Уйти и вновь вернуться

Очнувшись от громкого крика неподалеку, я дернулся и кубарем свалился на деревянный пол. Мир был размыт, и только при определенном усердии я смог рассмотреть очертания некоторых предметов. Зашарив рукой по полу, я, наконец-то, наткнулся на свои очки, что тут же водрузил себе на нос. Да уж, я уже привык к тому, что и без очков вижу прекрасно — некоторые зелья Северуса могут творить чудеса. Повторившийся крик заставил вздрогнуть и осмотреться вокруг. Я находился в Визжащей хижине. Я… свободен. Это правда, Мерлин, это действительно правда, я смогу все исправить. Мне дали шанс… Так, Гарри, не время рефлексировать, нужно действовать. И для начала стоит понять, в каком времени я нахожусь. Впрочем, я уже догадываюсь. Уж слишком эти крики походили на ту «беседу» перед тем, как вышла полная луна и… Раздавшийся волчий вой лишь еще раз косвенно подтверждал мои догадки. Оборотень Люпин, сбежавший Петтигрю, и крестный, Сириус Блэк, еще один человек, что в будущем предаст меня. Ах да, и дементоры, Сотни дементоров по наши души. А еще где-то рядом Северус, ох… Думай, Гарри, думай. Что следует делать в первую очередь? Куда бежать, кого спасать? Слишком много времени прошло со дня этих событий, слишком смутные воспоминания. Хотя я прекрасно помню, как Северус загораживал нас от превратившегося в безумного зверя учителя ЗОТИ. Мантия-невидимка! Точно, она должна быть где-то у входа, где ее сбросил с себя Северус. Подскочив, я бросился к входу и практически сразу ее обнаружил. Вот она, моя родная, сколько лет мы с тобой не виделись. Еще на шестом курсе я отдал мантию Ричарду, так как «она ему нужнее». Вот только пользовался он ей не так уж и долго — до тех пор, пока я не узнал о семье всю правду, пока мне не посоветовали ее заблокировать. Все же, в отличие от ветреной Старшей палочки, мантия была всегда верна своему хозяину — тому, в ком течет кровь Певереллов. И из-за того, что Джеймс и Лили выжгли во мне всю свою кровь, во мне проснулась более старшая кровь — кровь Певереллов и Слизеринов. До сих пор интересно, знала ли Лили, что она является потомком Слизерина? Вряд ли. Впрочем, даже если она и знала, то она явно постаралась бы скрыть эту информацию — чтобы она, светлейшая волшебница, оказалась родственницей самого Салазара Слизерина и ненавистного всем Лорда Волдеморта! Да никогда! Подхватив мантию и накинув ее на себя, я вдруг увидел свою палочку. Бережно взяв ее, я почувствовал едва заметный отклик — все же я слишком сильно изменился и та, что раньше подходила мне, сейчас практически не слушается. Странно. Я вдруг вспомнил, что перед тем, как мы покинули хижину, Люпин забрал мою невидимку и вернул ее позже. А палочка практически всегда была при мне. Что-то не сходится… Нужно проверить, как там остальные. Как там Северус. Накинув на себя заклинание тишины, чтобы не было слышно ни дыхания, ни звука шагов, я поспешил на выход. И вовремя. Не успел я выскочить, как тут же услышал жуткий волчий вой и увидел, как Люпин превратился в оборотня. Еще не отойдя до конца от перемещения во времени, я заторможено наблюдал за тем, как Сириус бросился на Люпина. Сердце кольнуло болью, я на мгновение прикрыл глаза. Не думал, что это будет так больно. Ведь я верил тебе, Бродяга, как никому другому верил. Петтигрю бросился к палочке Люпина, схватил ее и тут я услышал хорошо знакомый юношеский голос: — Экспеллиармус! Это был… я. Это был тринадцатилетний я. Такой молодой, наивный, еще ничего не понимающий. Очки съехали слегка на бок, мантия была вся в грязи, а волосы, которые и в мирное время было сложно привести в порядок, и вовсе походили, как иногда говорил Драко, на «взрыв на макаронной фабрике». -Ни с места! — крикнул этот Гарри и бросился к Рону, но и я, и он знали, что слишком поздно. Петтигрю сбежал. Я бросил взгляд на палочку моей копии и нахмурился. Она была абсолютно идентична той, что я сейчас держу в своей руке. Не понимаю. Хм, возможно, это все: и моя копия, и копия моей палочки и, не удивлюсь, если сейчас на поляне присутствует вторая мантия-невидимка — все это сделали те силы, что перекинули меня сюда. Это единственное разумное объяснение, что приходит мне в голову. При этом я даже отчасти понимаю, к чему такие сложности — некоторые исторические события нельзя нарушать. К тому же, не будь моей копии здесь, история бы точно повернула в другое русло. А Дамблдору, насколько я знаю, безумно не нравится, когда события идут не по его плану. И сбежать бы от него, чтобы выполнить поручение Трех Сестер и наконец-то взяться за свое образование, я бы не смог. Два года. Что ж, я постараюсь успеть сделать все, что в моих силах. А сейчас… сейчас стоит убраться куда подальше от всего происходящего. Где-то тут неподалеку был подземных ход, ведущий прямо в школу. А пока буду добираться — подумаю. Мне сейчас о многом стоит подумать.

