Дознание. Ободранный лорд

      С тех пор как его Вонючка, нагло задрав вверх подбородок, въехал в ворота Дредфорта, Рамси чувствовал себя так, как иногда бывало только с Русе – сдерживался, хотя всего распирало, и соответствовал, хотя чему именно? Имени лорда Болтона?       В первый момент его оглушило радостное возбуждение. Он готов был вылизать королеву Дейенерис между ног за то, что вместо дракона она отправила к нему Вонючку, которого он почти не рассчитывал вернуть обратно. Дредфорт сразу перестал быть унылым и блеклым, как плоть сгнившего упыря. Рамси насмотрелся на эту мертвечину до тошноты, даже выпивка зимой не приносила полного забытья.       После неожиданной встречи пытался успокоиться в своей спальне. Хорошее место для оживших воспоминаний. Взгляд тогда неожиданно уперся в зеркало: осунувшееся лицо с черными кругами под глазами, волосы разбросаны слипшимися сосульками –до зимы никогда так не выглядел. Он едва сдержался, чтобы не разбить это проклятое стекло в тысячу осколков.       Удерживая рвущееся из горла глухое рычание, Рамси бросился в кресло. Дело было не в зеркале и даже не в нем самом - его запущенном виде. И даже не в Вонючке, который своей посадкой, поворотом головы, неожиданно потемневшими волосами так напомнил принца Грейджоя из Винтерфелла. Только глаза были совсем другие, слишком серьезные что ли? Дело в том, что его возвращение и сладкие желания Рамси – не более чем очередной мучительный сон. Он их видел много, когда был пьян. А потом яростно дрочил в темноте. На самом деле не было Вонючки, которого он так хотел, и милорда уже не было. Они подохли еще зимой. Оба. Он никогда не был таким дураком, чтобы себя обманывать, как Грейджой, до того, как стал Вонючкой. Все изменилось. Осталась только жажда, заворачивающая все внутри тугим узлом. Но он должен получить то, чего хочет. Всегда получал.       Опрокинуть, подмять, залезть глубже так, чтобы увидеть этот взгляд, затравленный и принимающий все, что сделает с его телом милорд. А потом - рукой вдоль выступающего хребта по исполосованной спине. Как его Вонючка посмел сбежать и вернуться таким? Как это прозвучало… лорд-дознаватель? Нелепо. Если и кто мог носить такой титул, так это он сам. Лишать людей их секретов - привилегия Болтонов. А теперь дознаватель Вонючка поднесет лезвие к его шкуре? Да он даже боялся прикоснуться к свежевальному ножу. Стоило бы преподнести ему один такой в подарок. В честь вступления в должность. Рамси потренировал бы его, научил как им пользоваться.       Он вернулся к зеркалу, сорвал в нетерпении засаленную, порванную куртку. Нужна горячая ванна. И девка. Трахнуть ее можно быстро и просто, одной мысли о вернувшемся любимце, о том, как он его получит – уже достаточно. В паху ощущалось напряжение - так и девки не нужно, хватит собственной руки. И еще привести в порядок одежду и свой кабинет. Как он позволил тоскливому, полумертвому Дредфорту превратить его в какого-то убогого поселянина?       Рамси не мог сейчас просто протянуть руку и забрать игрушку. Лорд-дознаватель – чужое имущество. Но вернуть можно все, что знает своего хозяина. А в глубине командующего Дозором остался Вонючка, который принадлежит Рамси. И знает это. Он откликнется, если не пугать его сразу. Приманить и удержать. Только бы он не сбежал опять, не прислал сюда эту драконью шлюху, которая решила, что и север может накрыть своим горячим задом. Спалить принадлежащий только ему Дредфорт! Забрать его Вонючку! Шлюха!       