Загадки жизни (Riddles of Life)

Том бросил нервный взгляд на сына, молча идя рядом с ним. Мальчик не проронил ни слова с тех пор, как управляющая приюта велела ему составить их гостю компанию. Невозможно было понять, о чём тот думает, но у него, безусловно, была масса вопросов. Мальчик явно не удовлетворился тем предлогом, под которым его вывели из приюта, однако, в отличие от того, как повели бы себя в данной ситуации его ровесники, держался уверенно. Почему-то Том был благодарен за это. Он и сам понять не мог, откуда родилось это стремление провести время с сыном, от которого он должен бы бежать без оглядки. Он до сих пор с этим не разобрался. Но не мог ничего поделать с любопытством узнать мальчика поближе после всего увиденного и услышанного в приюте. Мужчина внимательно присмотрелся к мальчику вблизи. Для своих восьми лет тот был довольно высок. Худощав при своём росте, хотя назвать его тощим было нельзя — напротив, строение конечностей указывало на хорошую физическую форму. Потому неудивительно, что мальчик без труда поспевал за размашистой поступью отца. В утреннем свете кожа маленького Тома казалась такой бледной, словно состояла изо льда, а розовые губы выглядели пересохшими. Одежда его представляла из себя простой чёрный свитер и брюки. Даром что новые, они были ему коротковаты и потому казались малы, однако даже в такой незатейливой одежде этот ребёнок выглядел царственно. Шёл он, заложив руки в карманы. Его старший спутник вспомнил, что у мальчика нет перчаток. Этим ранним утром лондонская улица почти пустовала, в пределах видимости не было ни одной кареты или машины, так что до ресторана им пришлось идти пешком. Даже сквозь все слои собственной одежды Том ощущал кусачий холод, а маленькая шапочка мальчика не способна была прикрыть ему уши, которые вместе с щеками порозовели от мороза. Том ничего не смог с собой поделать и накрыл щёки ребёнка собственными руками в перчатках. Кожа была холодна, как лёд. — Что вы делаете? — вздрогнул маленький Том, и мужчина тотчас убрал руки, мысленно коря себя за то, что испугал ребёнка. Всё же он чужой для него. — Извини меня, Том, я просто хотел проверить, не замёрз ли ты, — попытался объясниться Том. Маленький Том нахмурился. Никому сроду не было дела до того, холодно ему или нет, и уж тем более никто его не трогал вот так. Почему этот человек настолько в нём заинтересован? Уж не думает ли над усыновлением? Да только кому захочется взять ребёнка с его-то репутацией. А может, Джек не просто так молол языком, и этот человек в самом деле хочет купить его и пользовать на своё усмотрение? Но этот незнакомец кажется таким благородным — неужели он пойдёт на подобное? — Сейчас январь. Разве странно, что можно замёрзнуть? — ответил маленький Том, чуть сдвинув брови. — Но твоя одежда кажется слишком короткой для такой погоды — неужели это правда рождественский подарок? — Том просто обязан был об этом спросить. На лицо ребёнка набежала тень. — Миссис Коул говорит, я слишком быстро расту по сравнению с другими детьми, а портной не может ежегодно подстраиваться под изменения моего роста, — маленькому Тому совсем не нравилось говорить на эту огорчающую тему. Он возобновил ходьбу. А мужчина сцепил зубы. Вот оно как, его сын испытывал проблемы даже по этой части? Просто потому, что отличался от остальных детей? — Постой минуту, Том, — окликнул мужчина, и ребёнок остановился, глядя на него вопросительно. А Том снял с себя кашне и плотно повязал мальчику на шею. От изумления тот выкатил глаза. — Зачем? — мальчику на самом деле хотелось знать. Такой жест доброты был ему совершенно внове. — Потому что тебе это нужно, иначе ты совсем замёрзнешь и простудишься, — сказал Том, тем временем принявшись вновь растирать мальчику щёки, чтобы хоть немного согреть. — Не простужусь, — пожал плечами маленький Том. — Я ходил по Лондону в старом свитере и не в такой холод, — несмотря на свои слова, он не мог отрицать, насколько приятно было прикосновение тонкорунной шерсти к коже, замёрзшей на холодном ветру с побережья Темзы, вдоль которой они проходили. Он не предпринял попытку оттолкнуть от себя руки мистера Томаса. На сердце у Тома было тяжело. Он положил руку на плечи мальчику и привлёк его к теплу своего пальто. На лице ребёнка