***

Самое сложное — начать. Это действительно всегда было самым трудным для меня, потому что мне хотелось делать все и сразу, но сосредоточиться на чем-то одном было всегда сложно. Или, что еще сложнее, выбрать с чего начать. Вот и сейчас, я вроде бы знал, с чего начать, но… Мне стоило успокоиться. Люциус всегда говорил мне, что «если не знаешь что делать, то просто сядь, успокойся и подумай». Я действительно в этом нуждался, потому что понимал, что сейчас действую больше на автомате, на каком-то адреналине от происходящего. Но скоро это чувство схлынет, я приду в себя и… эмоциональный откат от происходящего обеспечен. Особенно сейчас, когда отчетливо ощущаю ВСЕ свои блоки, сдерживающие магию. Интересно, когда на меня накладывали столько ограничителей, неужели они совершенно не понимали, что творят? Что они меня убивают, сводят с ума? Я до сих пор помню, как осознал всю глубину проблемы, в которую меня загнали. Все началось с того, что, после очередной тренировки с отцом и братом, я заработал магическое истощение и просто свалился в обморок. А вот очнулся уже в больничном крыле, при этом застав весьма занимательный разговор.

***

«… они стояли ко мне спиной, негромко переругиваясь — отец, Дамблдор, мадам Помфри. — …не могу сделать. Если вы решили его свести в могилу — вы на правильном пути. Только учтите, что до битвы он такими темпами может и не дожить, — недовольно произнесла женщина. — Мы не можем его отправить неподготовленным. Возможно, какие-то зелья улучшат ситуацию? — проворчал Джеймс Поттер. — Какие зелья?! С ума сошли? Он и так напичкан ими под завязку. Учтите, Дамблдор, лечить его еще и от отравления я не собираюсь, это не моя специализация. Либо уменьшайте дозу, либо он долго не проживет. — Нет, мы не можем уменьшать дозу, иначе они вообще не будут действовать. — Так попросите Нюниуса приготовить что-нибудь более сильное. — Нет, мальчик мой, Северуса лучше не вмешивать в это дело. Поппи, может, ты посоветуешь что-то другое? — Освободите часть его сил, снимите хотя бы один ограничитель. Альбус, его тело уже сейчас на пределе, еще немного и его магия просто сгорит. — Хорошо, Поппи. Какой именно ограничитель стоит снять? — Любой, но, конечно, желательно снять либо «цепи Анубиса», либо «узы Гремонта», либо ограничители на магию… Я больше не смог сдерживать свою злость, гнев, недоумение, обиду и ярость. Но я не успел толком ничего сделать, как вдруг Дамблдор обернулся ко мне и, зло взглянул, поднял палочку и произнес: — Обливейт… … Не знаю, то ли силы было вложено недостаточно, то ли из-за моего ослабленного состояния, то ли еще из-за чего, но заклинание забвения, что Дамблдор наложил на меня, однажды спало. Иногда я, когда эмоции переполняли меня, брал карту Мародеров и уходил бродить по школе. В первые несколько раз я просто ходил по непопулярным тёмным коридорам и медленно успокаивался. В голове все прояснялось и, казалось, что даже дышать было проще. Затем, однажды наткнулся на один из заброшенных классов с какими-то бумагами и обосновался тут же. Бумаги оказались не чем иным, как эссе и научные работы, написанными на разные темы. И иногда, ради интереса, я просматривал пару-тройку работ, про себя удивляясь тому, что, раньше, судя по всему, образование было лучше. Я не знаю, почему мне позволили это узнать. Я знал, что за мной большую часть времени следили, лишь иногда давали оставаться одному, при этом от случая к случаю равно поглядывая за мной. Магия ли тому виной, сам Хогвартс, надоедало им за мной следить, боялись что я, такой эмоционально неустойчивый, однажды сорвусь или же все это простое стечение обстоятельств — не знаю, но они однажды не уследили и, среди многочисленных бумаг, я нашел небольшую работу об ограничителях. В груди тут же появилось нехорошее зудящее чувство, а на периферии сознания настойчиво крутилась какая-то мысль. Ради интереса я раскрыл работу, пролистал пару страниц, пока не наткнулся на, до боли знакомое, название «цепи Анубиса»… а затем я буквально рухнул на пол, практически воя от боли, жуткой головной боли. Сколько я так пролежал — не помню, не знаю. Просто в какое-то мгновение понял, что головная боль прошла и теперь я знаю, где я слышал об ограничителях в целом, и о «цепях Анубиса» в частности. Эту работу я постарался спрятать среди других бумаг, не решаясь забрать с собой. Для начала мне стоило понять, что происходит, необходимо было прояснить ситуацию. И отчего-то именно в это мгновение я решил вспомнить, что шляпа не зря так долго выбирала и что у меня есть и другие качества, присущие слизеринцам…»

