Тень Монолита

      Сектантка стояла на коленях, спрятав лицо в ладонях. Обрывки воспоминаний, вырвавшись на свободу, накатывались на нее страшной лавиной. Это были воспоминания о той жизни, в которой она еще не познала совершенство Монолита. Когда была неверной, такой же, как те сталкеры.       Она вспомнила себя маленькой девочкой. Оказывается раньше она любила зиму, любила играть в снегу, ей совсем не мешал лютый холод сибирских морозов.       Вспомнила маму. Мама почему-то смотрела на нее недовольно, нахмурившись. Что же она сделала? А ну да… Она разлила любимые мамины духи, и теперь в их квартире так хорошо пахнет. Так почему мама разозлилась и ругается?       Вот она идет в школу, на ней короткая кожаная юбка со шнуровкой спереди. В класс ее не пустили, но фурор она произвела. Вот она курит украдкой за углом соседнего дома, потом жует жвачку, срывает листочек с куста и мнет его пальцами, для того чтобы мама не спалила, что любимая доченька начала курить. Кажется, она все-таки отхватила за это знатных пиздюлей. Мама, мамочка… Мама сейчас лежит такая красивая и нарядная. Ее глаза закрыты… Мамочка, я так по тебе скучаю… Она осталась совсем одна в пустой квартире…       Она смотрит на себя в зеркало. Какая она сейчас красивая! Видела бы мама свою дочку. Она бы гордилась. Мамочка…       Сейчас она сидит на кровати, на коленях ноутбук, на прикроватном столике бутылка с вином. Еще одна пустая на полу. Задевает локтем бокал, тот падает, оставляя красное пятно на постели. Черт…       Ее пальцы бегают по клавишам ноутбука. Когда-то ухоженные ногти теперь обгрызены. Она помнит, что в детстве грызла их, и теперь привычка вернулась. Она просматривает какие-то женские форумы. Не потому, что интересно, о чем там треплются успешные домохозяйки, а чтобы убить время. Время… Его у нее слишком много… Целая жизнь.       Парни, мужья, любовницы, аборты, куда сходить вечером? У кого сделать маникюр?.. Она горько усмехается — ей больше не интересны мастера гель-лаков. Исполнитель Желаний… Это еще что за хрень? Какая-то девка рассказывает про своего неотразимого мужа, который ходил куда-то там на какую-то Зону. Она сидит и читает обсуждения. Исполнитель Желаний… Исполнитель Желаний… Херня какая-то. Сдергивает постельное белье. Нужно застирать пятно…

***

      Она стоит перед монолитовцами, ей больно и холодно. Двое бойцов секты держат ее, и она со страхом смотрит в их равнодушные лица. Сейчас они будут ее убивать… Она знает, что умрет, но умрет далеко не сразу… От ужаса она практически теряет сознание… Скорее бы все это кончилось!

***

      Девушка снова и снова бьет себя по голове.       Она не хочет больше знать свое прошлое. Если сейчас она вспомнит то, что надежно скрывала в ее памяти тень Монолита, то опять упадет в Пустоту, в бездну Горя, Отчаяния и Ужаса, от которых ей тогда никогда не избавиться. Монолит… Она должна думать о Монолите. Существует лишь Монолит, лишь он имеет значение.       Сектантка закрывает глаза и начинает молиться. Монолит, благодарим Тебя за благо дарованое слугам Твоим! Монолит даровал нам священный путь, путь единения с Монолитом! Мы все едины вере своей! Пока мы едины — мы не победимы! Да будут прокляты неверные, что отвергают путь Его, ибо слепы они в желаниях своих! Сила в единстве братьев наших! Да будет благословенна сила дарованная нам Монолитом! Во исполнении воли Его! Немного успокоившись, сектантка снова ложится на раскладушку.

