Узнать цену за твою любовь

Машина ехала по почти свободной трассе, чуть слышно шурша шинами по асфальтовому покрытию снаружи. Этот ровный, умиротворяющий звук смешивался с подвыванием и особенно резкими порывами ветра и, когда мы пересекали мост, с плеском речных волн. Вскоре поле за окном с чернеющим вдали лесом и редкими одинокими деревьями ближе к дороге стало медленно перерастать в частные домики с небольшими коровниками или конюшнями. — Хочешь поспать?— раздалось в салоне, и тёплая рука коснулась моей кисти. — Угу. Я подсел к брату поближе и спокойно, прямо как делал это в детстве, опустил тяжёлую от роящихся мыслей голову на его плечо. Уже засыпая, я чувствовал, что Оливер старается дышать и шевелиться как можно реже, чтобы не потревожить меня. Сейчас он — единственный человек, которому я нужен. Нужен, просто потому, что есть... Сон не шёл — я просто дремал, но сквозь эту пелену мог поймать тот момент, когда мы въехали в город, и монотонный шум за стеклом сменился раздражающими гудками и криками таксистов, рычанием моторов и гулом от серой массы прохожих, одетых в одинаковые мрачные пальто и плащи. — Итан,— брат легко провёл ладонью по моим волосам.— Мы приехали. Я нехотя открыл глаза, поднял голову с жёсткой ткани пиджака — на щеке, судя по ощущениям, остался розовый след, который пройдёт только через несколько минут — и покинул салон вслед за Оливером. На улице накрапывал дождик, иногда он сбивал жёлтые листья с почти голых веток, и тогда они, кружась и вальсируя в полёте, приземлялись на зеркальные глади луж. Под зонтом мы вдвоём пересекли узкую, довольно тихую и пустую для большого города улочку, прошли перекрёсток, несколько магазинов и бутиков и вышли к кованым воротам. Обшарпанное трёхэтажное здание, многочисленные окна которого отражали серое небо и плывущие по нему облака, выглядело мрачным. Широкое крыльцо у самой первой ступени охраняли грузные каменные львы с раскрытыми пастями; перед домом, вдоль вымощенной камнями дороги выстроились клумбы с давно увядшими кустами астр. Метрах в десяти от них тихо колыхались на холодном ветру раскидистые ветки голубых елей. Преодолев ворота и аллею, мы поднялись к тяжёлым дверям с металлическими ручками в виде витых колец. — Заходи,— Оливер открыл передо мной дверь, пропуская меня вперёд.— Поднимайся по лестнице, и направо. Я всё же решил дождаться сопровождающего меня брата, а то как всегда запутаюсь в трёх соснах. Чистый холл с минимумом вещей и мебели — небольшая тахта, по бокам от неё два глубоких кресла и низкий стеклянные столик с ровной стопкой журналов годичной давности. Лестница, застеленная красным потёртым ковром, вела, судя по всему, на второй этаж здания, а точнее, к одинаковым дверям, расположенных ровно друг напротив друга. — Ты себя нормально чувствуешь?— Оливер мягко положил свою руку мне на плечо, я кивнул и последовал за ним. Как он мне и говорил, мы свернули направо и очутились в ярко освещённом коридоре, с каждой стороны чернели двери, из-под некоторых по голому кафельному полу стелился желтоватый свет. Время от времени слышались телефонные звонки, но короткие — две-три непродолжительных трели. Где-то в конце этой вереницы дверей, стен и пола, брат остановился у приоткрытой двери и, постучав, повернул ручку, пропустил меня вперёд. — Мистер Эванс уже ждёт вас,— коротко бросила секретарша, стоило мне лишь показаться на пороге комнаты. Смотря в одну бумагу, сверяясь со второй и заполняя третью, девушка всё таки подняла на нас глаза, быстро скользнула взглядом по мне и брату и добавила,— мистер Картер тоже там. — Хорошо,— улыбаясь, кивнул ей Оливер, запихивая меня сначала в комнату, а потом и в кабинет к нотариусу. Спиной к окну, за широким письменным столом из тёмного дерева сидел довольно худой альфа лет этак шестидесяти; длинные каштановые волосы зализаны назад, из нагрудного кармашка костюма выглядывает краешек платка. Прямо перед ним на столе располагалась стопка документов, органайзер с множеством ручек, карандашей и стикеров; фотография в рамке. За столом для переговоров сидел другой мужчина, слегка полный, с седыми волосами и лысиной на макушке. Как только мы вошли — я первый, за мной брат — оба поднялись со своих мест, приветствуя нас. Тот, что сидел во главе стола — мистер Эванс, по видимому — протянул Оливеру руку для рукопожатия, то же сделал и другой мужчина. — Мистер Эванс, мистер Картер,— брат подтолкнул меня вперёд,— позвольте представить — Итан Уолтон. — А, наслышаны, наслышаны,— заулыбался седой мужчина, поправляя галстук.