***

Что только не произошло с тех пор… Но именно это, первое предательство запомнилось мне навсегда. И вот теперь, теперь я смогу все изменить. Самое главное сейчас — снять блоки. Они мешают буквально всему: не дают развиваться физически, мешают магии, концентрируя ее во мне в таком количестве, что чувствуешь себя бочкой с порохом. Эмоциональная неустойчивость тоже является следствием блоков. Да и многие, многие проблемы тоже из-за них. В прошлом мне не удалось снять с себя все — было уже слишком поздно, какие-то блоки буквально вросли в меня. Особенно родовые и те, что были установлены на крови. Да и сейчас я не уверен, что смогу снять все, что на меня навесили родители и Дамблдор. Но уж явно мне удастся снять явно больше, чем в прошлый раз. Даже представлять не хочется, КАКУЮ именно боль я испытаю в этот раз. Потому что в прошлый раз я валялся без сознания практически неделю, а потом еще месяц не мог нормально жить. При этом рядом со мной был лучший зельевар, который буквально пичкал меня своими особыми зельями. В этот раз должно пройти все и хуже, и лучше одновременно. Боль будет явно сильней, чем в прошлый раз, но вот восстановиться я должен буду быстрее. Все же отсутствие блоков положительно влияет на регенерацию. Да, ритуалы снятия блоков необходимо провести как можно быстрее. Желательно до дня рождения. Или в этот день. Но перед этим нужно озаботиться несколькими вещами. В первую очередь, нужно договориться с гоблинами насчёт проведения ритуалов, а эта услуга стоит весьма дорого. Также стоит побеспокоиться насчёт жилища и домовиков, что смогли бы ухаживать за мной после ритуала. И мне срочно нужно заказать необходимые зелья, которые смягчили бы последствия ритуалов. А это опять же галеоны. Снять бы с ученического сейфа Гарри Поттера все деньги, да вот только этого делать нельзя. Во-первых, не стоит забывать о том Гарри Поттере, что сейчас старается спасти своего крестного. Во-вторых, это вызовет кучу ненужных вопросов, а мне лишняя шумиха сейчас ни к чему. Ну, а в-третьих, ни он, ни я не являемся в полном понимании Гарри Поттером. От Рода Поттер нас отсекли в годовалом возрасте. Впрочем, сейф-то принадлежит не Гарри Поттеру, он вообще безыменной, и с него могут снимать деньги любой, кто предоставит ключ. А ключа-то у меня и нет. Все это лишь пустые размышления, мне ни к чему этот сейф, у меня есть другая идея. Я знаю, что принадлежу Роду Певерелл, в том мире я, к сожалению, из-за покореженной блоками магии не смог стать даже наследником Певереллов, но мои дети, при соблюдении всех условий, стать бы ими смогли. Я в то время получил лишь ограниченный доступ к сейфам этого Рода, но и той суммы, что там находилась, мне было достаточно. Осталось всего ничего — прийти в банк и попросить провести полную проверку крови. Но опять же, пусть эта услуга и стоила всего 100 галеонов, у меня не было и их. Я бы мог попросить выполнить эту услугу в долг, да вот проблема в том, что я сейчас, в данный момент — никто. Нет ни имени, ни фамилии. Гоблины не согласятся, уж такой вот у них выверт. Будь я уверен, что я Гарри Поттер, они бы согласились. Но вот уже несколько лет я считаю себя Гарри Перевеллом. А этот Род на данный момент считается угасшим, поэтому считаться не может. Ну и, естественно, обмануть гоблинов, назвавшись совершенно иным именем, я тоже не могу — в Гринготтсе установлена ТАКАЯ защита, что даже если бы я объединился с Люциусом, Драко и Северусом, у нас ничего бы не вышло. Впрочем, есть у меня одна мысль, где можно найти либо галеоны, либо какие-то другие ценности, за которые можно выручить хорошие деньги — Выручай-комната. Или, в крайнем случае, если не смогу найти ничего подходящего, спущусь в Тайную комнату — уж с мертвого василиска можно много чего поиметь. Заодно вновь познакомлюсь с Саэссой — настоящим фамилияром Салазара