Hey, man, save me.

      Чонгук просыпается в одиннадцать часов дня и чувствует себя практически бодрым. Ровно пятнадцать часов назад он смог вернуться в свою любимую квартирку вместе с Юнги, после чего оба парня разошлись по своим комнатам, даже не обмолвившись парочкой слов, и сразу завалились спать. Дни, насыщенные как физически, так и эмоционально, выжали по полной все силы, за что им и другим ребятам из спецгруппы дали выходные на неделю.       Поэтому Чон планировал, во-первых, отоспаться на годы вперёд, а во-вторых, наконец-то посмотреть какой-нибудь сериальчик на своём навороченном ноутбуке. Первую часть плана он уже начал выполнять.       Сон полностью восстановил физические силы мужчины, однако эмоциональное состояние было всё ещё неопределённым. Делая отчёт Намджуну сразу после того, как закончилась операция, и дело было передано другим специалистам, Чонгук был невероятно напряжён и собран, но полностью осознавал, какую огромную работу проделал он и его люди. Сейчас же все бурлящие эмоции, чувства, вскипающий в крови адреналин, всё это покрылось дымкой. Казалось, что всё произошедшее – было не более чем сюжетом какого-нибудь триллера, который Чонгук смотрел накануне. Всё, что наполняло душу буквально несколько часов назад, казалось, будто бы трогало и волновало Чона давным-давно.       Сладко потягиваясь и заваривая обычный чёрный чай, Чонгук ещё больше растрёпывал свои тёмные вихры, запуская ладонь между жестковатыми прядями. Юнги ещё спал в своей комнате, а Гуку было немного скучно.       Будить Мина обычными способами, которыми будят всех обычных людей, было не только бесчеловечно, но и ещё опасно для жизни. Юнги мог, не тратя много энергии, запустить первый попавшийся под руку предмет, а затем снова провалиться в сон, а на утро даже и не вспомнить этот инцидент. В своё время в Чона уже летали мобильный телефон, пульт от телевизора, подушка, теннисный мяч (непонятно как оказавшийся на прикроватной тумбочке), и даже пустая бутылка из-под пива.       Последнее особо впечатлило Гука, в десятке сантиметров от лица которого разбилась стеклянная тара, после чего, Чон справедливо отметил для себя, что даже случись пожар, Мина он будить не будет, уповая на то, что старший потушит чёртов пожар, мешающий ему спать, собственноручно.       Однако был один способ разбудить Юнги-хёна и не умереть неприятной и глупой смертью. Дело в том, что старший просто обожал кофе, и запах этого божественного напитка мог совершить чудо (читайте: разбудить Шугу). Поэтому Чон, недолго думая, ставит турку на плиту и начинает варить чудесный напиток.       Результат не заставляет себя долго ждать: аромат кофе распространяется по всей квартире и буквально через три минуты и двадцать девять секунд (да, Чон считал со скуки), на пороге кухни появляется сонное нечто, в котором только при большом желании можно узнать сурового, хладнокровного и дерзкого военного Мин Юнги. На щеке след от подушки, блондинистые волосы торчат во все стороны, один глаз так и не захотел открываться.       - Это что, кофе? – Мин наконец-то открывает второй глаз, одновременно резко вдыхая умопомрачительный аромат. – Что тебе нужно, мелкий?       Дело в том, что сам Чон кофе не пьёт от слова совсем, а Мин не дурак и даже в сонном состоянии способен построить следующую цепочку выводов.       1. Гук варит кофе;       2. сам он его не пьёт, значит, это для Юнги;       3. если Чон с утра пораньше варит кофе для старшего, значит ему нужно, чтобы Мин проснулся;       4. подводя итог, это значит, что Чону что-то нужно от Шуги.       Вывод, к которому пришёл Юнги, ему совсем не нравится, но злиться он не может, потому что ну как можно обижаться на человека, который сварил тебе кофе? Правильно, никак. Поэтому Мин лишь обречённо вздыхает и с благодарностью принимает кружку с ароматным и горячим спасением.       - Да так, ничего, хён, - не говорить же старшему, что Гуку просто скучно стало (тут даже кофе не спасёт от подзатыльника). – Дело есть. Нужно съездить кое-куда.       - Так, мелкий. Не надо мне тут загадок. Говори конкретно: куда, зачем и что мне за это будет.       - В больницу, - мысль пришла в голову Чона совершенно неожиданно и удивительно кстати.       - Зачем? Ты всё-таки поранился? Айщщ, говорил же, надо было сразу после Намджуна съездить к врачу, - Мин шипит раздражённым котом и, кажется, готов прямо сейчас, самолично, отволочить непутёвого младшего в ближайшую клинику. Удивительно, но за маской холодного и безучастного человека, прячется настоящая мамочка, которая готова устроить скандал, если ребёночек (читайте: Чонгук), например, вовремя не поел. Поэтому Гук спешит заверить Шугу, что дело совсем не в этом.       - Нет, нет. Со мной всё в полном порядке. Просто… - даже в голове мысль звучит ужасно странно, однако Чон всё-таки озвучивает её. – Помнишь того паренька, который позвонил нам из кинотеатра. Я вроде как пообещал вытащить его оттуда, но мальчишка был ужасно покалечен. Физически и психологически. Ну, и я… В общем… В общем, я думал съездить его проведать. Вот.       По взгляду старшего невозможно прочитать ни одной эмоции, но то, что на лице нет усмешки или раздражения даёт надежду на то, что Чона не высмеют и не покрутят пальцем у виска. Весь Мин выражает собой озадаченность и глубокий мыслительный процесс, но не более того. Всё-таки утром даже самые гениальные мозги дают сбой.       - Это Тэхён, который тот самый друг Чиминн-и? – наконец выдаёт старший и теперь приходит время Чонгуку смотреть с недоумением. Ибо с каких это пор, его старший хён, который даже его не называл ласкательной формой имени, использует такое обращение к какому-то пареньку, с которым знаком менее недели. К тому же, в этом «Чиминн-и» невольно проскальзывают отголоски нежности, как если бы человек рассказывал о невероятно милом щеночке, в котором души не чает.       - Так подожди. То есть того мальчишку, что всё время таскался за тобой зовут Чимин и он друг Тэхёна? Я правильно понял?       - Ну да, он поэтому там и крутился, так как за друга волновался, - пожимает плечами Мин.       Информация, конечно, сбивает немного Чонгука с ног, но это не меняет его первоначального плана проведать Тэхёна в больнице. Но идти одному было как-то до жути неловко, поэтому и хотелось затащить туда же хёна. А теперь, можно сказать, появился ещё один аргумент пойти старшему вместе с Чонгуком.       - О, отлично. Тогда тебе точно стоит пойти со мной. Может, встретишь там своего «Чиминн-и», - Гук специально выделяет последнее слово и поигрывает бровями, растягивая губы в коварную улыбку.       - Прекрати. Он совсем не мой.       - Почему я слышу в твоём голосе грусть?       - Потому что у тебя бурная фантазия.       - Да ладно тебе. Я же видел этого паренька. Он абсолютно в твоём вкусе. Невероятно милый и софтовый.       На это Мин мог бы послать маленького придурка куда подальше.       Но, блять.       Этот невыносимый мелкий абсолютно и безоговорочно прав.