— Бенжамин Картер, для вас просто Бен. — Приятно с вами познакомиться,— я учтиво кивнул и, как меня когда-то учили общаться с богатыми людьми из высших сословий, улыбнулся. Хотя, это мне сейчас делать было труднее всего. — Конечно, вам же за него ещё замуж идти.— Хохотнул Эванс, и в комнате повисло напряжение, хоть ножом режь. — Кстати об этом,— Оливер решил таки разрядить обстановку.— Итан живёт и работает во Флориде, и ему понадобится около недели, чтобы собрать вещи и попрощаться с друзьями. — Ну, в последнем нет необходимости.— Картер наконец-то сел на своё место, мы с братом опустились напротив него. Мистер Эванс давно уже расположился в своём кресле за письменным столом и исподтишка наблюдал за нами, вытаскивая какие-то папки и отдельные листы из стопки. — Я вас запирать под семью замками не собираюсь,— обратился Бенжамин ко мне,— поэтому с друзьями можете обращаться сколько хотите. За всё остальное не волнуйтесь — и вас, и ваши вещи я доставлю в целости и сохранности до Англии. — Всё это, конечно, замечательно,— подал голос Эванс.— Но нам нужно разобраться с завещанием. Поэтому вернёмся к нашим баранам.— И вновь смешок. В стороне от нотариуса лежала подготовленная стопка, взяв первый лист, он прочитал: — Завещание. Итак, мистеру Оливеру Уолтону переходит: во-первых, дом в штате Небраска, а так же хозяйственная утварь, находящаяся в доме. Во-вторых, участок земли близ Линкольна. Мистер Итан Уолтон, вам родители завещали движимое имущество, то бишь машину, но... сами понимаете, она сгорела... Я сглотнул подступивший к горлу ком, брат заметил это и мягко взял мою руку, согревая и успокаивая. Не хочу вспоминать ни свой ужасный сон, ни похороны, хочу всё забыть... Хочу, чтобы этого никогда не случалось... —... Поэтому вам родители завещали домашнюю библиотеку. Из здания мы вышли через несколько минут; Картер откланялся, пообещал, что пришлёт мне билеты на самолёт, как только я буду готов, сел в машину и уехал. Пока мы ждали наш автомобиль, припаркованный и оставленный на попечение водителя на другой улице, Оливер забалтывал меня. Я, конечно же, не слушал, у меня было над чем подумать. Дома нас встретил Джош, чуть ли не собственноручно переодел меня и усадил за стол с чашкой чая. Слушая рассказ своего парня обо мне и моём будущем, он всё больше расцветал, а под конец так и вовсе запорхал по кухне. —... Вот увидишь, Англия — прекрасная страна, жить будешь в поместье под Лондоном, сад, озеро рядом, конюшня — радуйся, не хочу! Да и свадьба тебе понравится... Меня как током ударило, мысли тут же улетучились, и я круглыми глазами уставился на Джоша. — Какая свадьба? — Твоя, чья же ещё? В Англии просто замечательные церемонии, не то, что у нас... Так, только свадьбы мне не хватало! —... Подберём тебе костюм, думаю, белый с пышным хвостом будет в самый раз. Кстати, у меня было что-то похожее, не по цвету, конечно, но по фасону... — парень, сверкая глазами, унёсся копаться в собственном шкафу, чтобы найти мне «что-то похожее». После ужина я ушёл собирать сумку, Оливер смог достать мне билет на завтрашнее утро, Джош всё же заставил померить костюм, который оказался мне на два размера больше, и потому висел он на мне как мешок. Уже ночью, лёжа в постели, я достал телефон и обнаружил сообщение от Джеймса, отправленное сегодня днём. В это время мы были у нотариуса. «Привет, скоро вернёшься? Я встречу тебя на машине. Напиши, когда прочитаешь». «Завтра днём, вылетаю утром. У меня есть новости, не очень хорошие». Отправив сообщение, я завёл будильник на пол шестого, заблокировал телефон и отвернулся к стене. Вскоре я начал засыпать и сохранил маленькую, уже умирающую надежду на то, что всё произошедшее за несколько дней — всего лишь кошмар, который я забуду, как только встану с утра.