Загадки жизни (Riddles of Life)

На Томе больше не было перчаток. Маленькая ладошка ребёнка лежала в объятиях его собственной, более крупной. Он поглаживал большим пальцем по костяшкам маленькой руки. У мальчика были эстетически длинные стройные пальцы, как и у него. Приходилось держать в узде побуждение осыпать их поцелуями. На полный и довольный желудок маленький Том больше не испытывал холода. Впервые в жизни он попробовал так много самых разных вкуснейших кушаний. Рабом желудка он отнюдь не был, но ему безусловно хотелось испробовать вкус хорошей жизни. И потому мальчик не стал задавать вопросов, когда вместо того чтобы отправиться назад в приют Вула, мистер Томас повёл его к одёжному магазину. Хотелось узнать, к чему всё придёт. Если этот человек потребует слишком многого взамен, он найдёт способ выкрутиться, а до тех пор лучше наслаждаться тем, что дают. Маленький Том был слишком умён, чтобы упускать подобную возможность. Так же как управляющий ресторана, владелец магазина одежды безошибочно узнал в маленьком Томе сына его старшего спутника и повёл их в отдел детской одежды. Том взял на примерку для сына несколько самых нарядных и добротных костюмчиков и свитеров. — Я сам могу, — торопливо сказал мальчик, когда Том уже принялся раздевать его. Он раньше других приютских детей научился самостоятельности и уже даже не помнил, когда в последний раз Марта одевала его или купала. И так неловко было, что теперь его раздевал кто-то другой, к тому же совершенно незнакомый человек. — Умеешь правильно надевать такие костюмы? Ты и в примерочные пробирался? — спросил Том, через голову стягивая с мальчика свитер. Ему никогда ещё не доводилось одевать ребёнка. Он немного нервничал, но в то же время испытывал чрезвычайное взволнованное нетерпение, словно его ожидал новый, ни с чем не сравнимый опыт, который он не желал упустить. Маленький Том промолчал. В приватные примерочные он пробираться не пробовал. И тем не менее по-прежнему мог сам во всём разобраться. Но почему-то останавливать мистера Томаса не хотелось. До сих пор этот человек поступал исключительно в его интересах. Ничего страшного, если взамен он позволит себя одеть, ведь это такая малость, которая, тем не менее, принесёт свои плоды. К тому же получить заботу от взрослого оказалось не так уж плохо. Том внимательно рассматривал мальчика, которого раздевал до нижнего белья. Ребёнок уже был выше его, сидящего. При унаследованной высоте роста его сын обладал идеально пропорциональной фигурой, был стройным, но не тощим, а по подтянутости тела и вытянутому скелету можно было догадаться о физических способностях. Его мальчик вырастет не только красивым, но и очень сильным мужчиной. — Ты любишь подвигаться, — с радостью заметил Том. Сам он всегда следил за своей физической формой и даже в последние восемь гнетущих лет не забрасывал упражнений, которые, ко всему прочему, немного облегчали душевное состояние. — Я каждое утро пробегаю по пять кругов вокруг территории приюта, пока остальные ещё в постелях. И ещё я — один из немногих в приюте, кто не боится плавать в Темзе, — с гордостью ответил маленький Том. Длинные стройные ноги служили подтверждением его заявлению. Том испытал облегчение, ведь он и сам любил плавать, и как-то раз даже плавал в Темзе во время дождя. Втайне от Мэри Реддл, разумеется. Рядом с этим мальчиком он постепенно находил связи с воспоминаниями собственного детства. Маленькому Тому шла одежда любого стиля, какой ни возьми. И старший Том накупил ему одежд самых разных цветов и фасонов, из шерсти и хлопка. Ему никогда ещё не доводилось делать покупки не для себя, а для кого-то другого. И потом, у семьи Реддлов для этих целей имелся личный портной, одевавший его в лучшем виде. И сейчас Том без колебаний купил сыну всё, что, на его взгляд, будет хорошо на нём смотреться. Расплатившись за покупки, Том возглавил новый набег — уже на обувной магазин. Маленький Том молча изучал всё вокруг. Радостное возбуждение, с каким мужчина его одевал, наводило на мысль о девочках в приюте и школе, наряжающих