Узнать цену за твою любовь

Я смутно помню как встал с утра, как Оливер отвёз меня в аэропорт и посадил в самолёт, сдав мой багаж за меня, как он велел позвонить ему по прибытию, и когда я буду готов вернуться. Нет, я был в состоянии здраво и трезво мыслить, просто сейчас я не мог выбросить из головы предстоящую свадьбу с нелюбимым и почти незнакомым для меня человеком. Бенжамин Картер. Что я о нём знаю? Да почти ничего, за исключением того, что это баснословно богатый старикашка-извращенец, чью фантазию будоражат лишь молодые, легкомысленные омежки «на одну ночь». Да я... я словно дорогая кукла, которую купили за кругленькую сумму в подарок избалованному мальчишке!.. Девушка убегает перед началом собственной свадьбы, путаясь в шуршащих складках белого подвенечного платья. Ладонью размазывая слёзы по щекам, а другой придерживая край подола, она забегает в по-весеннему цветущий сад поместья, только известными ей дорожками углубляется в заросли, попутно срывая с себя так мешающую фату и диадему, и попадает в тот самый маленький, заброшенный, но такой красивый уголок, который она нашла на днях, гуляя по аллее в компании занятной книги. Здесь так тихо и спокойно, недалеко от девушки стоит старая, полуразрушенная беседка из серого камня, обвитая тонкими, ползучими растениями с нежными белыми цветами; тут она обычно отдыхала в жаркие дни, позволяя себе распустить светлые волосы, снять шляпку и, может, подремать около получаса. Совсем рядом журчал ручеёк, его мягкие прозрачные волны сверкали на солнце и дарили прохладу этому хрупкому, совсем забытому уголку огромного сада — собственному маленькому мирку девушки, где она всегда могла спрятаться от внешних невзгод, от суровых родителей, которых заботило лишь будущее удачное замужество их дочери, от гувернанток, упорно вдалбливающих маленькой девочке правила этикета. Об этом месте никто не знал, здесь всегда было так спокойно, и в день собственной свадьбы с нелюбимым и омерзительным ей человеком, девушка пришла в свой собственный крошечный мир, чтобы проститься с ним, а затем неосознанно разрушить его, когда ворота родительского дома захлопнутся за ней. Сад будет постепенно чахнуть и увядать, не прозвучит в нём больше птичьей трели, ветер больше не взъерошит листву, и однажды поздней осенью последний жухлый, почерневший цветок упадёт на холодную землю — сад умрёт, всеми покинутый и забытый... — О чём задумался?— из мыслей меня вырвал голос Джеймса, я открыл глаза и оторвался от холодного автомобильного стекла. За ним промозглой погодой давала о себе знать осень, со своими вечными дождями. Парень вёл машину, иногда поглядывая то на меня, то на лобовое стекло, где не переставали работать дворники.— Итан?— он задержал вопросительный взгляд на мне. — Да так,— я сел удобнее на переднем сидении и пальцем провёл по запотевшему стеклу.— Об одной книге, которую мне читали в детстве. — И о чём она?— О, Джеймс, неужели тебе в самом деле хочется услышать ответ? Брось, мы не первый год знакомы, я знаю тебя как облупленного. Ты просто хочешь разговорить меня, не дать закопаться в себе, и в другое время я был бы тебе благодарен, но не сейчас. Сейчас я сам хочу подумать, понять, что же происходит и, возможно, найти выход хотя бы для себя. — Ну...я и сам уже не всё помню.