Слизерина, а не с тем неудачный экспериментом, что я победил на втором курсе. В общем, эта проблема решаема. Но ведь мне еще нужно как-то добраться до банка. Аппарировать, выйдя за пределы Хогвартса, я, конечно, могу, но это может весьма негативно сказаться на мне — все же не зря магам до шестнадцати лет не разрешают этого делать. Могу добраться на Ночном рыцаре — но будет весьма подозрительно, если кто-то решит вдруг вызвать его сюда. В Хогсмид, насколько я знаю, Ночной рыцарь только довозит пассажиров. Но не забирает, потому что по какой-то причине жители Хогсмида отказались от поездки на Ночном рыцаре в пользу общественных каминов. Можно, конечно, сходить к домовикам Хогвартса, можно даже взять парочку домовиков себе на службу — но вот далеко не факт, что никто из них не доложит Дамблдору о моей неожиданной просьбе или о еще более неожиданном приобретении. Либо же можно дождаться остальных и вместе со всеми уехать на Хогвартс-экспрессе, так как учеба закончена, и отправка домой учеников назначена на завтра-послезавтра, точно не помню. Но! Но именно сейчас мне сложнее всего усидеть на месте, не могу я терпеливо сидеть и ждать. Только не после тех месяцев, что я просидел в Азкабане, только не после того, как мне дали шанс все исправить. Есть еще один вариант, который мне нравится больше всего — общественные камины. Добраться до Хогсмида будет легко, тем более за несколько лет обучения я практически досконально выучил все потайные ходы. Тем более, если я сумею за сегодняшнюю ночь найти все, что мне нужно, то завтра я довольно легко смогу затеряться во всеобщей суматохе — а что суматоха будет, я ничуть не сомневаюсь — все же оборотень, которого сейчас слышно на многие мили, в стенах школы… Еще то событие. Пока я размышлял над всем этим, не заметил, как добрался до Хогвартса. И лишь только выйдя из скрытого от посторонних взглядов прохода и ступив в мрачный, почти не освещенный коридор, я покачнулся от переполнившего меня коктейля из чувств и эмоций. Эти старые стены, несмотря на все то зло, что в них происходило, стали мне домом. Я уже и забыл, каково это — чувствовать всю накопленную веками мощь этого строения. Ощущать, что это особенное сооружение. Ощущать, что Хогвартс живой. А ведь там, в том прошлом, однажды от этого замка остались одни руины. Война не пожалела даже такого великого строения. В этой жизни я сделаю все возможное, чтобы этого не произошло, чтобы мой первый дом остался целым и невредимым. Слишком много воспоминаний, связанных с замком. Слишком разные эти воспоминания. Здесь и боль, и радость, и дружба, и предательство, и ненависть, и любовь… Очнувшись, я провел ладонью по лицу, стирая влагу. Слезы. Забавно, я уже и забыл, когда лил слезы, в последний раз. Кажется, когда у меня отняли моего Дракона, моего Драко. Драко. Где-то рядом, совсем близко. И живой, на самом деле живой. Захотелось бросить все дела и рвануть к нему, обнять, вдохнуть полной грудью его неповторимый запах и не отпускать, никогда не отпускать. Лишь дышать только им, лишь целовать его нежные, мягкие и такие податливые губы, лишь прикусывать мочку его миленького ушка, как он любит, лишь зацеловывать его шею, оставляя такие яркие отметины. Но он не знает, что мы любим друг друга. Не знает меня. Рано, еще рано. Гарри, ты прожил без него столько месяцев, не имея сил ничего изменить. Да и не твой там Драко. Пока не твой. Поэтому держись и иди, иди вперед, и однажды вы встретитесь вновь. И однажды у вас вновь все будет. Будет так, как ты мечтал, так, как было раньше. С силой растерев ладонями лицо, я тихо застонал от бессилия и невозможности сделать то, чего больше всего хотелось на данный момент. — Ты дождись меня, мой Дракон, только дождись. Вы все, мои любимые змейки, мои возлюбленные, прошу, дождитесь меня. И мы однажды вновь будем вместе, я вам обещаю.