Юный падаван

      — А я посплю. Но сейчас еще вечер и вот по поводу него я ничего не обещал, — усмехнулся Энакин, накрывая теплую ладонь учителя своей и вновь теряясь в ощущениях. «Нет, я не смогу вести прежде, чем ты приласкаешь меня. Я слишком давно хочу почувствовать твои прикосновения. А вот потом, возможно…»       — А что, я что-то обещал? — притворно удивился джедай, закрывая за собой дверь и обнимая чуть дрогнувшего мальчишку уже со спины, проводя губами по кромке волос и убеждаясь, что они даже мягче и теплее там, над самой шеей, чем представлял Кеноби в минуты помутнения, не решаясь превратить поглаживание по голове в более интимный жест.       — Пахнешь так сладко, что хочется съесть: карамелью и корицей… — забывшись, прошептал магистр, продолжая целовать шею над воротом джедайской «униформы».       Меж тем юный падаван даже не успел ответить — когда его загривка коснулись теплые, чуть шершавые губы, он замер, пораженный новыми ощущениями. С первым же поцелуем сердце перестало биться спокойно, после сладкого шепота дыхание стало неестественно частым и поверхностным, Энакин невольно пригнулся, спасая неожиданно настолько чувствительную шею от обжигающих губ. Заныл низ живота, и ученик замер уже от удивления. Так быстро? От пары поцелуев? Почему?!       — Я же сказал, что только хочется, а не что съем! — удивился его непроизвольному движению Оби-Ван. Только что его обожаемый нахальный мальчишка едва ли не мурлыкал от невинных прикосновений и поглаживаний, а теперь уворачивается. Неприятно или слишком приятно?       — Или… теперь уже мне не стоит провоцировать тебя, мой… юный падаван? — вздохнул магистр, едва успевая в последний момент заменить обращение «мой нежный мальчик» на более привычное и менее провокативное.       — Провоцируйте… но не удивляйтесь, если я испачкаю семенем свои одежды прежде, чем вы успеете их снять, — хрипловато отозвался падаван, заставляя себя выпрямиться. Дрожь по его телу проходила просто оттого, что Он прижимался сзади. Просто от его голоса. Тепла. Запаха.       «Я безнадежен. Возможно, ты прав, и я еще ребенок — вряд ли взрослые так сходят с ума!» — с досадой и даже обидой подумал юноша. В его мечтах все было совсем иначе, начиная со стратегии, характера ласк и заканчивая раскладкой!       — Возможно, мне просто следует поторопиться, в таком случае? — сорвалось с губ магистра раньше, чем он осознал и принял к сведению предупреждение молодого ученика. Вздохнув от понимания, что он однозначно сходит с ума, Кеноби снова прижался губами к мягким светлым волосам на затылке и, притянув напрягшегося Энакина к своей груди, опустил руку на его пояс, ослабляя затянутый на нем узел.       -Ни в коем случае. Я не хочу потерять ни мгновения, — рвано выдохнул Скайуокер, игнорируя пробежавшую по позвоночнику дрожь и то, как лопатки покрылись мурашками. Ныло от наслаждения, казалось, даже нечто незримое вокруг него, а ведь это все, по сути, было столь невинно. В душе юного Избранного теплилась надежда на то, что его учитель не рассмеется, обнаружив такую яркую реакцию.       «Может, я просто слишком давно и много мечтал об этом?»       — Чудно… я и не хочу, — утешил его джедай, все же развязывая пояс и прижимаясь к юноше сильнее, жадно вдыхая сладкий аромат, исходящий от его волос. Какая тут спешка — мужчине бы надышаться этим теплом, насладиться вдоволь по-прежнему невинными, но куда более свободными, ласковыми и нежными прикосновениями, услышать еще раз, как его падаван прерывисто вздыхает, когда утыкаешься носом в особенно нежное и теплое местечко за розовым от смущения ушком. «Ведя речи искусителя, ты все же оказался столь неопытным в деле… очаровательно», --мысленно промурчал магистр, умиляясь и одновременно возбуждаясь от беспомощности юноши.       — Оби-Ван! — всхлипнул тот, вздрагивая и выдыхая первый стон, жалобно-недоуменный. Юноша не думал, что так приятны могут быть столь простые, казалось бы, поцелуи, и все еще плохо понимал, почему инстинктивно чуть нагибается, отодвигая шею и невольно прижимаясь сильнее тем, что ниже спины.       — М? — лениво отозвался мужчина, оглаживая крепкие плечи и прекращая дразниться, просто устраивая голову на левом плече ученика.       — Почему… почему ты не говорил, никто не предупреждал, что это так приятно? — едва отдышавшись, спросил Скайуокер, чуть поворачивая голову и глядя на учителя не долее секунды — после быстро отворачиваясь, злясь на себя за то, что так быстро покраснел. Действительно, как мальчишка!       — Предупреждать, что поцелуи — это приятно? — удивился его требованию рыцарь, прижимаясь щекой к шее юноши, размышляя о том, а не надо ли предупреждать еще о том, что падать больно, а световой меч жжется?       — Джедаям… запрещено иметь привязанности, ты же помнишь. Неудивительно, что описывать запрещенные действия как «настолько приятные» вряд ли станут, — предположил Кеноби наконец, пытаясь вспомнить, а когда и как он сам узнал, что приятного может быть в человеческом общении… и затрудняясь это сделать.       — Не только поцелуи, — вздохнул его ученик, улыбнувшись. Полностью прийти в себя ему мешало разве что тепло мастера и близость его губ к шее, но падаван хотя бы смог выровнять дыхание.       — Абсолютно все, что ты делал, было так приятно, что… я никогда не чувствовал такого. Лишать подобного — жестоко, — цокнул языком Избранный, прикрывая глаза и нежась в объятиях.       — Если никогда этого не знать — вполне себе жить можно… — подумал вслух Оби-Ван, переводя дыхание и слыша, как успокаивается бешеное сердцебиение падавана, блаженно прикрывая глаза. Кажется, он и сам прежде не чувствовал ничего… такого правильного — назвать это просто «приятным» было мало.       — И все равно этот закон ужасен, — пробормотал Энакин, набираясь храбрости и нежно касаясь губами виска, потом щеки, а затем и уголка губ своего мастера, умиляясь, несмотря на ощутимое возбуждение.       —…не думай об этом, — попросил Кеноби, разворачивая юношу к себе лицом для большего удобства и, опустив ладонь на горячую щеку, притянул его для долгого и нежного поцелуя в губы. «Мы и без того связаны друг с другом священными узами наставничества, а значит, нам — можно все, даже привязаться чуть-чуть сильнее…»       — Как скажете, учитель, — выдохнул Скайуокер, отвечая на поцелуй чуть более страстно, чем надо было бы, но не жалея об этом.       — Оби-Ван… — разорвав поцелуй, он мягко перенес ладонь джедая на свой пах, давая понять, что чистой романтики тот от него вряд ли добьется, пока все обстоит вот так.       — Мой нетерпеливый мальчик… — мурлыкнул в ответ Кеноби, усмехаясь, подталкивая ученика к кровати и попутно избавляя от многочисленных одежд, наконец, добираясь до нагого тела и судорожно сглатывая, облизывая мигом пересохшие губы. «Это все правда мне?.. Рельефные, но не слишком массивные мускулы, белая и даже на вид мягкая кожа, кремово-кофейные бусины сосков… а ведь я еще не добрался до свободных брюк, тем не менее заметно натянувшихся в паху!»       Энакину на секунду показалось, что глаза учителя пожелтели.       — Тебе все еще не нравится быть моим мальчиком? — хмыкнул тот, заметив легкий испуг на лице падавана, и пока что просто сел рядом, склоняясь к юноше и благоговейно оглаживая кончиками пальцев белую нежную кожу, невесомо касаясь его губ своими, но не углубляя поцелуй — Оби-Вану хотелось, чтобы его непослушный мальчишка сделал это сам, перехватил инициативу, если действительно хотел чего-то большего, чем простая ласка и тепло.       — Нравится… но вы этого не слышали! — чуть смутился Энакин, приоткрывая губы, втягивая учителя в глубокий поцелуй, обнимая за шею и невольно расплываясь в улыбке — все же прикосновение усов и бороды было несколько щекотным. Про непонятное видение он забыл, как только встретился взглядом с безумно родными и полными нежности голубыми глазами.       Хмыкнув, Кеноби прижался к ученику чуть сильнее, отвечая на поцелуй и с непривычной ему самому жадностью лаская податливые теплые губы, наслаждаясь теплом и ничуть не сдерживаемой страстью.       Во время поцелуя Избранный переместил руки чуть ниже, с удобством устроил ладони на спине учителя и чуть потянул тебя на себя. Юноше хотелось почувствовать тяжесть, тепло крепкого, тренированного, идеального тела мастера, и он капризно дернул его за край одежд.       — Я тоже хочу видеть! И чувствовать, — разорвав поцелуй, пояснил падаван и потянулся рукой к поясу, но не удержался и, закусив губу, погладил чуть ниже, даже через ткань чувствуя жар плоти.       — А ведь вы, наверное, давно этого не делали, учитель, — с притворным сочувствием заметил Энакин, облизываясь. Если бы ему разрешили прикоснуться там снова! Может, и не только руками…       — Не делал… чего? — не понял из-за прокатившейся по телу волны возбуждения, вызванного простым прикосновением, магистр. Да и в любом случае, какую вольность он мог себе позволить при необходимости постоянной самодисциплины, изнурительных тренировок и прочая, и прочая?..       — Этого, — усмехнувшись, Скайуокер сел, придвинулся ближе и, отвлекая растерявшегося мужчину легкими поцелуями в шею, скользнул рукой под ворох тканей, затем минуя и преграду в виде штанов, наконец прикасаясь напрямую к горячему, уже вполне твердому органу.       — А так, как сейчас сделаю я — и вовсе никогда, — прошептал юноша, решительно развязывая пояс учителя, приспуская мешающую ткань штанов и белья, после чего просто толкнул, прося лечь.       — Надеюсь, вам понравится, master, — еще тише выдохнул Избранный, устраиваясь меж ног джедая, и провел губами по стволу, надавил языком на головку, осторожно взял ее в рот, не веря, что сбываются уже все менее невинные мечты.       — Энакин… Эни… — простонал Кеноби, вздрагивая от дразнящего прикосновения пальцев напрямую к плоти, не защищенной многочисленными покровами, а затем окончательно теряя власть над своим телом и приглашающе разводя ноги, стоило этому мальчишке коснуться ноющего органа невероятно горячими губами и влажным язычком. Зажмурившись, Оби-Ван аккуратно опустил руку на затылок ученика, хотя бы нежными поглаживаниями благодаря за действительно незнакомую и безумно прекрасную ласку. Роли поменялись столь быстро, что мужчина не сразу понял, что теперь ему светит только пассивная роль.       — Я обожаю то, как вы произносите мое имя, — прошептал Энакин, отрываясь на мгновение, чтобы снять с учителя и рубашку. Уж он-то быстро свыкся с новой ролью и чувствовал себя просто идеально. Да, так еще правильнее, пожалуй…       «А без одежды ты еще прекраснее, как я и ожидал.»       Сглотнув, падаван вновь склонил голову и, охватив основание члена рукой, принялся помогать себе, поглаживать и сжимать его, старательно посасывая и вылизывая, целуя головку. Юноша не хотел торопиться, да и побаивался сделать что-то не так.       «Особенно когда заставляешь меня стонать при этом, не так ли?» — хотел было фыркнуть Кеноби, но с губ сорвался лишь новый, еще более протяжный и хриплый стон. Не слишком умелые (что ему, признаться, нравилось даже больше), горячие и мягкие губы сводили с ума не менее эффективно, чем нежные ловкие пальчики, но почему-то откровенная ласка лишь распаляла возбуждение и усиливала странное ощущение тянущей пустоты пониже спины.       — Эни… пожалуйста, дай мне… больше.