Загадки жизни (Riddles of Life)

Том проснулся первым, когда начало блекнуть утреннее небо. Он опустил взгляд на мальчика, который до сих пор крепко спал, не расцепив кольца рук на его шее. Том поморщился, потому как его левая рука ныла под тяжестью детской головы. Том аккуратно высвободил затёкшую конечность и опустил голову ребёнка на подушку, однако руки мальчика на удивление крепко обвивали его шею и расцепить их оказалось далеко не просто. На миг Тому почудилось, будто он никогда уже из них не вырвется, будто мальчик знает, кто он такой, и утащит его за собой туда, откуда выхода нет. По позвоночнику прошла волна паники, и Том приложил большее усилие, чтобы освободиться. Мальчик издал разочарованный потревоженный стон, и Том застыл. Он не хотел встречаться с ним лицом к лицу да и не знал, как. Но к большому его облегчению, ребёнок только перевернулся на другой бок, оказавшись к нему спиной, и до Тома дошло, что теперь он свободен. Взгляд переместился к окну. Там едва наметился рассвет. Том вновь перевёл взгляд на спящего сына. Вот он, его шанс сбежать отсюда без оглядки. Никто ничего не заподозрит, та пропойца не увидит здесь никакой связи. После новости о смерти Меропы он теперь мог начать жизнь — или то, что от неё осталось — с чистого листа. Какое ему дело должно быть до фриковатого ребёнка Меропы, чьим отцом он поневоле стал? Том стремительно схватил пальто и шляпу, зашнуровал туфли и покинул комнату до того, как проснётся мальчик вместе с его совестью. Сейчас, спускаясь вниз по лестнице, он осматривал обстановку более пристально, потому как минувшей ночью такой возможности не представилось. Зданию была не одна сотня лет, и пускай всё здесь было чистым, но выглядело тусклым и неприятным. Казалось, что-то в самом этом здании способно было высосать из жизни всю радость и надежду, и этот дом был последним местом, в котором хотелось провести первый день в году. — Доброго утра, мистер Томас. Надеюсь, вам хорошо спаслось, — вмешался в мысли Тома дребезжащий голос, и он, вздрогнув, обнаружил позади себя пожилую даму в пенсне. — Я Марта, работаю здесь. Мадам Коул ещё не встала, так что мне полагается позаботиться о госте, — сообщила она. — О, тогда, будьте любезны, передайте ей мою величайшую благодарность за ночлег, иначе я бы просто замёрз насмерть. Также, пожалуйста, принесите мои извинения за то, что не дожидаюсь личной встречи, ибо мне пора уходить, — торопливо проговорил Том, которому уже не терпелось оказаться на улице. — Но к чему такая спешка, господин? Ещё нет и шести, а Мадам не обрадуется, если вы уйдёте без завтрака, — сказала Марта. — Или это всё из-за Тома? — голос пожилой дамы посерьёзнел, а Том некомфортно поёжился, вспоминая о том, что сын носит его имя. — Почему? Почему вы спрашиваете? — Том очень постарался скрыть дрожь в собственном голосе. К счастью, у Марты, видимо, было слабое зрение, и потому она не могла углядеть внешнее сходство между ним с сыном (и почему Том вообще воспринимал его как сына? Пора бы уже выкинуть это из головы). — Видите ли, он никого к себе в комнату не пускает, да и не то чтобы другие ребятишки так уж рвались к нему. Кому ж захочется делить комнату с фриком, — заявила Марта. А Тома почему-то очень задело это "фрик". Пускай он знал, что это правда, но чтобы какие-то мещане так высказывались о наследнике Реддлов? Да представляла ли она себе, что многие из фамилии Реддлов в своё время служили при Королевском дворе и даже в Британском Парламенте? «Она говорит о безвестном сироте, а не о твоём сыне», — напомнил себе Том. — Нет, он ничего плохого не сделал, просто я спешу домой, — и также Том спешил закончить этот разговор. — Ему же лучше, а то какое же дитё обрадуется наказанию в первый же день в году? Даже такой чудной, как Том, — пробурчала Марта. — Наказанию? — Том, нахмурившись, обернулся к Марте. — Мадам предупреждала его, что если создаст каких-нибудь проблем, то будет один выметать и драить весь дом да и на пустой живот к тому же. Слушая об этом, Том стиснул руки, но Марта, похоже, ничего не заметила. — Видите ли, господин, на детишек мы руку не поднимаем, Мадам очень не любит суровых наказаний — этим