***

Утро следующего дня меня особо ничем не порадовало. Весь вчерашний вечер и всю ночь за окном барабанил дождь, в трубе шумела вода, и под редкими, но сильными порывами ветра почти облетевшие, тонкие ветки старого клёна, росшего у крыльца ещё до моего переезда в этот дом, стучались в холодное стекло. Везде было как-то темно, наверное, из-за тяжёлых, низко нависших над городом облаков; зашторенные окна, пустующие помещения с несколькими коробками по углам тоже не вызывали у меня особо тёплых ощущений. С кружкой быстрорастворимого кофе в руках я обошёл весь дом, голыми ногами ступая по прохладному полу, заглядывая в комнаты и, словно кого-то боясь, подавая в них голос; отчего эхо разлеталось по помещению, стихало и заменялось мелкой неровной дробью капель дождя. В спальне на тумбочке всё ещё стояли электронные часы, показывающие дату и время. 23 октября, вторник. 8:24 А на работу мне к девяти. Зайдя на кухню и вылив недопитый, уже остывший кофе — если эту бурду можно так назвать, — в раковину, я вернулся в спальню и переоделся в офисную одежду. Повернув ключом в замочной скважине два раза, я спустился с крыльца и уже хотел было двинуться известным маршрутом в офис, как меня остановил звонок телефона. На экране старого, но вполне приличного смартфона высветился номер Джеймса. — Доброе утро, ты уже вышел?— голосом друга прокричала трубка мне в ухо. — Ага, только дверь успел закрыть. — Отлично, я на машине. Жди. Вот всегда он так: не спросив, выдаёт факт, что сейчас приедет. И в самом деле, через пару минут у ворот, пока что, моего дома стоял автомобиль Тома, а за рулём сидел Джеймс. — И как он тебе свою машину доверил,— поразился я, садясь рядом с парнем на переднее сиденье.— Ты ж криворукий. — Да ну тебя, вчера же со мной ездил и ничего.— Надулся мой коллега и вдавил педаль газа в пол. До здания офиса ехать совсем недалеко, и потому Джеймс поспешил с вопросом, который, кажется, хотел задать мне ещё вчера, по дороге из аэропорта. — Так...что там случилось? На тебе лица не было, когда ты прилетел. — Нуууу,— я попытался растянуть слова, а заодно и время, надеясь, что собеседник как по волшебству забудет о поднятой им же теме.— Просто обычные похороны и разбирательства с завещанием. — И?— парень повернул на перекрестке и встал на светофоре. — И всё. — Итан,— Джеймс отпустил руль и всем корпусом повернулся ко мне; таймер на переходе медленно отсчитывал секунды.— Ты же знаешь, что я поддерживаю связь с Оливером? Не скажешь ты — скажет он. А даже если и не он, то Джош. — Ты знаешь Джоша? Откуда?— Серьёзно? Когда только ты успеваешь заводить такие знакомства, о которых даже я не знаю? — Не переводи тему, знаю и всё. Так мне звонить твоему брату, или ты сам мне всё расскажешь? Повисла тишина, загорелся красный, и мы снова поехали, из-за угла оживлённой улицы один за другим выныривали небоскрёбы, в многочисленных окнах которых отражались тучи без единого светлого пятнышка. Джеймс не отрываясь смотрел на дорогу, на его лице сменяли друг друга цвета фар впереди стоящих автомобилей. — Нуууу, — снова тихо протянул я, собираясь с силами.— Я выхожу замуж. Парень оторвался от дороги и пробки, которая обычно бывает в центре по утрам, круглыми глазами сушёной воблы уставился на меня и открыл рот, намереваясь что-то ответить. Обычно болтливый, он сейчас не мог выдавить из себя не то что слово, даже нечленораздельный звук, и просто открывал и закрывал рот. — В смысле?— наконец получилось у него.— Ч-ч-что?.. К-как?.. За кого?.. — Ну, в общем, это очень долгая история.— Промямлил я, пытаясь вывести из состояния шока своего друга.— В обед я тебе всё расскажу. — А-ага,— парень как-то дёрганно кивнул, повернулся к лобовому стеклу и заехал на обширную, заполненную другими машинами парковку. На этаж офиса мы поднялись молча и так же тихо разбрелись по своим «углам». Кажется, я даже уже смирился с нынешним положением вещей, всё же замужество — ещё не конец света, да и в Небраску, а затем и в Англию, по нашей с Оливером договорённости, я уезжаю только в субботу. Как только я снял пальто и занял своё место, в зале офиса включились динамики, и голос Дэвида попросил-приказал некоему мистеру Уолтону пройти в его кабинет. Узнав о моей маленькой «проблемке», Харис отреагировал вполне сдержанно, хотя, когда расспрашивал меня о моём будущем муже, в его голосе слышались нотки злости, словно, если бы Картер оказался сейчас в этой комнате, альфа разорвал бы его без малейшей жалости. Конечно, о теме нашего небольшого разговора никто, кроме нас двоих не знал, Джеймсу я не сказал — он до сих пор ходит с круглыми глазами, недобро косясь на меня. И что он там себе успел навыдумывать?