Мави

*** Последующие два месяца Тэсс думает об Алфи каждый день, а именно - о его словах насчет сожженного дома. "Не собиралась возвращаться" - неужели это на деле так? Тэсс долго думает об этом, и в конце концов понимает - действительно, В Польше ее никто не ждет. Разве что полиция... Зачем возвращаться туда, где каждый переулок - печальное воспоминание... Проходя мимо домов со сдающимися квартирами, Тэсс заглядывает внутрь, рассматривая желтые люстры и бархатные занавески, представляет, как возвращается в свою комнату после работы... "Ну все, достаточно", - с некоторой злостью решает Тэсс после очередной бессонной ночи на чердаке, когда мыши особенно разбушевались. "Завтра же с утра заберу все свои деньги". *** - В каком это смысле? Вы сумасшедший? - глаза Тэсс похожи на блюдца. Клерк спокойно продолжает писать что-то в бумагах, почти не глядя на Тэсс: - Мисс Потоцки, вы, видимо, совершенно не разбираетесь в банковской системе. Ее нельзя назвать стопроцентной гарантией сохранения ваших сбережений, может случиться такое, что они просто сгорят... - Но вы... вы говорили, что они в безопасности! - Мы всегда так говорим. - И вы хотите сказать, что ничего нельзя сделать? Что деньги пропали навсегда? - Боюсь, что да, - служащий виновато улыбается и переворачивает табличку на столе, показывая очереди надпись "Следующий". Тэсс смотрит на него огромными глазами, ее все сильнее трясет, и наконец она с диким криком сметает бумаги с его стола. Служащий делает знак охраннику, и уже через секунду Тэсс оказывается на тротуаре, едва не под колесами проезжающей двуколки. В глазах ее кипят бессильные слезы. *** Вечером Полли открывает дверь на короткий сердитый стук. За ней - Тэсс с вытянутыми в полоску губами и решительно задранным подбородком. - Полли, ты не одолжишь мне платье? Я иду на свидание. Полли с озадаченным лицом пропускает ее в дом. *** Алфи работает в своей конторе в здании пекарни до самого вечера. Ребят он почти всегда отпускает - вряд ли кому-нибудь, хоть самому Аль Капоне, придет в голову лезть в самое осиное гнездо отчаянного еврейского квартала. За окном уже давно темнота, и Алфи про себя напоминает в который раз, что пора бы домой. От работы внезапно его отвлекает стук каблуков в коридоре. Алфи поднимает глаза, одновременно сжимая под столешницей пистолет. Прозрачное окно на двери на мгновение перекрывает невысокая фигура, и тут же в дверь просовывается стриженная головка. - Тээээсс Потоцки, - Алфи расплывается в кошачьей улыбке, но глаза делаются еще более настороженными. *** Вопреки ожиданиям Алфи, Тэсс соглашается зайти, и даже от рома не отказывается. Но напряжена она еще больше, чем обычно в его присутствии - стакан в руке дрожит. На ней, несмотря на уже довольно холодные ночи, совсем легкий жакет без меха, который Тэсс слишком поспешно снимает - этот странный жест не ускользает от внимательного взгляда Алфи. А вот платье под жакетом оказывается роскошным: предельно простое, прямого кроя без украшений, но матовая полупрозрачная ткань соблазнительно обнимает тело, а в вырезе, украшенном изящной оборкой, особенно красиво смотрится шея Тэсс. Алфи уверен, что через это платье мог бы рассмотреть, где кончается резинка ее чулок, но смотрит он почему-то только на россыпь неровных веснушек над верхней губой... - Тэсс, Тэсс, Тэсс... - Алфи предвкушает очень хороший для себя вечер, - что же ты шатаешься по таким паршивым улицам среди ночи? - Мистер Соломонс, - Тэсс на секунду устало проводит рукой по лбу, - я буду предельно краткой. - Это я люблю, да и ванна ждет. Ну? - Вы говорили о защите, тогда, в машине. Говорили, что мне будет некого бояться. Алфи заинтересованно подался вперед, упершись локтями в стол. Взгляд его буквально сверлил Тэсс. - Все мои деньги лежали в банке. На семнадцатой улице, в банке мистера Дэвидсона. Теперь он говорит, что денег нет. Алфи усмехается с видом "Ну еще бы". - Вы можете надавить на кого угодно в нашем городе. Мне не нужно ничего другого, пусть просто вернет мое. У меня совершенно не оста... - Так, понятно, - Алфи нетерпеливо откидывается в кресле, - и в чем главная суть? Тэсс переходит к самой неприятной для нее части. Она закрывает глаза и тяжело вздыхает, а затем, вдохнув воздух, словно перед погружением в воду, начинает быстро говорить, отчаянно помогая себе руками: - Вы говорили про определенный интерес в моем