Узнать цену за твою любовь

«Наверное, было бы ошибочным полагать, что существует некий предел ужаса, который способен испытать человек. Наоборот, создаётся стойкое впечатление, что кошмар нарастает в геометрической прогрессии, когда тьма всё сгущается, ужасы множатся, одно несчастье влечёт за собой другое, ещё более страшное и безысходное, пока тебе не начинает казаться, что весь мир погрузился во мрак. И, может быть, самый страшный вопрос в данном случае таков: сколько ужаса может выдержать человеческий рассудок, оставаясь при этом здоровым и твёрдым?..»

Стивен Кинг «Кладбище домашних животных»

— Итан! Вокруг так тепло и уютно, к голым плечам прикасается мягкое одеяло, а вокруг душный воздух, пахнущий выпечкой и какао. Нехотя пришлось открыть глаза, и первое, что я увидел, были чуть помятые чёрно-белые фотокарточки, висящие над моей кроватью. Моя любимая, на которой мы с Джеймсом, приобняв друг друга за плечи, стоим на берегу реки. Сколько нам здесь, лет десять? — Итан!— об оконное стекло звонко стукнул маленький камешек, сопровождаемый задорным собачьим лаем. Откинув одеяло и слегка поёжившись от прохлады снаружи, я спустил ноги на белый пушистый ковёр и встал, спросонья шатаясь, подошёл к окну. Во дворе нашего небольшого дома стоял Оливер, вокруг него, вертя хвостом, скакал Рич — наш золотистый ретривер, подарок для нас с братом на Рождество. Я спешно щёлкнул шпингалетом и распахнул окно; стекло в раме мелко задребезжало, утренний ветер подхватил занавески, надувая их словно корабельные паруса. Я высунулся наружу, подставил лицо солнечным лучикам и прикрыл глаза. — Итан, сколько можно спать?— Оливер увидел меня и подошёл ближе, опёрся о старый дуб, ветки которого почти доставали до подоконника моей комнаты на втором этаже.— Спускайся. — Сколько времени? Брат деловито взглянул на запястье левой руки, на котором красовались часы с чуть поцарапанным корпусом, и, поблёскивая ими, ответил мне: — Без пятнадцати десять. Тебя мама два раза приходила будить. — Ну, я опять засиделся вчера,— улыбнулся я, ероша рукой русые волосы.— Ты что, уже ходил к реке? — Нет, я тебя, засоня, ждал,— фыркнул Оливер.— Если не спустишься через пять минут, я уйду один. Не отвечая брату, я мигом схватил со стула свою кофту и, хлопнув дверью комнаты, бегом спустился на первый этаж. На кухне мама как раз жарила блины, и я, чтобы она не заметила меня, быстро проскочил мимо двери. Уже натягивая кеды, услышал её осторожные шаги. — Итан, ты опять допоздна с книгой просидел?— выглянула мама из кухни. — Ну мам, мне же интересно,— надул губы я. Мама рассмеялась и жестом подозвала к себе. — Вот, поделись с Оливером,— она вручила мне небольшую коробочку.— И не гуляйте долго, приходите на обед. — Хорошо,— я чмокнул её в щёку и, забрав поздний завтрак, вышел на улицу. Летнее солнце щедро дарило свои свет и тепло нашему небольшому городку в Южной Дакоте, сюда долетал тёплый ветерок с реки, во дворе, на зелёной траве под дубом сидел мой брат. Иногда я задаюсь вопросом: интересно ли Оливеру — альфе, который на два года старше меня — возиться со мной? — Доброе утро, Итан,— через белый деревянный забор перевесился мальчишка в джинсовом комбинезоне. — Доброе, Джеймс,— я улыбнулся другу и подошёл к нему, протягивая открытую коробку с бутербродами.— Будешь? — Ты ещё спрашиваешь,— усмехнулся он и взял самый крайний.— Спасибо. — О чём шушукаетесь?— сзади подошёл Оливер, и в коробке стало на ещё один сэндвич меньше. Рич вертелся под ногами, выпрашивая лакомый кусочек. Глядя на то, как пёс прыгает и катается по земле, мы не смогли сдержать смеха. Вот они,— думал я тогда,—мои самые верные друзья — старший брат и живущий по соседству Джеймс. Они никогда не бросят меня, всегда будут рядом... — Итан,— холодная, словно неживая рука трясла меня за плечо,— Итан, проснись. Я открыл глаза и обнаружил, что нахожусь в своём доме во Флориде, на огромной двуспальной кровати, а надо мной стоит Джеймс, истерично будит меня и размазывает по красным щекам слёзы. — Ты чего?