Все последующие дни их, пути прошли так, словно он заплутал в лесу – без дичи и девочек. Между проблесками надежды и полной темнотой. Он мог бы выкрасть, отбить свою собственность, засунуть в один из домов этих сдохших за зиму поселений. И поставить солдат с вырезанными языками, чтобы возвращаться. Приезжать туда вместо охоты и снова видеть знакомые острые колени в темноте. Но почему он должен прятаться? Он уже не бастард. Здесь все принадлежит ему - законному лорду.       Сдерживать себя постоянно было трудно. Но еще Теон казался совсем другим. Слишком собранным и отстраненным. Держался прямо, смотрел в глаза без страха и вызова. Просто смотрел. А иногда отвечал так, словно Рамси – это история, которая давно не имеет значения. Она просто была. Когда-то. Это бесило до желания перерезать горло Кислому Алину, который ехал рядом и бросал слишком понимающие взгляды.       При первой их встречи в Винтерфелле Рамси сразу почуял надорванную шкуру принца Грейджоя, места, где мякоть обнажена и податлива. Для слова, ножа, твердого члена. Но лорд-командующий был слишком закрытым. Будто все, что имело для него значение – это ободранный недоумок Десница. Допросы нагоняли тоску. Для Вонючки Рамси допросил бы любого более ярко. А если бы в глазах Теона мелькнуло хоть что-то, кроме равнодушия и глухого раздражения, он бы вырезал все до деталей из каждого, кто видел Мормонта. Красным разметил бы дорогу к убийце. Но, казалось, Вонючка умер. Рамси искал его очень внимательно, сторожил в жестах и ответах лорда-командующего. Но увидел только одно – он был одинок в окружении ворон и не улыбался, хотя зубы у него теперь были. Он стал слишком новым. Незнакомым.       Когда Рамси вскрыл горло северянину, который смел угрожать его собственности, то, наконец, услышал знакомый, полный отчаяния крик. Это было восхитительно. «Не подходи ко мне».Такое мог желать только Вонючка, не лорд-дознаватель. Конечно, его любимец не посмел бы сказать подобное вслух милорду, но эта мысль всегда ускоряла ток его испуганной крови. И сейчас она вырвалась из Теона. Думая об этом, Рамси не мог уснуть всю прошлую ночь.       Рука потянулась к лицу, надавила на вздувшееся веко, и глаз обожгло болью. Ниже саднила щека. Пальцами можно было ощутить надорванную кожу скулы, провести по самому краю раны и задержать дыхание. Во рту сочилась кровью десна. Если пройтись по ней языком, а потом сжать губы, ноющие ощущения оборачивались жаркими, и паху становилось тяжело. Ему никто и никогда не разбивал так лицо. Разве что пара синяков после деревенских драк и однажды пощечина Русе. Это всегда только разогревало его злость.       Однажды около мельницы мать его ударила с размаха. Собранным кулаком в рот. Он тогда был меньше ее, упирался глазами в маленькую заляпанную мукой грудь. Удар отправил его на землю и об ступень головой. Тогда на него словно с треском свалилось дерево, все вокруг осыпалось искрами в глазах. Это было невероятно – ярко и шумно в голове. И он вынырнул на мгновение из-под воды, где сидел всю жизнь.       Мать касалась его только по необходимости. Смотрела редко, равнодушно, иногда брезгливо. Пара слов и долгое молчание. Она больше говорила с работниками, поселянами, приходившими за мукой, а он часто прислушивался к этим разговорам. Рамси привык видеть ее неподвижное лицо, спину, руки, ставящие на стол еду. Она бесконечно и терпеливо ждала чего-то. Тогда он думал, что может быть, его мать не всегда видит его и забывает о его существовании, потому что он время от времени становился невидимым.       