Hey, man, save me.

      Мальчишка послушно идёт за мужчиной, чья большая рука в жёстких перчатках «без пальцев» мягко сжимает ладонь Тэхёна, на артистичных пальцах и выпирающих костяшках которой начинают подсыхать кровавые разводы. К Чону постоянно подбегают подчинённые, рация разрывается от новых и новых данных о проведённой операции и командир еле-еле успевает вникать в ситуацию и отдавать короткие распоряжения, при всём при этом, отслеживая состояние Тэ, которое несколько беспокоило Чонгука.       В целом, вся операция по взятию преступников под контроль длилась не более сорока минут. Даже смешно, потребовалось всего лишь воспользоваться вентиляцией, расположение которой так детально рассказал Тэхён, чтобы один из команды Чона пролез прямо к залу с заложниками, по достаточно широкой трубе, в лучших традициях шпионских сериалов, и запустил несколько химических гранат с усыпляющим газом. Затем военным оставалось лишь воспользоваться смятением террористов, находящихся в главном вестибюле кинотеатра, и, которые, услышав непонятные возгласы и выстрелы из основного помещения, не сразу заметили группу захвата, которая в ходе обмена выстрелами, смогла всё же прорваться в место с заложниками.       А дальше произошло то, начало чего как раз и застал Тэхён. А точнее – жуткую бойню. Началась перестрелка. По тем данным, которые получил в последний раз Чонгук, из преступной группировки только двадцать три человека из восьмидесяти трёх погибли в ходе операции. Остальные были либо ранены, либо захвачены врасплох, а потому целы. Но в любом случае, все они ответят за свои действия перед судом. Только кто-то перед земным, а кто-то (например, Миндже) - перед небесным.       Из ста двадцати четырёх заложников в живых из всего этого ужаса выбралось удивительно много. Учитывая расположение кресел в зале под наклоном и ограниченность пространства, то, что целыми и здоровыми (относительно) остались сто шесть человек, являлось настоящим чудом и отличным результатом для Чона, как для командующего операцией по освобождению. Правда, скажите об этом жёнам, матерям и детям восемнадцати людей, для которых этот ненавистный зал стал местом, где они навсегда закрыли глаза.       Невольно Чонгук подумал о том, что не сообщи Тэхён о том, что у преступников неполадки с взрывчаткой, Чон, возможно, и не смог спасти всех этих людей. Существовал риск, что паренёк что-то напутал и террористы, как только военными начнётся освобождение, подорвут всё к чертям собачьим. Но тут, как говорится, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. А Чонгук доверился Тэ, рискнул и теперь может себе целую ванну с шампанским устроить. Впрочем, все эти спасённые жизни, все они лежат в руках Тэхёна. В узких окровавленных ладонях мальчишки.       Когда они, наконец, выходят на воздух, то застают меняющуюся каждую секунду картину. Паника, хаос. Из зала выводят людей. Те, кто жив и сам может передвигаться, сразу же бросаются в объятья родных и близких, которых уже не может удержать никакие заградительные лента или забор. Они плачут и захлёбываются слезами, ощупывая родные, знакомые до каждой чёрточки лица, которые, как им казалось, никогда больше не увидят.       Те, кто был ранен, сразу же оказываются в надёжных руках докторов, которые резко бегают туда-сюда, стараясь максимально быстро помочь всем нуждающимся. Некоторых особо тяжелораненых грузят в машины скорой помощи, называя родственникам название больницы, куда они могут подъехать. Внутри скорой только врачи и пациенты.       Родственникам места нет, но они готовы и бежать за машиной следом, только бы спасли их дорогих, любимых людей. Тут же, в специальные бронированные машины заводят последних преступников, на которых толпа готова броситься в любую секунду и разорвать в клочья. Весь этот хаос освещается резкими, раздражающими глаза вспышками фотоаппаратов бессовестных журналистов, некоторые из которых наглеют до такой степени, что пытаются взять интервью у полуживого мужчины, которого собираются увозить на скорой. При этом военные стараются навести хоть какой-то порядок, оттесняя подальше репортёров, сопровождая заложников и родственников в палатку, где работает опытный военный психолог.       Чон замечает вдалеке белую макушку Шуги, который носится, словно угорелый, и умело координирует действия военных. Тут же Чонгук напрягается, чувствуя, как Тэхёна начинает бить крупная дрожь. Мальчишка выглядит напуганным и дезориентированным. Он вертит головой в разные стороны и сильнее вжимается в бок Чонгука, ища защиты, как маленькое дитя ищет опоры и поддержки в объятьях родителей. И Чону вроде бы и лестно, что даже в несколько бессознательном состоянии Тэ видит в нём надёжность, однако сейчас командир уже не может ничем помочь мальчику. Его нужно отвести, в первую очередь, к врачам, а затем, скорее всего, к психиатру.       Подводя Кима к машине скорой помощи, чего Чонгук точно не ожидал, так это того, что Тэхён резко отпустит его руку и неожиданно кинется к лежащему на медицинской каталке человеку, тело которого уже положили в чёрный мешок, но не успели закрыть.       - Сынхён-а,- Тэ подлетел к пареньку, губы которого уже приобрели синевато-серый оттенок, и начал трясти его за плечи, не обращая внимания на слегка опешившего врача и Чонгука, смотрящих с жалостью и состраданием на эту картину. – Вставай, Сынхён-а. Всё закончилось. Вставай.       