Узнать цену за твою любовь

— Грэг, будь как твой брат. Всегда делай то, что велено. Будь жалким слабаком, желающим, чтобы другие принимали решения за него. — Эй! Что? Я не слабак! — Погоди, Вирт, я сейчас всё объясню. — Хорошо, объясняй. — Видишь, Грэг? Вообще ни капли силы воли. Вот таким тебе надо быть. — Но...звучит это как-то не очень весело. — Мир — очень печальное место, Грэг. В жизни мало чего весёлого.

По ту сторону изгороди (2014)

Что такое тишина? Наверное, самая оглушительная штука на свете. Пребывая в тишине, ты чувствуешь пространство, чувствуешь, как оно дышит, ощущаешь его каждой клеточкой тела, оно давит на тебя с такой силой, что ты начинаешь задыхаться, не в силах ни пошевелиться, ни позвать на помощь. Едва ты открываешь рот, как тишина заполняет тебя изнутри, ты чувствуешь, как по венам бежит кровь, как больно бьётся твоё сердце, как течёт время... О, время! Ещё одно весёлое, но и опасное изобретение жизни. Скажите, если бы вы не знали, что вы смертны...что когда-нибудь умрёте...стали бы вы тратить время попусту? Конечно, стали. Только осознавая, что жизнь коротка, что наше прибывание на земле не вечно, а успеть нам нужно многое, мы двигаемся вперёд... Слёзы сами навернулись на глаза, делать вдохи приходилось гораздо чаще, и я, разглядывая неровности стены через обои, задремал. Несколько раз, я и сам не знаю от чего, мои ресницы вздрагивали. Наверное, от садившейся на них пыли, которую было видно лишь в лучах, проникающих в комнату через оконное стекло и падающих на ковёр с причудливыми узорами в восточном стиле. Дорожки уже остывших слёз медленно подсыхали, оставляя после себя неприятные липкие следы. Сквозь пелену лёгкого сна я уловил тихий скрип половиц из коридора, кто-то подошёл к моей комнате и с приглушённым скрипом открыл дверь, приблизился к кровати, на которой я лежал. Тёплая рука мягко коснулась моих волос, погладила их, и с детства знакомый голос брата произнёс: — Итан, проснись. Обед готов. Еле успевший начаться сон спугнули, и я поёрзал, сминая покрывало под собой и давая понять Оливеру, что услышал его. — Спускайся вниз. Дверь слегка хлопнула, и по коридору разлетелись торопливые шаги. Дождавшись, пока всё утихнет, я сел на постели. Перед глазами всё плыло, голова гудела, и я встал, медленно подошёл к выходу, вышел в коридор, притворив дверь за собой. Ванная располагалась на этом же этаже. Прохладная вода лилась из крана, звонко ударяясь о керамику раковины; я подставил ладони под поток, набрал пригоршню воды и брызнул в лицо. Тоненькими струйками она стекала по шее, забиралась под рубашку, в которой я приехал, ткань тут же стала мокрой, как, впрочем, и волосы, по которым я прошёлся влажной рукой. Вода смывала с моих щёк солёные дорожки слёз, хоть немного, но прохлада заставляла забыть печали, горести и потери, так любезно преподнесённые мне судьбой. Закрыв кран и промокнув лицо и волосы полотенцем, я вышел из ванной и спустился вниз на кухню, где за столом меня уже ждали Оливер и Джош. Когда я вошёл, они как-то напряжённо улыбнулись, и брат взглядом показал мне на стул. — Приятного аппетита.— Пожелал всем Джош.— Итан, я старался. Надеюсь, понравится. — Приятного аппетита,— одновременно ответили мы с Оливером и взяли вилки. Ели мы в полной тишине, с улицы слышался шум редко проезжающих здесь машин, где-то лаяла собака. К этим звукам я старался прислушиваться, чтобы не чувствовать некую неловкость, витавшую в воздухе. Закончив прибирать со стола, Джош тактично удалился в их с Оливером спальню на втором этаже, в то время как брат сел напротив меня. — Итан, нам нужно серьезно поговорить...— Начал он, но тут же запнулся.— Ты всё ещё общаешься с Джеймсом? С тем, с которым мы дружили, когда жили в Южной Дакоте. — Да, он мой коллега по офису. И друг. Оливер как-то потускнел, потупил взгляд, кажется, что-то обдумывая. Что-то очень важное. — Ты же помнишь, когда мы переехали в Небраску? Тебе тогда было четырнадцать. Помнишь, как я гонял твоего первого парня?