наш приют и отличается от других, — продолжила она. Том сделал глубокий вдох, чтобы переварить информацию о "мягких" наказаниях в приюте Вула. Он не припоминал, чтобы хоть когда-нибудь в своей жизни пропустил приём пищи, однако по тону этой женщины было ясно, что голодать его сыну приходилось далеко не впервые. — Я не перестаю слышать о том, что все считают его фриком, однако лично мне он показался очень воспитанным мальчиком, — включился в разговор Том. Он просто обязан был это сказать и он не соврал. Его мальчик действительно нёс в себе аристократичную ауру, которая проявлялась без всякого труда. — Это Том-то воспитанный? Пожалуй, все несчастные случаи с другими детьми и украденные так называемым воспитанным мальчиком вещи стоит по-другому назвать. Когда они с Мартой спустились в холл, Том увидел стоящего там, на выходе в коридор, молодого парня лет пятнадцати-шестнадцати, расплывшегося в саркастической улыбке. — Джек, ты чего здесь? Пора будить детей, завтрак не будет ждать, — раздражённо обратилась к нему Марта. — А я и собирался, Марта, да услыхал тут, что благородный господин расхваливает нашего местного фрика, вот и решил вмешаться, — парень усмехнулся Тому. — Кстати, это же тот джентльмен, который загостил к нам прошлой ночью? Мадам сказала. Вы мистер Томас, да? А мы раньше не встречались? Какое-то лицо знакомое, — глаза паренька сузились. Но прежде чем Том успел ответить, по всему зданию раздался звонок. — Довольно Джек. Миссис Коул не обрадуется, если услышит, что ты докучаешь нашему гостю, так что ступай и собери детей к завтраку, — махнула рукой Марта, и парень, пожав плечами, ушёл. — Вы уж извините за него, господин. Он у нас тут самый старший из ребятишек, вот ему и поручили надзор за остальными, но уж больно серьёзно он взялся за свою роль, — извиняющимся тоном сказала Марта. — А может, полномочия вскружили ему голову, потому что говорит он скорее как задира, а не как надзиратель, — заметил Том с явным раздражением в голосе. — Что ж, можно и так сказать, но всё же насчёт Тома он не ошибся. Мальчик ответственен за череду странных происшествий с теми детьми, что с ним повздорили, и хотя мы точно не знаем, как он делает то, что делает, но все следы ведут именно к нему. Том со вздохом слушал рассказ Марты о сыне. Не оставалось никаких сомнений в том, что этот мальчик — настоящий наследник чокнутого семейства Мраксов. Однако для Тома этот факт не оправдывал обзывания ребёнка фриком. Что если его сын делал всё ненарочно? Что если он был точно так же беспомощен и растерян, как и другие дети? Если Том правильно помнил, то во сне мальчик издавал совершенно невинные мольбы. Что если окружающие просто не понимали его и толкали на неподобающие действия? Поглощённый собственными мыслями, Том и не заметил, как вошёл в столовую. А теперь увидел целую вереницу детей разных возрастов, с маленькими тарелочками в руках выстроившихся в очередь. Некоторые глядели на него, переговариваясь друг с дружкой вполголоса, но младшего Тома среди них видно не было. Ясное дело, его не допустят к завтраку до тех пор, пока миссис Коул не получит личное подтверждение от гостя о том, что тот не доставил никаких хлопот. Один за другим дети получали свою порцию еды. Том посмотрел в их тарелки: два тоста с джемом, яйцо вкрутую и стакан молока. И это весь завтрак? К тому же в новогодний день? А его сыну ещё придётся потрудиться, чтобы заслужить такую жалкую кормёшку? — У них всегда такой завтрак? — Том очень постарался скрыть презрительную усмешку. — Нет, господин, яйца или джем у нас припасены для особых случаев, как сегодня, а в обычный день им подают овсянку. Хорошо, что в этот момент внимание Марты занимали дети и она не заметила омерзения на его лице. Овсянка? Не существовало такой еды, какую Том ненавидел бы сильнее и выбрасывал всякий раз, как вынужден был есть, а его сын был обречён питаться этой дрянью каждое утро? Если мальчик в этом плане хоть сколько-нибудь походил на отца, то завтрак для него представлялся ежедневной пыткой. — Доброе утро, мистер Томас. Вы уж извините, что я так поздно встала, — произнесла наконец-то появившаяся в столовой миссис Коул. Вид у