Чон смотрел и понимал, что нужно остановить Тэхёна, который всё продолжал звать юношу, убитого в перестрелке. Это безумие заставляло увлажниться глазам мужчины и даже скатиться непрошенной слезе, а губам сжаться в жёсткую полоску.       - Пойдём, Тэхён-а, - голос Чонгука всё-таки немного дрогнул, когда он попытался оттащить паренька от бездыханного тела.       - Но Сынхён не хочет вставать, а его мама с младшей сестрой ждут и экзамен по экономике скоро. К нему нужно целый учебник вызубрить. Он мне сам говорил, - Тэ недоумённо смотрит на мужчину и слегка надувает губки, канюча и явно не соображая, что подготовка к экзамену больше никогда не будет волновать лежащего на каталке паренька.       – Ты поможешь мне его разбудить?       В глазах столько надежды и доверия по отношению к Чонгуку, что мужчина снова еле сдерживает наворачивающиеся слёзы. И ему не стыдно, что у него постоянно глаза на мокром месте. Просто он чувствует что-то вроде щемящей нежности, жалости и некоторой доли ответственности по отношению к такому сильному и храброму пареньку, который всё же сломался. Как надеется Чон, не навсегда.       Врать нехорошо, но доказывать парню, что его друг мёртв – глупая затея. Неизвестно, как это может отразиться на и так пошатнувшейся психике Тэ. Поэтому Чонгуку остаётся только мягко отстранять Тэхёна от каталки, слегка приобнимая за плечи и поглаживая ласково по спине и волосам.       - Идём, Тэхён-а. Его потом разбудят. А пока тебя должен осмотреть врач, - Чонгук по максимуму использовал мягкость своего голоса, говоря таким тоном, которым обычно разговаривают с больными, пьяными или детьми.       - Да? Правда, разбудят? Тогда ладно, - Тэхён сам вложил свою ладонь в руку Чона и как послушная овечка побрёл за мужчиной, всё ещё бормоча о том, как важно «Сынхён-и» побыстрее разбудить и напоить ванильным капучино.       Уже практически дойдя до свободной машины скорой помощи, где могли оценить состояние Тэхёна (Чон невооружённым глазом видел распухшую руку и огромные гематомы) и отвезти в больницу для госпитализации, их заставил остановиться звонкий голос паренька, который было слышно даже сквозь шум и гам вокруг.       - Тэхён-и, - тот самый паренёк, которого взял под свою опеку (если можно так выразиться) Юнги и который провёл всё это время безвылазно на территории рядом с кинотеатром, сейчас протискивался сквозь толпу людей, ничуть не церемонясь и продолжая повторять это имя, как в бреду.       Подлетев, наконец, к Киму Чимин сгрёб парня в ужасно крепкие и пропахшие отчаянием объятья. Не смотря на разницу в росте и телосложении (Пак всегда выглядел миниатюрнее) сейчас Тэ казался маленьким и беззащитным мальчиком, особенно, когда из его глаз полились ужасно крупные слёзы, застилая взгляд, заставляя громко всхлипывать и всё сильнее утыкаться в шею Чимина, вдыхая такой родной запах кожи.       - Чимин-ииии, - парня, как прорвало, если ещё недавно Тэ словно не осознавал, что происходит вокруг него, то сейчас, видя слёзы и неподдельную теплоту в таких родных глазах, Тэхён лишь чувствует ужасно огромную волну эмоций, которая приводит к пустоте в голове и мыслях. Остаются лишь чувства, которые вроде бы принадлежат Киму, а вроде и совсем чужие. Где-то на подкорке проскальзывает ощущение, что всё плохое закончилось, что он теперь дома, в родных объятьях о которых он мечтал столько времени. Но часть души, мыслей, чувств ещё ищут в каждом действии опасность, стараются быть всегда на стороже и не доверять никому.       Тэхёну просто хочется заснуть. Наверное, самое лучшее было бы поехать домой, но, когда Пак предлагает отправиться в их уютную квартирку, Тэ, перебивая Чонгука (который уже собирался настаивать на немедленной госпитализации Кима), резко замотал головой в знак несогласия. Почему-то казалось, что если Тэхён сейчас вернётся домой, то точно не сможет справиться с эмоциями. За эти дни он настолько отвык от нормальной жизни, от того, что можно не бояться за свою жизнь каждую секунду, что ему, как в случае с длительным голоданием, необходимо восстанавливаться понемногу. Для начала, спокойствие больничной палаты – самое то.       Юнги, наблюдавший издалека воссоединение двух друзей невольно улыбнулся. А затем отдёрнул себя, так как мужчина, военный, стоящий и бездумно тянущий лыбу – это странно. Хотя он мог себе позволить даже хохотать в голос, так как операция, в разработке которой Мин принимал самое активное участие, в целом, прошла успешно, а так же слово, данное одному несносному мальчишке, он тоже выполнил.       Чонгук же, в свою очередь, проводив взглядом скрывшихся в машине скорой помощи Чимина и Тэ (Пак так вцепился в Кима и так смотрел на врача, что ему разрешили сопровождать Тэхёна до больницы), всё-таки не удержался и подошёл к одному из врачей крутившихся поблизости.       Полученный от медперсонала ответ отложился в копилочку памяти, хотя Чон ещё не знал, что собирался делать с полученной информацией.       Но знание номера и адреса больницы, в которую увезла скорая одного конкретного парня, приятно грело сердце и оседало приятной нежностью где-то в глубине мыслей и чувств Чонгука.