ничего не отразилось, однако он и не оказал сопротивления, дав Тому понять, что тоже хочет тепла. В скором времени они пришли к одному из излюбленных для Тома ресторанов, куда он в студенческие годы частенько захаживал позавтракать вместе с друзьями. Очень старое и роскошное заведение для настоящих английских аристократов. Управляющий чуть заметно нахмурился при виде скромного одеяния маленького Тома, однако промолчал на этот счёт, учитывая, что мальчик пришёл в сопровождении благородного господина и давнего клиента, сходства между которыми он, однако, не разглядел. В помещении царило уютное тепло. Том повесил пальто и шляпу на спинку стула и снял перчатки, когда их сопроводили к свободному столику. Он заказал для них полный английский завтрак, а потом перевёл взгляд на мальчика, который с безразличием оглядывал интерьер, не проявляя присущего детям любопытства. — Ты говорил, что ходил по Лондону, — попробовал завести беседу Том, — но с кем? — он серьёзно не считал, что у кого-то в приюте нашлось бы время сводить ребёнка в город. — Мне не нужен провожатый, — ответил мальчик пугающе холодным голосом. И всё же мужчина выдавил из себя улыбку. — Бесспорно, ты очень умный ребёнок, но разве тебе не страшно потеряться? Самого его мать до старшей школы не отпускала погулять по крошечному Литтл-Хэнглтону, а этот ребёнок совсем один бродил по такому крупному городу, как Лондон? — Не потеряюсь. Я гуляю один с первого класса и узнаю любую улицу, по которой однажды прошёл. Сейчас я знаю большинство лондонских улиц, — в голосе мальчика прозвучала нотка гордости. Том знал, что дети, предоставленные самим себе, рано приобретают определённые навыки, однако услышанное им сейчас было достойно похвалы даже для ребёнка. — Тебе необходимо знать, что в Лондоне немало опасных людей, которые похищают таких, как ты, детей для всевозможных незаконных дел, — Том не скрывал своего беспокойства. Он по-настоящему тревожился из-за того, что одинокий ребёнок мог стать лёгкой добычей для преступников. Маленький Том тоже почувствовал его беспокойство, которое было для него совершенно ново. Когда бы он ни задержался дотемна, миссис Коул обычно бранила его, а иногда и наказывала; Марта иногда давала ему лекарство или горячей воды, но это скорее из-за опасения, что если он заболеет, то ей придётся возиться с таким фриком. Сейчас же в голосе этого мужчины звучала неподдельная обеспокоенность, совершенно не знакомый ему тон. Всё это было крайне смущающе. — Я могу себя защитить, у меня уже был опыт. Маленький Том не соврал. Джек с его дружками были не лучше преступников и по слухам имели какие-то дела с контрабандистами. Если уж Том с ними сладил, то при необходимости справится и с настоящими преступниками. Это неправда, что плохие люди его не волновали, и всё же делаться сильнее казалось ему более полезным, чем прятки за закрытыми дверями. Этот мир — не для слабых. Тем временем им принесли готовый заказ. В него входил бекон, сосиски, яйца-пашот, консервированные бобы, поджаренные помидоры, грибы, картофель в мундире, тосты, белый и черный пудинг, как в традиционном английском завтраке, с дополнением в виде апельсинового сока и крупного заварочного чайника. Не просто завтрак. Обед и ужин в одном на целую неделю в приюте Вула. У маленького Тома заурчал живот, напоминая о том, что он ничего не ел вот уже двенадцать часов. Аромат пищи здорово его взбудоражил, но всё же мальчик, как подобает ребёнку из благородных, дождался, пока мистер Томас наполнит его тарелку. Том заметил, что ребёнок знает правила столового этикета, и если бы не одежда, никто бы и не догадался, что он новичок в подобном месте. Сам мужчина голода не испытал: последний ужин у Мариуса Блэка был более чем щедр, да и потом, в голове у него нёсся нескончаемый поток мыслей, так что думать о еде было просто невозможно. Так что он лишь попивал потихоньку чай, наблюдая, как ест мальчик. При всех манерах за столом, охота, с какой маленький Том поглощал еду, выдавала то, насколько он на самом деле проголодался. У Тома щемило сердце: наследник Реддлов ел как следует впервые за восемь лет своей жизни. Впервые Том испытал лёгкое сожаление по поводу того, что не интересовался заявленной беременностью Меропы. Том даже удивился ходу собственных