. Выйдем?        — А малышня? — вскинув бровь, спросил Бэкхен, поворачиваясь и окидывая взглядом занятых Чансона и Бэкри.        — Мы у входа будем и попросим приглядеть баристу за ними краем глаза. Ничего не случится, обещаю.       Бэкхен кивнул, предупредил младших, пока Чанель сходил к кассе чтобы попросить об услуге. Юноша, стоящий по ту сторону у кофе-машины улыбнулся и кивнул головой.       На улице было прохладно и слегка морозило щеки и нос. Бэкхен засунул руки в карманы, перекатился с пятки на носок, пока Чанель шел в сторону лавочки под полный недоумения взгляд. Снег, падающий с неба крупными хлопьями, кружился и оседал на чужой голове тонким, воздушным слоем, похожим на тонкую белую вуаль.       Пак плюхнулся на скамейку, сцепил пальцы между собой и только когда Бэкхен сел рядом и достал руки из карманов, вскинул голову, развернулся всем корпусом, хватая чужие ладони в свои. Бён в который раз отметил для себя, что по сравнению с его эти ладони более горячие, более сухие и шершавые. А еще крупнее его. Такие мужские, ни в какое сравнение с его тонкими и аккуратными. Даже ногтевые пластины разные. У Чанеля есть грязь под ними, а у Бэкхена аккуратный маникюр от Бэкхи, которая упорно тренировалась для подруг на нем, да и для волейбола полезно.        — Бэкхен, я могу быть с тобой честным? — связующий ощутил как сильнее сжали чужие ладони его. Как большие пальцы огладили тыльную сторону ладоней.        — Да, думаю, вполне можешь.        — Сможешь на следующих выходных сыграть жениха Юры? Чтобы от нее отстали родители с этим замужеством?       Бэкхен нахмурился, выдернул свои ладони из чужих и прошелся языком по ряду зубов, надеясь, что это хоть немного его успокоит и приведет в какое-либо чувство после неожиданной просьбы. А он надеялся на что-то более… увлекательное и познавательное для себя? Возможно. Внутренне, Бэкхен не отрицал этого, а скорее даже всем сердцем ожидал, даже имел несколько вариантов развития событий и пару заготовленных ответов.        — Если очень надо…        — Да, — кивнул Чанель, откинувшись на спинку скамейки. Он выдохнул облачко пара, прикрыл глаза и заговорил довольно тихо, если сравнивать с громкостью, с которой он говорил раньше: — Тот мужчина, ее начальник, так и не отстал от нее. Я оставил ему знатный синяк на лице, поэтому сейчас он сильно прессует Юру тем, что подаст на меня в полицию, что он уже снял побои и осталось только подать документы. Ты бы видел ее сейчас…        — Нуна сильно волнуется?        — До истерик, — грустно улыбнулся доигровщик, проведя пальцем под носом, громко кашляя, хотя Бэкхен заметил, что это был плохо спрятанных всхлип, потому что вместо кашля из горла вырвался хрип. — Скорее даже моих. Очень хочется пойти и доломать тому долбоебу позвоночный столб, чтобы ходить не мог и срал только под себя, ты уж прости, но это правда. Юра итак бледная, а тут стала практически прозрачной, не ест, плохо спит и шарахается по углам, боится, что он за ней следит.        — А ответное заявление написать? — нахмурился Бэкхен, осознавая всю сложность ситуации.        — Пробовали. Не приняли, сказали, что нет никакого логического обоснования, поэтому единственный шанс сейчас — получить защиту от родителей, а это они обеспечат ей только когда узнают о скорой свадьбе. Мать, хоть и оказалась сукой, все же женщина и не сможет удержаться от все этой предсвадебной кутерьмы.        — Но ты просишь меня сыграть жениха. Что будет со мной, когда через неделю мы «расстанемся», — Бён подвигал пальцами в холодной воздухе, изображая сарказм. Чанель лишь закусил губу.        — Я не знаю. Надеюсь, что ничего плохого. Просто у меня действительно нет никаких достойных вариантов больше. Звать кого-то из команды тоже не вариант, у нас все в каких-то отношениях и делах.       Дело, конечно, дрянь. Бэкхен прекрасно это осознавал, поэтому лихорадочно перебирал варианты возможных партнеров Юре на ужин. В голове почему-то были лишь занятые юноши, такие как Чондэ и Сехун. Эти двое определенно произвели бы фурор в родительской голове, потому что галантные, веселые, заботятся о своих половинках. А каким бы парнером был Бэкхен? Слишком неопытным, незнающим что сказать и что сделать, а это для его двадцати с хвостиком лет чертовски стыдно. Он и на свидания настоящие не ходил. Ходил лишь только на те, что сейчас оставили шрамы на сердце.        — Как насчет Криса? Довольно обеспечен, культурный и с ним можно обсудить довольно много тем.        — Не подходит. Я его не переношу на дух. Давай продолжим наш разговор потом, а то я замерз, а малышня вон как прилипла к окну и не сводит с нас глаз, — улыбнулся Пак, вставая с лавочки и отряхивая с колен выпавший снег. Бэкхен тоже встал, но стоило ему сделать шаг, как он потерял равновесие, некрасиво падая вперед.       Прямо на грудь Чанеля. Как в сопливой дораме.       Бэкхен всем телом ощутил жар, а лицо жгло больше всего. Словно нос и уши поднесли к адскому пламени, хотя это может быть и мороз. Определенно мороз, иначе и быть не могло. Пак, кажется, не чувствовал себя неловко как тот же Бэкхен. Уверенно приобнял связующего, поставил на ноги, прошелся большой ладонью по лицу, убирая упавшие пряди со лба и глаз, и задерживая пальцы на чужой скуле.       Бён зажмурился, поджал губы и глубоко вдохнул, так, будто прямо сейчас уйдет с головой под воду и это его последний вздох. Чанель бросил короткий взгляд на окно кафе, где дети уже успели потерять к ним интерес, поэтому склонился и коротко поцеловал Бэкхена в сморщеный нос, а потом в правую щеку, но губ так и не коснулся, делая шаг назад, заводя руки за спину.       Стало холодно. Казалось, что он стоит сейчас на улице совсем без верхней одежды, потому что легкий мороз пробирался под ее подол и заставлял зябко ежиться. Раскрыв глаз, проморгавшись от легких слез, возникших из-за силы зажмуривания, Бэкхен уставился на Чанеля, смотревшего на него спокойно, без ненависти и ярости, привычной ранее, а с легкой толикой теплоты и нежности, как тогда в раздевалке или в коридоре после матча.       Он чувствовла легкие ожоги от прикосновений чужих губ на переносице и коже щеки. Теперь лицо пылало не от мороза, это уж точно.        — И об этом нам тоже стоит поговорить, но позже, хорошо?        — Когда? — почему-то шепотом выдал Бэкхен, сам плохо понимая, что сердце готово вырваться через глотку и устремиться к чужому теплу. Такому близкому и… родному.        — Как только уйдет зима. Не только с земли, но и из наших душ. Ты и я, — Чанель развернулся и бросил последнюю фразу ему через плечо: — пока не готовы. Мы легко разрушим все, что можем сделать вместе. Нам нужно больше времени. А пока пойдем, уже поздно, пора по домам.       И только сейчас Бэкхен осознал одну простую истину.       Он уже давно влюблен в Пак Чанеля, в самого ненавистного парня на этой планете, как казалось.