А этот удар развернул к нему весь мир, сделал его таким безумно ярким и отчетливым. Тысячи глаз сразу посмотрели на него. Мать сумела это сделать. Он тоже хотел бы так. Чтобы все вокруг было искренним и откровенным. Не отстранялось. Этим же вечером он ударил кулаком в губы рыжую девчонку из деревни. Она громко вскрикнула, глаза стали огромными, наполнились слезами и страхом. Рамси снова почувствовал, как исчезает серость вокруг, мир заливают краски и что он не один, и разные чувства толкаются в нем. Он мог бы узнать все об этой рыжей, если бы захотел, разговаривать с ней. Это было весело. Теперь он понял, как все поменять. И мать не будет прежней. Но ударить она его больше не посмеет.       Рамси не ожидал, что Теон посмеет. Но когда его собственный нож вошел в тело, он снова вернулся в темницу Дредфорта, туда, где был с Вонючкой. Где нежно вскрывал его до нутра. Чувства вернулись. Не из-за боли, сковавшей руку, а потому что, наконец, Рамси увидел перед собой этот взгляд. Память о котором возбуждала его все три года. Не спасали ни упыри, ни вино, ни кровавые развлечения. И теперь он перед ним. Безумие, отчаяние и страх читались в глазах так открыто. То самое, когда с Теона снимали кожу, или когда он ждал, что это случится. Его Вонючка вернулся к нему вместе с болью. Он все-таки выжил внутри сбежавшего Грейджоя.       Удар сыпался за ударом, и Рамси не думал сопротивляться, только тело иногда отгораживалось само. Он хотел этого, потому что уходило напряжение, накопившееся в нем со дня их встречи в Дредфорте. Боль и открытость. Подтверждение, что не все еще пропало и умерло.       А сейчас он лежал на кровати, трогал свое больное плечо и совсем не хотел видеть Теона. Точнее лорда-дознавателя. Рамси испытывал знакомое приятное облегчения, которое обычно приходило после кровавого утоления жажды. После удачной охоты. Почему? Он хотел бы это понять. Избили его, а не он, как это было всегда. Как это должно было быть. А ему приятно касаться ран, словно собственных охотничьих трофеев. Он, то засыпал, странно успокоенный, то просыпался вновь. Ему приносили еду, но хотелось только пить.              ***       Рамси открыл глаза в полутьме. Теон стоял напротив и смотрел прямо на него. Из открытого окна дул неожиданно теплый воздух, кричали ночные птицы. Рамси не решался пошевелиться и разлепить спекшиеся губы. Чтобы Теон не сбежал, не исчез внезапно от малейшего неосторожного движения. Какое-то мгновения они просто смотрели друг на друга, потом Теон повел плечами и отвернулся. Сейчас уйдет.Рамси брякнул первое, что пришло ему в голову:       - Ты избил меня.       - Избил, - согласился он. – Ни в чем не виновного лорда Болтона. Хочешь получить с меня палец за это?       Хороший вопрос. Правильный. Рамси даже рассмеялся, хотя горло отчаянно саднило.       - Нет, прямо сейчас нет. Может, позже.       - Ты же знаешь, что этого не будет, Рамси, - и, словно закончив разговор, он посмотрел в сторону двери.       - Не уходи, - просьба прозвучала жалко.       - Почему?       - Ты же пришел. И потом ты мне должен. Пусть даже не палец.       - Ты должен мне гораздо больше, а потерял только зуб.       Возразить было нечего. Но Теон остался стоять в непонятной нерешительности. Сам, похоже, не знал, что привело его сюда и что держит. Рамси осторожно сел, голые ступни коснулись пола.Теон сделал шаг назад, с сомнением рассматривая его.       Он был красив, с этими шрамами на лице, с серьезностью и печалью, появившейся в нем. Рамси замечал скользившую обреченность, но не ту, что была в Вонючке, не сладкое затравленное смирение и униженность. В новой обреченности было что-то благородное. Как у сказочных принцев, которые слишком честны с собой и будут делать то, что должны, несмотря на мечты или чувства. Рамси не мог понять, хочет ли он Вонючку или такого Теона. Но хотел отчаянно.       