— я медленно окинул его взглядом, но стоило мне приподняться на локтях и сесть, как парень кинулся мне на шею. — Я уж думал, что ты таблеток с горя наглотался,— стискивая меня в объятьях, проговорил он. Только сейчас я заметил неприятное покалывание в глазах и липкость на щеках. Я что, плакал во сне? Сейчас всё происходящее казалось мне сплошным сном, или каким-то нереальным сюжетом из книги, которую, подсвечивая фонариком под одеялом, я читал ночью на втором этаже нашего старого дома в маленьком безызвестном городке. Мягко отстранив Джеймса, я оглядел комнату. Здесь ничего не изменилось: на стене всё так же тикали часы, откуда-то с кухни доносился шум холодильника, а за закрытыми окнами завывал ветер. — Итан,— Джеймс вытер глаза ладонью,— Харис приходил, и я подумал, что ты не захочешь видеть его сейчас... Я опустил голову и взглядом потерялся где-то в складках постельного белья. Домашние и уличные шумы привычные, казалось, раньше сейчас затмевали мой внутренний голос, мои мысли и даже стук моего сердца. Нет, это не может быть реальностью, это не может быть взаправду... —... Мне позвонил Оливер, велел посадить тебя на самолёт до Небраски,— вновь нарушил тишину Джеймс,— а ещё он сообщил мне кое-что важное... Я встал и, не обращая внимания на друга, отправился на кухню, выпил стакан воды. Всё это время парень следовал за мной, видно, боялся, что я сделаю что-нибудь с собой. Через час мы уже ехали в аэропорт. Моё плечо сдавливал и тянул вниз ремешок от спортивной сумки, внутри была одежда с обувью и для похорон, и для повседневной носки, неизвестно, сколько я пробуду там. Я и не заметил, как мы прибыли, как сидели в зале ожидания, как мой друг посадил меня на моё место и сдал мой багаж. Все его слова утешения, обещания позаботиться обо всём, что осталось здесь, во Флориде, я пропустил мимо ушей. Казалось, прошло всего пара минут, а самолёт уже садился в аэропорту Небраски. Словно находясь в трансе, я спустился на сухой асфальт посадочной полосы, забрал свою сумку и, смешиваясь с толпой, медленно двинулся к большому зданию, блестящему оконными стёклами на солнце. — Я здесь,— ко мне подошёл Оливер и одним лёгким движением забрал сумку.— Как долетел? — Нормально,— безжизненно отозвался я и последовал к его машине, оставленной на парковке. — Ты голодный, наверное,— брат открыл передо мной переднюю дверь, и я покорно сел.— Джош уже обед приготовил, нас дожидается. Твоя сумка на заднем сидении,— предупредил он. — Ага. Мы ехали молча, Оливер пытался вытянуть из меня хоть что-нибудь, как-то приободрить, но, сказать честно, у него это плохо получалось. Вскоре машина свернула на улицу с одинаковыми частными домами. Мощёные плиткой дорожки, небольшие клумбы и деревья на газоне, милые крылечки с ковриками у входа. На улице не было никого, все на работе и на учёбе. Завернув к одному из домов, Оливер остановил машину и забрал мою сумку с заднего сидения, мы вышли. Брат почти бесшумно открыл дверь и пропустил вперёд меня, затем зашёл сам. — Привет, Итан,— откуда-то из-за угла возник Джош — парень Оливера, омега чуть младше меня.— Проходи. — Привет,— я попытался улыбнуться, но меня уже крепко обняли в знак дружбы и, едва я успел снять кроссовки, потащили в дом. — Комната на втором этаже, по коридору и налево. Я застелил кровать, поэтому, если хочешь, можешь немного поспать перед обедом,— Джош занял место за разделочной доской. — Хорошо,— я прошёл наверх, нашёл нужную комнату и, не раздеваясь, лёг на однотонное бежевое покрывало. Отвернувшись к стене, я честно пытался уснуть, но сон почему-то не шёл, и я просто лежал с закрытыми глазами. Минуты текли медленно, а, может, и совсем быстро. Так, или иначе, но в дверь осторожно постучали, и в комнате появился брат. Я всё так же лежал, не шевелясь. — Итан, ты спишь?— Оливер аккуратно приблизился к постели. Я не ответил, и он нежно дотронулся до моего плеча.— Отдыхай, после обеда нам нужно будет поговорить о завещании,— он тихо вышел, оставляя меня в комнате одного.