***

      — Да-да?.. — раздался голос профессора, когда лаборант Найлз осторожно постучал в двери личного кабинета, чтобы позвать того к обеду. — Мне некогда, молодой человек. Такие материалы… — Профьессор, здьесь сталкеры, пришли из Припьяти с женщиной из «Монолита», — лаборант волновался передавая такую весть. Его акцент стал сильнее…       Сталкеры и научники пили чай в столовой комплекса.       Лаборант Стивен Найлз сидел на краешке стула. Он не заметно поглядывал на сталкеров. В Зоне он работал только две недели и еще не привык к виду этих грубых мужиков с цепким, внимательным взглядом. Втайне он мечтал быть похожим на них.       Сахаров взволнованно мерил шагами помещение. — Это поразительно, что вы рассказывайте. Мы предполагали, конечно что группировка «Монолит» скорее всего находится под пси-воздействием, ведь согласитесь, весьма проблематично за такое короткое время собрать вместе и объединить для одной цели, таких отъявленных убийц и садистов, для этого нужен ни один год. Но не были уверены. Только пси-воздействие, в этом случае, куда более совершенное, совсем иного порядка, нежели тот сигнал, что может послать излучатель Кайманова. Интересно, что для них он совершенно безопасен… — Это еще что за херня? — Простите, так вы называете Выжигатель мозгов или просто Радар, психотропная установка в Мертвом лесу. Вы наверняка обращали внимания на ее антенны. Я как раз сейчас занимался изучением документации из лаборатории, что находится здесь, под заводом Янтарь. Если бы вы согласились спуститься туда, для более тщательного поиска документов или другой информации… Кстати, где наша гостья? — Сахарову не терпелось пообщаться с человеком, испытавшем на себе пси-воздействие. — Она спит. — Так разбудите, представляете, какой информацией она может поделится… — Она в лучшем случае пошлет вас, Профессор, в худшем воткнет в вас эту вилку. — Поразительно, просто поразительно… Воздействию подверглись только некоторые участки личности и памяти, не затронув основную деятельность мозга… В отличии от излучателя Кайманова, чьи импульсы почти полностью уничтожают центр мышления… — Это лечится, Профессор? — Сержант перебил профессора, пристально смотрел на Сахарова, ожидая ответ. — Можно предположить, что без постоянного воздействия пси-излучения мозговые связи восстановятся, но гарантировать я не могу. Опять же вероятно, большую роль играет и какое количество времени она подвергалась воздействию. Найлз, пригласите пожалуйста нашу гостью, пусть выпьет с нами чайку. — Она предпочитает более крепкие напитки, — Сухой со своего места подмигнул командиру, надеясь, что и ему перепадет халявного качественного пойла. — Да все, что пожелает. Когда лаборант ввел в столовую заспанную сектантку, ученые встали из-за стола, чинно приветствуя девушку. — Входите, дорогая. Садитесь, не стесняйтесь. Что желаете выпить, закусить? Сталкеры переглянулись, мол наука. Интеллигенция. Монолитовка тоже была весьма удивлена. Искоса посматривая на лаборанта, она позволила тому отодвинуть стул и усадить себя.       Спустя минуту Найлз появился с бутылкой коньяка и тарелкой тонко нарезанного настоящего твердого сыра. Расставив граненые стаканы, он достал из кармана своего халата шоколадку. Сектантка хмуро смотрела на такие приготовления. — У кого-то здесь День Рожденья?       Круглов встал со своего места. — Предлагаю тост! За присутствующую здесь даму! Сталкеры и ученые чокнулись. Монолитовка пожала плечами, и слегка пригубила благородный напиток. — Угощайтесь, сударыня… — Ага. Как заметил Сержант, выпить сектантка любила. — Голубушка, расскажите нам пожалуйста о Монолите, — Сахаров заговорчески придвинул стул к сектантке. — Если вы попытаетесь добраться до Монолита, братья выпустят вам кишки… — Великолепно, великолепно. Позвольте спросить, сударыня, что вы охраняете в центре Зоны? Монолитовка, явно считая главного научника придурком, по слогам ответила: — МО-НО-ЛИТ. — Вы видели его? На что он похож? Сектантка, видимо оценив коньяк, тянула время. Сидела с серьезным лицом, в душе наверное покатываясь со смеху. — Видела. Он похож на Монолит. — Когда вы решили, что он нуждается в защите. Монолитовка напряглась. — Давно. Нам случайно не пора уходить… — Ну что вы, сударыня? Вы даже не представляете…       Звон разбитого стекла.       