Рамси протянул руку и осторожно обхватил тонкое запястье. Теон напрягся, но не сдвинулся с места. Рамси вдруг вспомнил, как он приучал к себе Кровавого. Тогда приходилось быть непривычно внимательным в каждом движении, приходилось себя контролировать. Он встал, не выпуская прохладную руку, мягко скользнул пальцами в ладонь. Плечо дернуло болью. Теон вдруг усмехнулся.       - Думаешь, я должен тебя пожалеть и остаться, чтобы ты меня трахнул?       Это было слишком сразу и прямо, но он не случайно так это спросил, наверное, думал об этом.       - Почему и нет? Тебя ведь никто не трахал очень давно.       - Может быть. Но теперь мне решать, делать ли это вообще и тем более с тобой.       В настороженном взгляде мелькнуло отвращение, и Рамси испугался, что он сейчас вырвет руку и уйдет, больше его не удержать, чтобы не произошло потом. Он потянул Теона к себе, и, не обращая внимания на плечо, обхватил левой рукой и прижался всем телом. Твердый член уперся ремень. Волосы, закрывшие ушную раковину, щекотали нос.       - А ты сделай это. Со мной.       Теон резко вывернул руку и отодвинул бедра. Рамси замер, пытаясь сдержаться, не впиться зубами в шею перед глазами.       Внезапно пальцы крепко сжали его член сквозь шерстяные штаны, прошлись снизу-вверх, словно оценивая размеры, вспоминая. Рамси перестал дышать. Потом присоединилась вторая рука, и завязки расползлись. Он отстранился и взглянул на Теона. Выражение его лица было совсем не читаемым. Незнакомым. Тот смотрел вниз, на собственные руки, обхватившие член, потом поднял глаза и облизал губы.       Все это как-то сбивало. Возбуждение смешалось с растерянностью. Когда Рамси понял, что Теон опускается на колени, по-прежнему странным образом рассматривая его лицо, он толкнулся в плотно обхватившие его руки в нетерпении, думая только о горячем горле. Теон замер на секунду, не опуская глаз, решая что-то для себя. Потом наклонил голову, и одним движением вобрал в рот член.       Это было одуряющее хорошо. Он удерживал его плотно, сильно заглатывал, пропуская глубже. Сразу нашел ритм, словно не было трех лет и лорда-дознавателя. Застонав, Рамси сжал чуть напряженные плечи у своих бедер. Грубая кожа куртки царапнула пальцы и мгновенно его отрезвила. Это не то, что мне надо. Он вдруг вспомнил, как поил водой измученного жаждой Вонючку, чтобы потом такого благодарного, трепетавшего от глупой надежды трахнуть жестоко, до крови.       Рамси сжал волосы Теона и оторвал от его себя. При свете горящего факела было видно, как блестел мокрый от слюны подбородок, а глаза смотрели вопросительно и как будто с иронией. Рамси сжал кулак, чтобы не ударить.       - Разве ты не этого хотел? – Теон спросил очень отчетливо и отрезвляюще громко.       - Нет, - Рамси покачал головой, и лицо резко обожгло болью. В единственном видящем глазе появилась муть.       - Чего же тогда?       Он спрашивал, как на своем дурацком допросе, словно заранее продумал каждый шаг в этой комнате. Рамси чувствовал себя глупо с мокрым членом, упруго раскачивающимся у рта, о котором он думал столько времени. Морщась, он левой рукой подтянул штаны. Нож словно снова вошел до рукояти в плечо. Если ему будет больно, он не сорвется.       - Разденься.       Теон поднялся с колен.       - Нет.       - Отсосать - пожалуйста, а раздеться - нет. Ты боишься? Не хочешь почувствовать себя Вонючкой, лорд-дознаватель?       Теон посмотрел в сторону, его горло дернулось, как это бывало раньше при внезапном испуге. В ответ член шевельнулся в штанах. Рамси мутило от напряжения, от того, что он не может ударить.       - Возможно, боюсь. Или не хочу, чтобы ты меня трогал, смотрел на то, что сделал со мною сам. Напоминал об этом.       