Начать сначала

      Очень часто люди задаются вопросом: «Что самое страшное в жизни человека?». Чаще всего ответом служит война и смерть. Но хотите знать, что самое страшное? Самое страшное — это быть преданым тем, за кого ещё пару недель назад была готова отдать жизнь. Тем, кого ещё недавно считала лучшим другом. Но сейчас…       Сейчас она бежит по пустому коридору. Щеку сильно жгло, а на глаза предательски навернулись слёзы. Пару минут назад её сердце, её гордость, её саму нещадно растоптали и выбросили, как ненужную вещь.       Теперь её душа, как и её тело, покрыты многочисленными ранами. Шрамы, которые не сможет залечить ни одно заклинание. Гермионе кажется, что это всё – чертовски несмешная шутка: сейчас к ней прибежит Уизли и расскажет, как они разработали этот план. Но, к сожалению, это не шутка, а жестокая реальность.       Действительно говорят — «Единственное, перед чем люди беспомощны, так это перед болью». Боль душевная, когда бессилие сильнее отчаяния. Боль физическая, когда смерть становится синонимом жизни. Человек всегда рождается один и умирает тоже один, а в промежутке бестолково мечется, пытаясь избавиться от гнетущего чувства одиночества, и редко удачно. Рождение и смерть — непостижимые таинства бытия, которым не присущ коллективизм. А боль… Боль — это как раз то, что между ними. В своей боли человек ещё более одинок, чем в смерти.       Потихоньку, словно специально растягивая страдания, к ней приходило осознание её одиночества и безысходности сложившейся ситуации. У Гермионы остались друзья, но совсем скоро каждый пойдёт своей дорогой, будет строить свою жизнь. И что тогда? Тогда она иногда будет заходить в гости к Гарри и Джинни. На каждый вопрос «Как дела?» в ответ будет звучать: «Хорошо», и так будет год за годом. Работа, скорее всего, станет её жизнью. А по вечерам дома её будут ждать пачка сигарет и бутылка вина, которые станут её верными друзьями. Как грустно, но, увы, чертовски реально. Но это дело будущего…       Сейчас была лишь белая пелена, застелившая глаза. В голове же вновь и вновь вспыхивали слова бывшего друга, а сердце так и норовило сломать рёбра и выпрыгнуть наружу. Единственное, что Гермиона знала наверняка, — это то, что сейчас она хочет спрятаться ото всех и просто отдохнуть, немного подумать.       Пробегая по очередному коридору, девушка наткнулась на знакомую маленькую деревянную дверь. Не колеблясь ни секунды, Гермиона вошла внутрь.       Каменные стены, ковёр темно-зеленого цвета, пара кожаных кресел возле разожженного камина — такую картину она увидела, когда вошла в Выручай-комнату, которая, казалось, сгинула в беспощадном адском пламени. Вот оно — её спасение! Только услышав звук закрывшейся двери за спиной, Гермиона наконец дала волю чувствам. Осев на пол и спрятав лицо в коленях, она горько заплакала. Горькие слёзы ручейками лились по её щекам, а тяжелые и нервные всхлипы нарушали безмятежную тишину комнаты.       — Ненавижу, — прошептала она, представив перед собой Уизли. Негодование, грусть, ненависть и злость разрывали изнутри. «Какая же я дура», — подумала девушка и покрепче сжала свои колени, словно пытаясь спрятаться от этого мира.       — Грейнджер? — вдруг раздался знакомый голос.