Лаборант Найлз даже не успевает отреагировать, как девушка оказывается у него за спиной. Осколок граненого стакана зажат у нее в руке, кровь тонкими ручейками стекает меж пальцев. Острый край плотно прилегает к яремной вене лаборанта. — Вы хотите добраться до Монолита, твари? — ее голос вкрадчивый, нежный. Она слегка надавливает. Лаборант с ужасом смотрит на застывшего Сахарова. Лицо Найлза сморщилось, из глаз текут слезы. — Секта, не надо. Посмотри на него, куда ему до Монолита. Он за ворота выйдет — сдохнет, — Сержант поднимает руки. — Бесполезный кусок мяса! — девушка нажимает сильнее. — Запомни мозгоеб, — это для Сахарова. — Сунешься дальше этого куска говна, что вы называете лабораторией и твоя седая черепушка украсит какой-нибудь фонарь в Припяти.       Сектантка с отвращением отталкивает от себя лаборанта, и тот мешком падает к ногам Сахарова, подвывая от ужаса и стыда. — А это, я заберу с собой. Девушка невозмутимо взяла со стола бутылку.       Им было пора уходить. — Это что было? — спросил Сержант, когда двери шлюза закрылись за ними. Несмотря на происшествие, Круглов тепло попрощался со сталкерами. Заодно втайне от Сахарова, купил у Сержанта редкие артефакты, чтобы потом продать втридорога по своим каналам. — Да… — протянул он на прощание, пожал мужикам руку. — На всю голову, — и покрутил пальцем у виска.       Монолитовка пожала плечами — Не люблю профессоров. — Тебя они чем-то обидели? — Ага, своим существованием. — Ладно! Сухой бери детектор. Воробей замыкаешь.       Сухой привычно встал во главе отряда, спросил Сержанта. — И куда мы теперь? — На Агропром. — посмотрел на сектантку и повторил. — На Агропром…       Вот так вот. Командир уже готов. Как Секта лихо взяла его в оборот, вот он уже и не собирается сдавать ее ни наемникам, ни Долгу. Что хочет Сержант? Уйти с ней из Зоны? Завести семью? Родить детей? Вон как ответственно подошел к последнему. При любом случае ее зажимает. А она-то замужем, как оказалось. Вот шлюшка! Воробей не сомневался, что фанатичка грохнет Сержанта, как только предоставится такая возможность. Просто сейчас они нужны ей. Одна она не дойдет до Периметра.       Думая над этим, Воробей не заметил, как справа от него что-то замерцало, воздух будто смазывался. И когда Сержант, начал палить со всей дури из Грозы, Воробей еще больше растерялся, закрутился на месте, пытаясь понять, что происходит.       Кровосос был матерый, не то что недоросток, что встретился им в Припяти. Здоровый и мощный мутант, ростом метра два с половиной. Коричневая блестящая шкура лоснилась, весь в каких-то бороздах, шрамах. Видать опытный боец. Пули выбивали фонтанчики плоти и крови на его теле, не причиняя монстру вреда, он мгновенно регенерировал. — В голову цельтесь, суки! — орал Сержант.       Кровосос так быстро, что еле глаза улавливают, зигзагами движется к ним. Монолитовка в панике матерится, орет что-то, сжимается вся, прикрыв голову руками, бутылка падает на землю. У нее нет автомата, и монстр мгновенно поняв, кто в их цепочке самый слабый, несется к ней.       Сержант присев на одно колено, длинными очередями пытается сбить монстра с ног. Практически все пули уходят в пустоту, кровосос слишком быстрый, полупрозрачный, еле заметный.       Растерянный Воробей стреляет в пространство, скорее просто чтобы было, даже не пытаясь прицелиться.       Спустя долю секунды кровосос сбивает сектантку с ног, Воробью даже слышится как хрустнули кости девушки. Или ему это показалось со страха?       Они катятся вниз по пригорку, сектантка лишь тоненько пищит. Сержант бросается за ними. Оседлав сверху кровососа, обоими руками тянет голову монстра вверх. Подбежавший на помощь Сухой, в тот же момент взмахивает ножом и из страшной раны течет кровь. Монстр взвыл, стряхнул с себя сталкера и ринулся на обидчика. Сухой выставил перед собой автомат, но лапа монстра отметает его.       Еще через мгновение кровосос сжимает Сухого в смертельных объятиях. Сталкер кричит. Монстр падает сверху на долговца и прижимается к нему всем телом. Сухой визжит, дергая руками и ногами. Щупальца кровососа оплели его лицо и с мерзким чмоканьем погрузились в глаза сталкера… — Бежим скорее, — Сержант за руку тащит заторможенного Воробья, — Скорее, нахуй блядь!       Монолитовке больно. Она медленно, тяжело поднимается с земли. Держится за бок, наверное ребра сломаны. Она не может бежать быстро. — Скидывай рюкзак, сука!       Долговец подхватывает ее на руки, кидает на плечо. «Хорошо, что легкая» — вспышкой мелькает мысль, а девушка вскрикивает. — Быстрее, Воробей, быстрее! Смотри в детектор, урод! — Сухой… — Беги придурок, или он нас всех сожрет. Сталкеры бежали, оставляя за собой еще живого, кричащего и молившего о смерти человека.