— с, наконец-то весёлой, усмешкой вспомнил брат. Он замолчал, но потом вновь продолжил, уже более натянуто.— Я хотел спросить, ты себе кого-нибудь нашёл во Флориде? Признаться, первым мне на ум пришёл Дэвид. Но он для меня всего лишь начальник, который клеится ко мне, он для меня, по сути, никто. — Нет. Джеймс пытался заставить меня сходить на свидание с одним парнем, но я всегда сбегал. — Значит, ты ни с кем не встречаешься. Это хорошо,— немного помедлив, ответил Оливер. — Почему?— я ничего не понимал. Ненавижу, когда он такой! Ну неужели нельзя сказать всё прямо, без этих ужимок и обходов вокруг? — Итан,— брат с какой-то особой нежностью взял мои руки в свои ладони. Он не делал так с моих четырнадцати лет, когда, сидя на кухне, объяснял мне, почему нельзя гулять с альфами гораздо старше меня, и почему нельзя оставаться с ними наедине.— Я не могу тянуть, я должен тебе сказать... Я смотрел на Оливера во все глаза, но в упор не понимал, что он пытается сказать мне. Да хватит ходить вокруг да около, просто скажи мне. —...Мама с папой ехали к тебе во Флориду, чтобы рассказать о завещании. Они составили его на случай, если вдруг с ними что-то случится... В носу неприятно защипало, глаза моментально стали влажными. Было видно, что и Оливеру тяжело говорить об этом, но он продолжал: —...Они разбились на машине, когда ехали по трассе на выезде из Джорджии... С ними...— до этого брат говорил скороговоркой, но сейчас его голос дрогнул,— столкнулась фура с метаном... Передо мной живо предстала картина взрыва... Мама... Ты же обещала, что с вами будет всё хорошо... — Всё в порядке, Итан, мы будем сегодня вечером... Машина горела, освещая всё вокруг себя: асфальт, лес, уже тёмный в вечерних сумерках, траву, увядшие от сильного жара цветы... Стойте, в салоне же остались мама с папой... Они не могут погибнуть... В одно мгновение где-то там, внутри, огонь вспыхнул ярче, рыжие и золотые искорки разлетелись в разные стороны, опаляя людей, которые пытались помочь всё ещё живым пассажирам автомобиля и фуры. Взрыв, и вот на месте, где только что пылал огромный костёр, уже лежат лишь обломки. Вокруг кровь и ошмётки тел... В воздухе витает отвратительный запах горелой плоти...Нет, родители всё ещё живы, они не могут погибнуть... Они точно где-то есть, они успели выбраться до взрыва... — Итан,— Оливер бил меня по щекам, приводя в сознание, Джош аккуратно протирал мой лоб мягким мокрым полотенцем.— Итан, приди в себя! Я медленно открыл глаза. Комната вся плыла и шаталась из стороны в сторону, свет лампы слепил, голова гудела, словно огромный рой ос. Я поднялся на локтях и сел на пол. — Слава Богу,— Джош отложил полотенце и обнял меня.— Ты упал в обморок, когда вы с Оливером разговаривали. Я так испугался, когда он позвал меня вниз.— Он немного отстранился, но из объятий не выпустил.— Ты помнишь, где находишься? Узнаёшь меня? — Погоди,— брат легко отодвинул парня, помог мне встать и, позволив опереться на него, повёл меня в комнату. Когда я расположился на кровати, Оливер сел передо мной на корточки. В комнате уже сгущалась темнота, сквозь шторы просачивались последние лучики заходящего солнца, пыль неспешно парила в них и оседала на мебель и предметы вокруг. — Ты должен поспать. Похороны только завтра, ты должен отдохнуть и набраться сил.— Брат заботливо погладил меня по голове, слегка взъерошил мои волосы.— Потом ты вернёшься во Флориду, у тебя будет неделя, чтобы собрать вещи и попрощаться с друзьями. Причину я объясню тебе завтра. Отдыхай,— Оливер вышел из комнаты, оставляя меня наедине с мыслями. Он же хотел поговорить о завещании, а я не могу стойко вынести даже новость о смерти родителей... Нет, я не плакал — слёз попросту не осталось. Я тихо лежал, наблюдая за удивительным вальсом пылинок, слушал тихие разговоры брата и его парня внизу. Вскоре сон и пережитые новости стали одолевать меня, я отвернулся к стене и, впервые за последние дни, крепко уснул.