***

      Середина февраля. Бэкхен знал, что на этих выходных им придется сыграть с Юрой счастливую пару, потому что замену они так и не нашли. Чанель исполосовал взглядом вдоль и поперек абсолютно всех парней в коридорах и столовой университета, но никого дельного не нашел, только почти заработал нервный тик.       С Юрой Бён виделся тоже. Один раз, конечно, но виделся. Она заходила, окутанная тонким шлейфом приятных духов, приносила какие-то конспекты Сыльги, а та, тоже немного перегруженная, заставила ее пообедать вместе с ними в столовой. В тот день к ним еще подсели Крис, Минсок и Лухан, улучшивший свой корейский не только благодаря просмотру фильмов для взрослых. Чанель лишь улыбался, видя как сестра, словно вновь ожившая сидит напротив и за обе щеки уплетает рис по-тайски, купленный Ифанем.       Сегодня среда, и они с Чанелем возвращались с учебы вместе. Остановка была по пути, но вдруг Пак хлопнул в ладоши, схватил Бёна за локоть и потянул куда-то во дворы без всяких объяснений. Фраза о том, что ему нужно спешить домой была как-то слишком быстро проигнорирована. Доигровщик даже ухом не повел, лишь крепче сжал локоть и более уверенно потащил вперед.       Стоило Бёну понять куда его ведут, рука Пака сжала теперь его пальцы так крепко, что вот-вот сломает и уверенно затянул его в небольшой ресторанчик. Бэкхен не дышал, потому что отлично помнил район куда его затащили и место, где он сейчас отчаянно пытается выдрать свои пальцы из захвата, резало по мозгам воспоминаниями.       Тут даже пахнет также. Острыми приправами для закусок, немного рыбой и мясом. Тепло, так же как и средней школе, только раньше тут людей было раз в двадцать больше, явно не ноль. Шторка колыхнулась и им показалось лицо Со Ёнхо с каким-то соусом на щеке. Открыв рот чтобы поздароваться, юноша тут же закрыл его, нырнул обратно, а спустя минуту показался в более опрятном виде.        — Привет, Пак Чанель и… Бён Бэкхен.        — Привет, Со Ёнхо. У меня к тебе будет просьба, но сперва можешь нам накрыть сытный обед с тем супом, которым ты кормил меня в прошлый раз? Деньги есть, и посуду мыть не придется.        — Ага, — буркнул Бён, — деньги у него есть. Вчера опять питался одним раменом.        — С яйцом, между прочим, — садясь на стул, вскинул подбородок Чанель.        — Это я положил их в твой холодильник.        — Ну не бухти, Бэк!       Еда была вкусной. Этого нельзя было отрицать, просто сама атмосфера заставляла Бэкхена сутулиться и выглядить еще меньше чем он есть. Чанель же не видел этого, а когда доел, подозвал капитана и протянул ему ладонь, сказав фразу, что ошарашила Бёна:        — Будешь женихом моей сестры?        — Что, прости?        — Если вкратце, то я хочу тебя познакомить со своей сестрой, красоткой, между прочим, а вы с ней в субботу поиграете в женатиков, а там как пойдет, хорошо? Мне пиздецки нужна помощь, а за это Бэкхен тебя простит и вы поговорите, м? Как идейка? Мне кажется, на миллион!       Бэкхен не поленился. Перевесился через стол и со всего размаху лупанул ладонью Чанеля по затылку. Не пожалев силы. Тот мотнул головой, схватился рукой за раненное место и взвыл.        — Больно, блять!        — Ты ебанулся в край?        — Это ты ебанулся. Ударил так, словно моя голова мяч!        — Я тебе сейчас хребет сломаю, — цокнув Бэкхен, воинственно обошел стол и захватил шею Чанеля в сильный локтевой захват, начиная придушивать. — Ты нахуя его в свои мутные разборки впутываешь? Жить надоело?        — Отпусти, — захрипел Чанель, начиная стучать рукой по чужому локтю. — Прости, Бэкхен. Я не хотел.       Ёнхо лишь улыбнулся, прикрыв рот рукой.        — Бэкхен, ты стал действительно другим. Совсем не похож на мальчика из средней школы. В тебе не узнать того застенчивого и скромного парнишку. Чанель, я согласен помочь, но Бэкхен, давай действительно поговорим как старые знакомые. Друзья.       Бён ослабил хватку, чувствуя как почти навалился на сидящего впереди Чанеля, что умудрялся даже так поддерживать его морально. А еще строить свои щенячьи глаза. Это все ради Пак Юры, Бэкхен. Все ради нуны.        — Хорошо, давай поговорим.