Что он может на это сказать? Ни объяснений, ни оправданий у него не было. Он делал то, что хотел и как хотел. И мечтал бы вернуть все это назад. После насилия и крови нежные ласки не предложишь, даже соврать об этом невозможно, так это нелепо бы прозвучало. Сказать: «в этот раз я попробую поосторожнее?». Он знал, как Теон усмехнется и спросит: «с чего вдруг?»       Действительно, зачем мне быть осторожнее? Рамси поморщился – в паху все было невыносимо каменным.       - Но я могу тебе отсосать, если хочешь. Трахнешь меня в рот так сильно, как тебе нравится.       Зачем это ему? Почему он еще здесь?       - А потом?       - Потом я уйду. А завтра ты уедешь, Рамси. Ты не имеешь отношения к убийству. И у тебя нет повода оставаться.       Почему лорд-дознаватель уверился, что он не виновен, было не ясно, но и не имело значения. Главное сейчас придумать, что сказать. Такое, чтобы снять с него одежду. Теон стоял и ждал. Рамси, когда играл с Вонючкой, тоже ждал его слов. Либо они ему нравились, либо он его наказывал. Выигрывала только искренность или боль, и то и другое его всегда возбуждало.       Морда у него уже разбита, и свежевальный нож в нем побывал, но этого хватало только на быстрый отсос. А хотелось больше. Он мог бы попробовать быть искренним, сказать все, что вертелось у него в голове все это время. Других вариантов все равно не было. Почему бы и нет? Одним движением он затянул шнуровку штанов. Придётся потерпеть.       - Ты прав. Я хочу тебе напомнить обо всем. Мне нужен мой Вонючка, не ТеонГрейджой и тем более не лорд-дознаватель. Когда ты посмел сбежать вместе с моей женушкой, я думал, найду и изрежу. Чтобы у тебя не было ног. Мог бы тогда только сидеть или ползать. Волочь за собой обрубки. Мне бы хватило тебя такого. Надолго. Но вернуть тебя не вышло. Сначала Станнис, потом Дредфорт и зима. Невозможно прорваться дальше пары миль от замка – лошади не проходят, кругом мертвецы. Думал только о тебе, когда рубил их или резал кого-нибудь. Три года мыслей о сбежавшем Вонючке. Никогда не думал, что так будет. Странно, что не свихнулся. Наверное, выпивки в Дредфорте было достаточно. Даже когда Русе умер, и хозяином стал я, то думал все равно об одном. Тогда я кое-что понял про себя. Что прикован к Вонючке.       - Зачем ты все это говоришь? – скривился Теон. - Вонючки больше нет и не будет.       - Я тоже себя в этом убедил в какой-то момент. Но легче не стало. А потом, когда начал таять снег, я узнал, что ты жив и на Стене… В общем я был уверен, что доберусь туда в любом случае и верну свое. Но Мормонт... Он знал о Теоне Грейджое. Сказал, что королева собирается сделать его лордом-командующим. Если бы эта шлюха спалила Дредфорт, и то не было бы так отвратительно. Забрать себе лорда-командующего долбаного дозора, чтобы трахнуть, наказать за побег, невозможно даже лорду Болтону и Хранителю Севера. Для меня будто зима вернулась. Но когда ты въехал в ворота, я понял, что сделаю все. То есть вообще все, что угодно. И плевать на наездницу драконов.       Рамси не знал, что ему еще добавить. Он был предельно откровенен. Никому и никогда бы не сказал всего этого.       - Я не Вонючка.       - Я уже понял это, - он кивнул, жадно вглядываясь в невероятно красивое лицо.       - Ты думаешь, что из-за всего, что ты сейчас наговорил, я должен раздеться и раздвинуть задницу? Сделать так, чтобы тебе стало хорошо?       - Да. Раздвинь задницу для меня, - он сказал глухо, словно самому себе.       - Ты больной урод, Рамси, и ничто этого не изменит.       - Я знаю.       