Начать сначала

      Тёмно-синее, усыпанное звёздами небо давно уже растянулось над полуразрушенным Хогвартсом. Лёгкий ветерок покачивал ветки деревьев в запретном лесу. Там, где-то в глубинах озера запела печальную песню русалка…       С момента войны прошло уже три недели, и сегодня Гермиону наконец пообещали выпустить из лазарета. Некогда огромные раны затянулись, оставляя за собой лишь уродливые шрамы, которые будут всю жизнь напоминать о тех страшных днях.       Дверь лазарета открылась, и в него вошла маленькая женщина в белом халате.       — Мадам Помфи, ну наконец-то, — Гермиона подорвалась с кровати. — Я уже могу идти? Всех выписали уже, кроме меня.       — Я бы, конечно, ещё вас здесь подержала, но вижу, что у вас уже заканчивается терпение, — женщина тепло улыбнулась девушке. — Вы можете идти.       — Спасибо.       Медсестра и рот открыть не успела, а Гермионы уже и след простыл. Она со всех ног неслась в Большой зал. Наконец-то она сможет увидеться со всеми. Наконец-то сможет поговорить с Роном. За всё время, пока она была в лазарете, он ни разу к ней не зашёл. Всё время ребята придумывали новые отмазки, а Гермиона всё ждала, когда он появится на пороге.       И вот, сейчас, перескакивая через ступеньки, обгоняя учеников, которые шли на ужин, она наконец добежала до огромной двери. Дверь Большого зала была открыта, и Гермиона с трепетом в сердце вошла в помещение. Когда-то величественный зал сейчас был украшен траурными чёрными гобеленами вместо привычных факультетских. Стёкла были выбиты, стены потрескались. Всё изменилось.       Раньше факультеты и преподаватели обедали за разными столами, а сейчас все ютились за одним общим столом. Каждый был равен. Каждый прошёл через войну…       Отыскав глазами друзей, девушка с радостной улыбкой направилась к ним, но по дороге её перехватила декан Гриффиндора. Милая женщина со всегда строгим выражением лица сейчас с мягкой улыбкой разглядывала свою любимую ученицу.       — Гермиона, — профессор МакГонагалл приветливо улыбнулась, — рада, что ты поправилась.       — Спасибо, профессор.       — Гермиона! — закричала Джинни. — Ну наконец-то!       Все сидевшие за столом хором кинулись на девушку. Каждый старался как можно крепче обнять подругу, как бы извиняясь за то, что не смогли защитить её. Со счастливой улыбкой Гермиона села со своими друзьями за стол и начала осматриваться: Гарри, Джинни, Полумна, Невилл, Дин, Симус и ещё десяток ребят с других курсов. Кого-то не хватало…       — А где Рон?       Сидящие за столом напряглись и опустили свой взгляд в тарелки. Такая обстановка изрядно напрягала Гермиону. Только она хотела открыть рот, как услышала громкий противный смех.       — Ах, бон-бон, ты такой храбрый, — повернув голову в сторону исходящего звука, Гермиона резко отвернулась и закрыла глаза, словно отказываясь принимать представшую перед глазами картину.       В обнимку с Лавандой стоял не кто иной, как Рон Уизли. Он что-то прошептал ей на ушко, и та ещё громче залилась смехом. Уизли окинул взглядом всех присутствующих и наконец заметил Гермиону. Этот взгляд… холодный, безразличный, как у чужого человека, пронзал душу. Он смотрел так, словно они с враждующих факультетов и никогда в жизни хорошо не общались. Ни слова не сказав, Уизли уселся рядом с Гермионой, и притянув Лаванду, посадил её к себе на колени.       Грейнджер посмотрела на остальных. Джинни, Дин, Невилл и Симус с отвращением смотрели на парочку. Гарри сжал кулаки так, что костяшки побелели. Полумна печально улыбнулась девушке.       — Ничего не хочешь сказать? — спросила Гермиона и сглотнула, проглотив стоящий в горле ком.       — А должен?       — Ну, не знаю. Я провела в лазарете три недели, и ты ни разу не зашёл ко мне.       — А с чего это ему к тебе приходить? — Лаванда решила влезть в разговор, но, увидев взгляд Гермионы, тут же заткнулась.       — С того, что я его друг. И ему не мешало бы сказать хотя бы «спасибо».       — А мне не за что тебя благодарить, — Уизли холодно посмотрел на неё. — Ты же хотела славы, вот ты её и получила.       — Славы? Да что ты несёшь? Мне не нужна никакая слава!       — Не нужна слава? То есть, ты просто по доброте душевной решила спасти меня?       Гермиона в шоке смотрела на того, кого ещё пару минут назад считала своим другом.       — А, кажись, я понял, — Уизли с насмешкой посмотрел на девушку. — Ты решила, что произошедшее в Тайной комнате как-то повлияет на наши отношения? Не будь дурой. Просто тогда грех было не воспользоваться ситуацией. Не стоит накручивать себя.       — Рон, я тебя не узнаю, — сказала Гермиона и посмотрела на парня. Он выглядел совсем по-другому. Из доброго мальчишки с голубыми глазами он превратился в холодного парня с суровым взглядом. — Что с тобой? Куда делся мой лучший друг, который был мне так дорог?       — Был дорог? Не смеши меня, — парень начал повышать голос. — Ты в упор меня не замечала! Я был лишь глупым другом знаменитого Гарри Поттера и самой умной Гермионы Грейнджер. Я был тенью. А сейчас, когда я стал популярен, ты наконец заметила меня. Ты не умеешь любить, Грейнджер. Даже сама профессор Трелони об этом говорила. В твоей голове лишь холодный расчёт и множество знаний из книг. Даже когда полезла под заклинание, ты делала это лишь для того, чтобы прославиться. Хочешь благодарности? Не жди её.       — Знаешь что, Уизли? — сделав акцент на последнем слове, сказала Гермиона и с отвращением глянула на бывшего друга. — Прости меня за то, что я спасла твою никчёмную жизнь. Наверное, нужно было, чтобы в тебя попали. И знаешь…       Договорить девушка не смогла. Вскипевший от злости Уизли замахнулся и со всей силы ударил когда-то лучшую подругу по лицу. Мгновение, и Гермиона уже лежит на холодном полу, держась за щеку, и под гневные крики друзей пытается встать. В глазах потемнело.       — Рон, какого чёрта ты творишь? — Гарри схватил лучшего друга и кинул того на пол. Все парни вышли из-за стола и направились к рыжеволосому, чтобы помочь Гарри вразумить парня. Он перешёл грань, и все это знали. И вот, когда Гарри замахнулся сделать еще один удар, его остановил холодный голос подруги.       — Стойте. Не трогайте его, — девушка кое-как встала на ноги с помощью Джинни. — Рон Уизли, мне не нужна твоя благодарность. Я спасла твою шкуру ради твоих родителей. Ведь я даже представить не могу, как бы по ним ударила утрата ещё одного сына. Вместо того, чтобы поддерживать их, ты расхаживаешь по замку с местной подстилкой, которая бросит тебя, стоит тебе потерять свою «популярность». Сними корону и вспомни о семье. Я своих родных уже вернуть не смогу, хоть они и живы. А ты можешь их обнять, сказать важные слова, но тебе, видимо, на это плевать. Мне тебя жаль.       — Мне не нужна жалость поганой грязнокровки!       Это стало последней каплей. Гермиона со всей дури зарядила бывшему лучшему другу по лицу и побежала прочь.