Тень Монолита

            Они бежали и бежали пока их силы совсем не иссякли. Остановившись только тогда, когда дышать стало совсем невозможно, сталкеры упали в траву, с трудом переводя дыхание — Это я виноват, — Воробей плакал. Лицо Сержанта белое как снег, черты будто застыли. — Да брось, мы все виноваты. Расслабились на маршруте. Конечно расслабились, он сам вон только о девке этой и думал. Смотрел, как та идет, помахивает трофейной бутылкой, иногда прикладывается к горлышку, как будто в парке прогуливается. Не иначе, как и впрямь излучение какое-то. «Урод! — прошептал внутренний голос. - Излучение у него виновато»…       А Воробей тоже тот еще придурок, вместо того чтобы по сторонам башкой крутить, бормотал себе под нос что-то насчет шпионских заговоров. Не иначе фильмов пересмотрел. Идиот. — Сухой доверил нам свою жизнь, а мы… — молодой сталкер всхлипывал, шмыгая носом. — Нам надо вернуться… — Возвращайся, — равнодушно пожал плечами Сержант.       Он бережно уложил девушку на землю, подложил ей под голову рюкзак и теперь расстегнув ее куртку и задрав футболку, изучал новые кровоподтеки. Она было закашлялась, но лицо ее сразу исказилось от боли. — Ты как? Показывай, где больно. Сектантка потерла глаза. — Везде. Кажется ребра сломаны… Вдохнуть больно. — Воробей, там еще Кровь камня осталась, давай сюда. Потерпи, сейчас будет полегче.       Воробей снял с пояса контейнер и отдал Сержанту. Сука. У того друг сейчас мучается, а тот с сектанткой возится. Тварь, одним словом. И он Воробей, тоже тварь. — Нам надо было хотя бы пристрелить его, раз спасти не могли… Сержант только кивнул, приматывая артефакт к груди монолитовки. — Надо было, — равнодушно, без эмоций, совсем как монолитовец, посмотрел на Воробья, — Ты что до меня доебался, Воробей? К совести моей взываешь? А сам что? Какого хера убежал тогда? — Ты командир... — А ты, Воробей, кто? Болванка с глазами? Помнишь, я тебе говорил, что выбор всегда есть. Вот ты его и сделал. Решил, что твоя жизнь тебе дороже, чем жизнь Сухого. Думаешь, кто-то тебя осуждать здесь станет, кроме тебя самого? Понятно, конечно, что тебя совесть мучает. Вот ты виноватых и ищешь. Монолитовка опять слабо кашлянула и с трудом села, вытянула ноги. — Жалко… — Жалко, — кивнул головой Сержант. — Коньяк потеряла… И опять свалилась, получив в морду от Сержанта. «Так тебе и надо, Сержант!» — злорадно усмехнулся про себя Воробей. — Видишь, за кого Сухой жизнь отдал?       Долговец не обратил внимания на Воробья, он сейчас смотрел на только сектантку. Смотрел как она улыбается, как размазывает сопли и кровь по лицу, смотрит на испачканную в крови руку и снова улыбается. Потом она и вовсе рассмеялась, но тут же прижала руки к боку, болезненно поморщилась. — Ты, Сержант, наверно решил, что я буду очень огорчена тем, что неверного сейчас жрет кровосос? Так что ли? И опять растянула свой рот в улыбке. Злобной и довольной. — Сука… Он же нам жизнь спас… — долговец устало прикрыл глаза. — Тебе, Сержант. Тебе. До меня ему дела не было. — Нам. — Тебе. Потом помолчала… — Сухой единственный из вас, недоноски, кого я уважала. Он хоть и неверный был, да правильный мужик.       Монолитовка тихонько и осторожно захихикала, и Сержант снова замахнулся на нее. — Ну давай, бей. Хоть всю душу из меня вытряси. Муженек мой, вон тоже мастер по части зуботычин был. Хочешь знать, что я с ним сделала? — монолитовка опять закряхтела. Смеется значит. — А ни хера. Живет он, сука, где-то припеваючи, женился уже снова, наверное, я ж вроде как без вести пропала.       Она было замолчала, но спустя минуту снова заговорила. "Видать ее действительно все достало, раз такая разговорчивая вдруг стала. Или выговориться захотелось. Черт знает, что в голове у этих сектантов," — подумал Воробей. — Ты вот считал, должанин, что это мне братья спину располосовали, да? А вот хрена. Они, правда, как поймали, хорошо меня потрепали для начала. Как вспомню — противно становится. Но если сравнивать их и мужа моего благоверного, то я предпочту еще раз такое пройти. Ему видите ли западло было, что я никчемной алкоголичкой оказалась. Так он меня и называл - "Тупая никчемная мразь". А чего это я вдруг забухала? Хоть убей не помню. И вспоминать не хочу.       Девушка нахмурилась, закрыла глаза. Мозг обожгло болью, и перед мысленным взором яркой вспышкой промелькнуло окно. Как же оно ее заебало!       Потом равнодушно пожала плечами. — Так что, прав ты сталкер, выбор всегда есть. Я вот "Монолит" выбрала. — Так ты только из-за этого в Зону полезла? — Воробья ни сколько не задела такая обычная история сектантки. Мало ли мужиков бьют своих жен, те ведь от них в Зону не сбегают. Мирятся обычно. — Из-за этого? Ха! Какой же ты еще наивный, Воробей, жизни даже не знаешь, да и не узнаешь уже наверное, — фанатичка опять злобно рассмеялась, — Выбор, Воробей. Все дело в нем. Выбор у меня был. Или с катушек съехать или в окно выйти. Да я про Исполнитель Желаний узнала. Неверная, что с меня взять было?       Она посмотрела на Сержанта. Посмотрела зло, с презрением. — Так что давай, должанин. Ты же решил, что право на меня имеешь. Совсем, как мразь та, что мужем моим звалась. Трахни меня еще разок, напоследок, да и грохни… Ты ведь даже не знаешь теперь, что со мной делать. Водишь вот по Зоне, думая, что все само собой разрешится… Одним словом, недоносок.       Воробей ожидал, что она скажет что-то еще, но сектантка молчала. Сидела теперь скрестив ноги и вытирала кровь с разбитого лица.