И Рамси шагнул к нему. Притянул за плечи, впился разбитыми губами в рот, думать о котором уже не было никаких сил. Вонючка, или лорд-дознаватель, или Теон – он подумает позже, а сейчас ему достаточно добраться до этого тела.       Хотелось протиснуться глубже:за гладкий язык, за лишние зубы. Рамси ткнулся языком в одну пустую десну, повозил в ней и почувствовал на груди твердую руку, готовую отпихнуть его. Отпрянул и остановился на губах, неподвижных, но мягких. Вкуса он не мог почувствовать, все перебивала его собственная кровь, сочившаяся во рту. Попытался просунуть руку к коже Теона. Но пробраться под рубашку мешала жесткая куртка и этот неподатливый ремень. Целовать и раздевать одновременно - было слишком трудно. На ощупь невозможно понять, за что тянуть.       Он никогда и ни с кем так не старался. Если бы было чем приковать, чтобы не вырвался и не сбежал, стоило бы сделать это, несмотря на последствия. А еще приходилось сдерживаться. Горел член, горело лицо и плечо, а поцелуй должен быть правильным. Рука Теона все еще предостерегающе упиралась ему в грудь, готовая толкнуть, но чего-то ждущая. Рамси иначе представлял себе нежную встречу с возвращенным Вонючкой. Но Вонючку он пока не вернул.       - Проклятие, это невозможно сделать, - он оторвался и стал расстегивать куртку.       Теон опустил руку и наблюдал за ним. Неожиданно хмыкнул.       - А ты и правда старался. Не ожидал.       Рамси не в силах сдержать рвущееся из горла рычание, рванул вниз рубашку. Ткань с треском разошлась. Теон дернулся назад, но он успел ухватить его за локоть.       Вот оно, это тело. Хотя теперь оно стало другим. Шрамы были совсем бледными, как старая, оставленная паутина. Без его внимания. Но они все равно были, никуда не делись и не денутся. Он провел языком от груди к плечу - под гладкой кожей чувствовались мышцы. Прижался губами к ключицам. Потом перебрался к шее, продолжая поглаживать, ощупывать это тело. Ему не нужно было света и глаз, что узнавать каждый дюйм. Ну, или почти узнавать. Теон дышал тяжело, напряженно. Ему нравилось или он терпел? Рамси не был уверен, что хочет знать ответ на этот вопрос. Прошелся рукой по твердому плоскому животу и ниже, к паху, забираясь большим пальцем под ремень. Медленно потянул за него.       - Я не уверен, что хочу этого, - вдруг глухо сказал Теон. – И позволю тебе.       И Рамси очень захотелось ударить, он сжал зубы.       - Ты хочешь. Иначе бы ты не пришел. Не взял член в рот и не позволил снять одежду. Признайся, ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, лорд-дознаватель.       - Кто может быть хуже тебя в моей заднице?       - Хуже просто никто. Я видел, ты не подпускаешь к себе близко никого из твоих ворон.       - Не хочу испортить, - усмехнулся Теон и посмотрел в сторону.       Рамси следил, как поднималась и опускалась его грудь от дыхания. Резкий порыв ветра ворвался вовнутрь, и запахло хвоей. Ночь была необычно теплой для этой весны.       Быстрыми движениями Теон ослабил ремень и распутал тесемки. Штаны грохнули на пол. Потом он стянул сапоги. И встал совершенно обнаженный. Бедра выглядели стройными и крепкими, пах зарос темными волосами, под ними ничего нельзя было разглядеть. Теон вздрогнул под взглядом, словно от холода. В нем проступила беззащитность и уязвимость, которую Рамси так долго высматривал.       Так захотелось сжать горло и ощупать пах, пробраться пальцами в эту поросль. Рамси вспомнил, как трахал его сзади, натягивая собачий ошейник, а Вонючка хрипел, худая шея была на изломе. Он едва не кончил от одной картины в голове. Снова схватился за плечо.       Теон подошел к кровати и обернулся.       - Ну и как мне расположиться? Как ты меня собираешься трахать?       