неё был несколько утомлённый: вероятно, спала она не слишком хорошо. — Надеюсь, ночью у вас всё было спокойно, а иначе... — Я хочу сводить его на завтрак, — поспешно выпалил Том, не дав ей закончить. — Что? — миссис Коул казалась ошеломлённой. Видимо, у неё попросту в голове не укладывалось, что кто-то мог пожелать угостить их так называемого фрика завтраком. — Я к тому, что он ведь снизошёл до того, чтобы впустить к себе чужака на ночь, и кроме того, вчера был его День Рождения, так что я хочу отблагодарить его. Миссис Коул оглядела его с той расчётливостью, какой не проявляла минувшей ночью, и в конце концов согласно кивнула. — Ну хорошо, можете взять его, но постарайтесь вернуться до конца дня, иначе нам придётся сообщить о его пропаже, ведь мы, как вы знаете, взяли за него ответственность. Том не был уверен, почему, но теперь в обращении миссис Коул уже не чувствовалось былой вежливости. — Я верну его до полудня, даю слово, — Том изобразил крест на своей груди. — Посмотрим, джентльмен, — усмехнулась она и выкрикнула: — Джек, вели Тому спускаться, и пускай оденется в новый комплект, который получил на Рождество. *** Маленький Том не понимал, что произошло прошлой ночью. Он помнил, что видел плохой сон. В действительности ничего нового, они у него часто бывали. Странные фигуры, разноцветные огни, неестественные создания и необыкновенные строения, взывающие к нему, были в его снах обычным делом. Он знал: эти сны пытаются ему сказать что-то, чего он ещё не понял. Однако сегодняшний сон походил на один из тех, какие являлись ему в возрасте трёх лет, когда он был заброшен в одиночестве в комнате под номером двадцать семь. К нему вернулось воспоминание о тех временах когда он хотел, чтобы окружающие поверили, что он никому не вредил намеренно. Ныне он больше не собирался оправдываться, а вместо этого научился получать удовольствие, видя, что люди боятся его, и тем не менее при нём осталась травматичная память о том времени, когда никого не было рядом, хотя он так в этом нуждался; о том, как заботились о других детях — даже о его обидчиках — а на него не обращали внимания; о том, как он плакал ночи напролёт, дрожа в одиночестве и в ожидании, что вот придёт отец и заберёт его из этого ада. Все эти воспоминания вернулись к нему прошлой ночью. А потом что-то произошло, кто-то прикоснулся к нему, и прикосновение это оказалось необычным. Таким, какого он никогда ещё не ощущал. Он чувствовал спокойствие, чувствовал безопасность, и это состояние было ему совсем незнакомо. Впервые за восемь лет своей жизни он по-настоящему спал без снов. Но кто же мог так к нему прикоснуться? Тот незнакомец? Кто этот человек? Куда он ушёл утром, пока Том ещё спал? Как они были связаны? — Эй, Фрик! Мадам ждёт тебя в столовой, спускайся в новой одежде, — заглянул в приоткрытую дверь Джек, вырвав Тома из задумчивости. Он скривился при виде самопровозглашённого приютского надзирателя, а на деле — придурка, каких поискать. В приюте Джек был самым отъявленным задирой и до некоторого времени как никто другой измывался над Томом, но всегда выходил сухим из воды, ведь фрики, по-видимому, заслуживают того, чтобы их шпыняли. Так продолжалось до тех пор, пока в один прекрасный день Джек не свалился в бадью с горячей водой и почему-то не мог самостоятельно выбраться, пока на помощь не подоспела миссис Коул. Всё произошло именно так, как того хотелось маленькому Тому, хотя он по сей день гадал, как это получилось. С тех пор Джек перестал проявлять к нему агрессию, хотя словесных подколок не оставил. Но на сей раз Том удивился его приказу. — Почему мадам хочет, чтобы я оделся в новое? — непонимающе спросил он. Весьма необычное требование со стороны миссис Коул. — Какая разница? — пожал плечами Джек. — Может, она таки нашла желающего купить тебя за хорошенькую цену. Да уж, и какого ещё ответа можно было ожидать от этого осла? Но маленький Том оставил его издёвку без ответа. Он чуял нутром, что в этот Новый Год всё изменится. И когда миссис Коул ему сообщила, что тот незнакомец — который, как выяснилось, ещё никуда не ушёл — сводит его позавтракать, маленький Том не усомнился в своей интуиции.