мыслей. До вчерашнего дня он не испытывал к той ведьме ничего, кроме презрения. Казалось, с той минуты, как он вырвался из её ловушки, ненависть гнев и отвращение стали движущими силами его жизни. Он знал, что никогда уже не оправится от полученной травмы. Но каковы могут быть пределы ненависти и обвинения по отношению к покойному человеку? Все негативные чувства уже потеряли остроту, оставив после себя вакуум. Имя Меропы Мракс ничего больше для него не значило. Место покойницы в его сознании занял живой дышащий ребёнок. Помимо прочих способностей, маленький Том, как оказалось, обладал бо́льшим аппетитом, нежели его сверстники. У него ушло совсем немного времени на всю приготовленную для него еду. Привередой его не назовёшь. Прикончив стакан сока, мальчик аккуратно промакнул рот бумажной салфеткой и поднял глаза на Тома. — Спасибо за еду, сэр, — поблагодарил он своим холодным манерным тоном. — Где ты научился пользоваться столовыми приборами? — с неприкрытым изумлением поинтересовался Том. Уж чего-чего, а такого умения от ребёнка из сиротского приюта он ожидал в последнюю очередь. — Я видел, как ими пользуются господа и дамы в ресторанах, пока ходил по улицам. Я не забываю ничего, что видел, — буднично произнёс Том. Он запоминал нормы этикета отнюдь не потому, что так уж хотел стать одним из тех благородных джентльменов, просто он видел необходимость соблюдать эти нормы, чтобы произвести положительное впечатление на людей, которые в дальнейшем могут поспособствовать тебе в достижении цели. Он применял эту тактику на школьных учителях, чьё отношение к нему не подвергалось искажению через призму слухов о его "фриковатости", и в результате ему всегда разрешали уйти с занятий пораньше. — А чем ещё ты занимаешься, кроме прогулок? Должно же у тебя быть какое-то увлечение. Подсознательно Том хотел найти в этом ребёнке ещё какое-нибудь сходство с собой, помимо внешности. И отчаянно желал игнорировать его связь с Меропой. — Мне нравится читать, — немного подумав, ответил маленький Том. — Я прочитал все учебники ещё до первого триместра, а после них учебники за следующий класс. Я стараюсь заглядывать в общественные библиотеки и книжные магазины, но не могу там ничего купить или одолжить, так что просто стараюсь задержаться там как можно дольше. Том испытал облегчение: его сын не был безграмотен, как родня по материнской линии, а унаследовал отцовскую любовь к книгам. В поместье Реддлов имелась собственная библиотека, пополнявшаяся каждым поколением, и в частности сам Том внёс в неё свой вклад. — Так в каком ты сейчас классе? — исходя из возраста, Том предполагал, что ребёнок учится в третьем классе. — В пятом. Учитель не может перевести меня в следующий, пока мне не исполнится десять, — с досадой ответил мальчик. — Мне больше нечего изучать в нынешнем классе, поэтому я ухожу из школы пораньше, чтобы не умереть от скуки. — И учителя тебе позволяют? — Том ощутил, как покалывает изнутри злость. Насколько безответственны учителя, что отпускают ребёнка слоняться в одиночку? — Им всё равно, ведь у меня есть определённая репутация, — саркастически усмехнулся ребёнок. — И потом, я лучший за все годы обучения, так что нет причин меня удерживать. Не успел Том как следует восхититься гениальностью сына, как официант поднёс им счёт. Том расплатился, добавив щедрые чаевые. Когда отец с сыном направились к выходу, управляющий раскланялся перед ними, а после вполголоса обратился к Тому: — Сэр, у Вас очень прилежный сын, и всё же в следующий раз приоденьте и его тоже. Наш ресторан очень чтит приличия, но для Вас как для давнего клиента мы сделали исключение. Том кивнул и быстро вышел. Такое ощущение, словно его поймали на каком-то преступлении. Впервые кто-то догадался, что этот ребёнок приходится ему сыном. Он забыл, что они уже не в полутёмном приюте. Кто угодно мог увидеть сходство между ними. И Том совсем не был уверен, как ему на это реагировать. Разве ему не надо было опасаться, что правда о его прошлом выплывет на свет и бежать будет некуда? Следовало бы как можно скорее вернуть ребёнка в приют и уйти собственной дорогой. Но вместо этого он схватил сына за руку и повёл к магазину одежды на соседней от ресторана улице, сражаясь с побуждением уехать домой прямо сейчас.