***

      В первую ночь, проведённую в больнице, Чимин не отходил от кровати друга ни на шаг. Даже когда лечащий врач заверил, что жизни Тэхёна ничего не угрожает, а психическое восприятие нормализуется, стоит парню лишь отдохнуть и пропить курс каких-то таблеточек, Пак ещё долго выносил мозг бедному дядечке в халате о том, какие конкретно травмы они обнаружили у Тэ и какие методы лечения будут применять.       В обычной ситуации Чим представлял собой абсолютный комок деликатности, тактичности и скромности, однако, если что-то случалось с его близкими людьми, Пак, чтобы защитить их, мог превратиться в невероятно дотошную и наглую стерву.       После того, как Тэ проснулся, и они снова проревели в обнимку полтора часа, оба парня наконец-то успокоились и даже стали снова подкалывать друг друга. Тэхён старался все неприятные воспоминания запихнуть куда подальше. Конечно, ему, наверняка, потребуется помощь психолога, который вытянет из Тэ всё, что он сейчас так старательно прячет.       Но это потом. А сейчас он сидит на мягкой койке в белой, невероятно удобной стандартной пижаме больницы и лопает гамбургер, который ему принёс самый любимый и самый родной Чимин, сидящий под боком и рассказывающий забавные истории из универа.       Неожиданно в дверь палаты раздаётся тихий, даже какой-то робкий стук, который можно было бы и не услышать, если бы именно в этот момент Пак не сделал паузу в своём рассказе. Оба парня недоумённо переглядываются: врач после стука сразу бы зашёл, родители должны приехать только завтра, а больше стучать некому. Однако, стук повторяется и Чимин, словно это не палата, а их с Тэ квартирка, поднимается с больничной кровати и идёт открывать дверь.       Они не удивились бы, если за дверьми оказался декан или хозяйка снимаемой ими квартирки. Да, чёрт, они бы совсем не удивились, если бы к ним в палату завалились журналисты с центрального телевидения или сам мэр города.       Но они в абсолютном шоке.       Потому что того, что за дверью будут стоять командир военного спецподразделения Чон Чонгук с букетом лилий и невероятно красными щеками, и кончиками ушей, а также старший офицер Мин Юнги с коробкой лечебного женьшеня и пакетом с пончиками, они абсолютно не ждут.       Однозначно.