своих кукол. Мальчик за всё время не проронил ни слова, ему было интересно, к чему всё придёт. Кроме того, если быть честным с самим собой, то ему отнюдь не было неприятно происходящее. На один раз предоставить заботу о себе в руки взрослого и принять роль драгоценной куклы, подобно тем детям из богатых семей, каких он видал на улицах, — всё это он не нашёл нежеланным опытом; совсем наоборот. По окончании шоппинга, когда они стояли на улице за дверями магазина, мальчик походил на маленького принца, одетый в тёмно-красный костюмчик, ботинки в тон, шарф и шляпу. Тепло изысканной дорогой шерсти было настолько уютным, что он почти забыл, что на дворе январь. Теперь никому бы и в голову не пришло, что этот ребёнок живёт в приюте. Красивый мужчина с его прекрасным ребёнком привлекали внимание прохожих. В мальчике теперь без труда узнавался Том Реддл-младший. Однако Тома-старшего это более не беспокоило. У магазина игрушек мужчина остановился и, обращаясь к сыну, сказал: — Выбирай, что понравится. Маленький Том озадаченно обежал взглядом игрушки. Детские игры его не привлекали. Подобные магазины едва ли могли предложить то, что ему понравится. Они не могли помочь ему взлететь в небо, подобно птице. Так что мальчик только плечами пожал. — Не любишь играть? — удивился Том. В школе он был капитаном крикетной команды, а в студенческие годы участвовал в матчах государственного уровня. Кроме того, он также играл в теннис и гольф. И ему сложно было вообразить ребёнка, не заинтересованного в играх, тем более что этот ребёнок был его собственным. — Старшие мальчики однажды позвали меня играть в футбол. Но когда я пнул мяч, тот исчез, разорвав сетку на воротах противников. И как обычно все испугались и стали вопить о моей фриковатости. С тех пор никто не решается звать меня в игры, — мрачно ответил маленький Том. Его не интересовали все эти их забавы, но всё равно не очень-то приятно было чувствовать, что тебя не берут в расчёт. Том вздохнул. Он понимал, что страх людей, ставших свидетелями силы этого ребёнка, оправдан, и тем не менее считал низостью то, что мальчика обзывали фриком. Или он так думал именно потому, что этот мальчик — его сын? А иначе что мешало бы ему вести себя с ним так же, как другие люди? Ведь не стеснялся же он выражаться о семействе Мраксов самыми последними словами. Почему становилось так сложно отрицать все связи с их потомком? — Но неужели тебя никогда ничто не интересовало? Никогда в жизни не хотелось поиграть? — не отступал Том. Должно же быть что-то нормальное в маленьком Реддле. — Мне бы хотелось шахматную доску, — после раздумий ответил мальчик. — Значит, любишь шахматы? — улыбнулся Том. У него дядя по матери был шахматистом. Словно камень с души. Том купил маленькую шахматную доску из заграничных пород дерева, и они покинули магазин. — Одному из старших ребят в моей школе однажды подарили такую на день рождения. Но он совсем не умел играть. Мы с ним один раз сыграли, и я победил. После этого он больше не приносил её в школу. А мне хотелось иметь такую, — несмотря на свою холодную натуру, сейчас маленький Том пребывал в лёгком возбуждении оттого, что получил нечто, чего так давно желал. — А пробовал заполучить? — спросил Том обыденным тоном, однако лицо ребёнка переменилось моментально. Детское волнение исчезло, лицо приобрело более холодное выражение, ожесточившее привычно острые черты. — Вы считаете меня вором, не так ли? — льдистый холод его голоса пустил дрожащую судорогу по спине Тома, мгновенно потерявшего дар речи. — Я знаю, вам рассказали, что я крал вещи у других детей. А вам не сказали, что на меня сваливали вину за всякое происшествие даже без каких-либо доказательств? Не рассказали, как хвастались передо мной своими вещами, потому что я никогда не получал подарков? Значит, это нормально было обижать меня, бить, воровать у меня еду и пачкать мою постель, но если я давал сдачи, то это уже становилось проблемой? — холодный голос маленького Тома начал подрагивать. Мальчик и сам не вполне понимал, как так получалось, что вещи