Рамси заметался, не зная, что ему сказать, чтобы это было правильно. Открыл и закрыл рот.       - Не надо, Рамси, - вдруг сказал Теон. – Думаешь, будешь нежным, и я тебе поверю. Я знаю, что прямо сейчас ты хочешь хотя бы намотать мне на шею ремень.       - Ты бы согласился?       - Нет.       Хорошо, перенесем ремень на следующий раз.       - Чего ты хочешь?       Теон забрался на изножье кровать. Встал на колени и опустил голову на руки.       Рамси снял рубаху, потом сдернул штаны и сразу зажал основание члена, чтобы не кончить от одного вида.       - Давай уже. Засаживай, - услышал приглушенный голос.       Он приблизился и погладил отставленный зад. Провел пальцами между ягодиц. Там было тепло, даже жарко. Упавшие на кровать волосы Теона полностью закрывали лицо.       - Не хочешь смотреть на меня? - собственный голос звучал неузнаваемо глухо от возбуждения.       - У тебя рожа сегодня страшная, милорд.       Неужели он не боится? Вонючка всегда боялся. Хотя было заметно, как напряжены плечи. Всадить резко и быстро и трахать до крови. Если бы он мог видеть лицо и сделать надрез, чтобы его Вонючка взглянул на него блестящими от боли глазами.       Дырочка едва нащупывалась пальцами. Здесь никто не был три года. От этой мысли закружилась голова, вдруг и в самом деле захотелось быть нежным. Он мой и ничей больше.       - Здесь нет масла. Тебе будет больно.       - Когда это тебя останавливало? Давай уже.       Он меня провоцирует. Ведет себя нагло, как принц Винтерфелла.       Опустившись на колени, он прижался губами к входу. Стал лизать, выпуская слюну и собственную кровь, протискиваясь языком вовнутрь. Губы мучительно болели. Полностью сосредоточился, повторяя одни и те же движения. Член дергался, но он крепко сжимал его.       Рамси ускорил движения языка и почувствовал дрожь, потом легкое покачивание бедер, словно повторяющее ритм его языка. Все было мокро и горячо, и быстрый пульс стучал через кожу между ягодиц. Чуть отстранившись, он прижал большой палец к влажному входу, сунул его и стал двигать, разминая стенки этого мучительно тесного отверстия. Добавил второй.       Рамси уже не мог терпеть. В члене вот-вот что-то лопнет, и жидкость брызнет в стороны. Он убрал руку и прижал головку к входу. Войти было трудно, но бедра под руками мягко двигались ему навстречу. С каждым толчком он был глубже. Это было так невыносимо хорошо. До чего довели его три долгих года. Он кончит без малейшего движения в этой тесноте. Пришлось, с силой сдавить плечо, отвлечься на собственную боль.       Он начал двигаться сначала медленно, потом глубже, быстрее. Ударяясь с силой о влажные ягодицы. Мыслей уже не было никаких, только ритм и стягивающийся вокруг него пульс. В какой-то момент показалось, что он весь внутри Теона, и тело охвачено полностью, жадно и жарко.Конечности онемели.Вдохнуть не было никакой возможности.       Рамси сдался, чтобы умереть.И кончил.       Теон лежал рядом на боку, спиной к нему, от него слегка пахло хвоей и потом.       - Зачем ты убил того северянина? - вдруг неожиданно спросил он.       Рамси улыбнулся. Это было одно из приятных воспоминаний       - Он вел себя плохо, был дерзким с… лордом-дознавателем.       - Я так и думал, - услышал он тихий голос.       Теон помолчал и добавил:        – Я не приду к тебе больше, Рамси. И у тебя нет повода оставаться. Ты больше не подозреваемый. Уезжай прямо завтра.       Рамси притиснул его ближе и закрыл глаза.              Когда он проснулся, солнце падало на пустую половину кровати и сбитый мех. Теон сбежал, как и его Вонючка. Но уйти далеко и бесследно лорд-дознаватель не сможет. Рамси потянулся, плечо сладко заныло.