отношении. Я знаю, что просто так вы ничего делать не будете для меня, а если и будете, то потом все равно явитесь за той же платой. Поэтому я хочу вам сразу ее предложить. Один раз, первый и последний, и больше я надеюсь с вами не увидеться. Глаза Алфи на секунду похолодели, и вновь приняли наглое выражение: - Ах вот вы о чем... Так вы все напутали, Потоцки. У меня нет никаких проблем с тем, чтобы трахнуть девку хоть сию минуту - любая придет сюда так быстро, что вы не успеете надеть ваш лапсердак. Я не сплю с продажными девками. Я вам говорил за совершенно другое. Тэсс склоняет голову на бок с недоверчивой гримасой: - Ох, я прошу вас, мистер Соломонс. Я не думаю, что у вас были такие серьезные намерения. Думаю, одного раза достаточно. Ведь ни о какой любви речи быть не может, - в этот момент Тэсс непроизвольно поднимает глаза и впивается в него взглядом, будто ожидая, что он скажет обратное. - Отчего же. Мое предложение я озвучил вам давно, и оно все еще в силе. Как написано в "Пиркей Авот" - всякая любовь, зависящая от обстоятельств, преходяща, не исчезает лишь бескорыстная любовь. Но вам по вкусу, видимо, первая разновидность. Тэсс не поднимает глаза. - Почему же вы не пошли к своему главарю, к цыгану Шелби? - Я не хочу быть никому должна. Ему мне нечего предложить, чтобы не остаться должной. - И вы решили сыграть на чувствах несчастного Алфи Соломонса, который прыгал перед вами, как какой-то сраный чиж? Тэсс молчит, выглядя так, будто вот-вот потеряет сознание. Алфи встает и обходит стол, приближаясь вплотную к ее стулу. Глаза его сверлят ее лицо. Он берет ее за подбородок и большим пальцем проводит по губам, смазывая яркую помаду, за которую Тэсс теперь стыдно вдвойне. Голос его понижается до опасного тембра: - Так как ты решилась, девочка из хорошего дома? Должно бы, очень трудно было стать подстилкой? Тэсс, которая и так еле выносила этот разговор, взрывается, но встать ей не дает нависший над ней Алфи. - Трудно? Я в отчаянии, я на самом дне, у меня не осталось ничего! Я все, все свои деньги, до последнего гроша относила в этот чертов банк, спала на полу, ела в день один чертов крендель из вашей гребаной пекарни! У меня нет даже зеркальца, даже подушки, даже зимнего пальто! Вы правильно тогда сказали - я не могу больше спать, как бездомная кошка, мечтая о доме! Мне нужен он прямо сейчас, здесь... А этот наглый воротничок отнял у меня все, абсолютно все! Я готова ему глотку перерезать, но этого я не умею, это умеете вы! - А вы, значит, расплатитесь, как умеете? - Алфи насмешливо смотрит сверху вниз, - ты ведь смалодушничаешь, рыбешка, - он отступает на шаг назад и с вызовом смотрит на нее. - Я не смалодушничаю, - зло говорит Тэсс. "Я у самого дьявола вырву свои деньги", думает она и делает шаг вперед. Тэсс - вовсе не простушка, и мужчин не боится. Но Алфи считают странным и пугающим все, кто с ним знаком. И только сейчас Тэсс понимает, почему. Глядя в его глаза, в тёмных озерах которых мечутся, словно пойманная на снасть акула, его бешеные зрачки, Тэсс не знает, что ожидать от него - поцелуя или удара. Они завораживают ее, и она, уже забыв о своей начальной цели, делает еще один шаг и притягивает к себе его лицо... *** Алфи с интересом ждет, что сделает Тэсс, но, увидев ее темные от возбуждения глаза, сам немного теряется. А малявка Тэсс уже увлекает его за собой, тянет к себе, прижимается горячим ртом к его губам... Первое его желание - оттолкнуть ее, но оно продиктовано головой, а тело уже берет верх: Алфи еле сдерживает свое дыхание и закрывает глаза, позволяя ей целовать его. И когда он решает ответить на поцелуй, Тэсс словно сметает знойным пустынным вихрем - ей приходится отступить и опереться на край стола, а затем почти лечь на него под напором Алфи... *** Но все же Алфи оказывается прав - преодолевая все увеличивающийся шум желания в ушах, Тэсс все же малодушничает. Она с усилием отрывается от Алфи, преодолевает еще несколько попыток вновь захватить ее губы, и проскальзывает между его руками, направляясь к двери. Спотыкаясь на ватных ногах, она еле собирает в себе силы, чтобы открыть легкую дверь, и бегом бежит по коридору, пока на улице ее, пылающую, не подхватывает холодный ветер. Алфи кричит вслед несколько раз то ли сердито, то ли умоляюще: "Потоцки! Потоцки, твою мать!", и со стоном опускается на стул, закрыв лицо ладонями. ***