детей, с которыми он поссорился, оказывались у него в шкафу. Поначалу он думал, что те дети сами же ему их подбрасывали, но со временем понял, что дело не в этом. Никто, однако, ему не верил, и его всегда наказывали. Но постепенно он научился использовать свои способности как преимущество. Всё равно никто ему не поверит, так что нет смысла безропотно это сносить. Он никогда не крал вещи у других из-за того, что они были ему нужны сами по себе. Какой ему интерес до игр с куклами? Но эти вещи стали трофеями для его триумфа над теми, кто посмел задираться с ним. А самое лучшее в том, что хотя его не переставали обвинять во всех грехах, никто всё равно не мог понять, как он это проделывает. Сейчас он уже научился как следует заметать за собой следы, и чужие вещи больше не находили у него в шкафу, как раньше. Теперь они иной раз обнаруживали свои вещи обгоревшими или деформированными, какой нашла свою любимую куклу Анна, после того как насмехалась над покойной матерью Тома. Мальчик не чувствовал, что обязан за это объясняться, он научился наслаждаться своими маленькими победами. Но сегодня этот мужчина захотел поверить ему. Впервые в жизни кто-то отнёсся к нему с добротой. Случалось, что в приют наведывались богачи, изьявлявшие намерение его усыновить (очевидно, по той причине, что он красивее и умнее других детей), но их решимость отпадала из-за слухов о фриковатости Тома, без сомнения наполовину раздутых теми детьми, которые ему завидовали, потому что не могли с ним потягаться; слухами, которым верила управляющая и другие сотрудники приюта. А мистер Томас первым проявил к нему интерес даже после того, как узнал о его странностях. Маленький Том не хотел, чтобы у этого человека осталось о нём негативное впечатление. Не хотел потерять шанс на хорошую жизнь, которую мистер Томас мог ему предложить. Просто не мог упустить такую возможность. — Я всего лишь хотел преподать им урок, чтобы они меня больше не доставали. Этот Джек — один из тех, кто ежедневно изобретал новые способы помучить меня. Начиная от дохлых крыс у меня в шкафу, порванных книг и грязи на одежде и кончая тем, что избивал меня до потери сознания. А после того, как я однажды дал ему сдачи, он теперь сочиняет байки о том, какой я плохой? И зачем мне что-то красть с улицы? Я похож на вора? — с упрёком сказал маленький Том. Он не любил говорить о своих детских травмах, но сегодня утратил привычное хладнокровие, когда у него появился тот, кто слушает. У Тома не осталось больше слов. Он заключил сына в крепкие объятия. — Мне так жаль, — прошептал он ребёнку на ушко, ласково гладя по волосам одной рукой, а другой утешающе похлопывая по спине. Он никогда не представлял себя в подобной ситуации, но сейчас всё, что он знал: его сын нуждается в нём. И Том снова и снова целовал его прекрасное личико. Мальчик был просто потрясён этим жестом мистера Томаса. Он не помнил, чтобы хоть кто-нибудь когда-нибудь его целовал. И не знал, как реагировать. Тем не менее мальчик не сказал бы, что ему не нравится. Он подался вперёд, чтобы положить голову на широкое плечо мистера Томаса и обвил руками его шею. Несколько мгновений спустя Том взял себя в руки. — Мне очень жаль, что тебе пришлось через всё это пройти. И всё же постарайся не воровать и не пугать людей, не давай им повода обвинить тебя, — ласково прошептал он. Вне зависимости от ситуации это по-прежнему его долг: наставить сына на правильный путь. — Если я последую вашему слову, вы навестите меня снова? — впервые голос мальчика прозвучал соответственно его малому возрасту, а большие тёмные глаза глядели на мужчину со страстным желанием и нетерпением. Том снова поцеловал мальчика, на это этот раз в нос. — Обязательно. Мужчина не представлял, каким образом собирается сдержать слово, но было так важно утешить мальчика. Впервые на лице маленького Тома появилась улыбка. Розовые губы явили на свет ряд белых жемчужин. Улыбающийся Реддл-младший выглядел как настоящий ангел. Том не устоял и ещё раз поцеловал сына. А маленький Том впервые в жизни испытывал истинное счастье.