Тень Монолита

      Теперь ведущей опять была сектантка. Сержант отдал ей свой ПДА с картой и детектор Воробья. Сталкеры были подавлены и погружены в свои мысли. Даже монолитовка. Она теперь шла молча, про свой Монолит больше не заговаривала. Только изредка сверялась с картой и смотрела в детектор. Иногда на сложном участке бросала болты. Шли медленно. У монолитовки и правда, ребра были если не сломаны, то треснули точно. «Кровь камня» она вернула Сержанту, со словами, что он ей как мертвому припарка, и что защитники Монолита могут вытерпеть кое-что похуже. И помахала уже практически зажившей рукой у него перед носом. Сержант на это заявление лишь хмыкнул, но артефакт забрал. Сука… Бесстрашная, дерзкая сука. Сектантка шла хорошо, на надоедливых мелких мутантов, то тут, то там показывающих из кустов свои морды, даже не отвлекалась. Свою работу она выполняла четко. Есть задача, ее надо выполнить. Видать у них в "Монолите" с дисциплиной было даже по-строже, чем у долговцев.       Сержант вспомнил, как Сухой говорил ему, что девчонка, однако, крутой проводник. И если ее подучить малехо, то можно с ней в такие дебри зайти… — Вот Сахаров говорит, что без пси-излучения, Секта в норму прийти может, — тихо понизив голос Сухой говорил Сержанту, пока тот ждал подтверждения перевода от Круглова за арты. — Ты прикинь, какие возможности у нас будут! Отведем за Периметр, голову ей подлечим чуток и начнем бабло лопатой грести. Моя ненаглядная со спиногрызками офигеют, будут меня на руках буквально носить. Сталкер мечтательно улыбался. — А круто она этого старого придурка, да?!       Сержант тогда так и не понял, серьезно говорил друг или хохмил, как всегда в последнее время.       Долговец постарался вспомнить, когда отношение Сухого к сектантке изменилось. В Припяти, когда они гонялись за ней? Или когда монолитовка чуть не скормила их сноркам. Ведь Сухой совсем не разозлился на нее за подставу. Когда они перебили прыгучих тварей на Радаре, Сержант так заехал в морду сектантке, что та расстелилась, и долго не могла подняться. Лежала, рукой размазывая кровь, что текла из носа по лицу и несла чушь про кару монолита. А Сухой помог ей встать тогда, усмехнулся и спросил, мол, поссать-то успела? — Нет, — ответила девушка. — Ну так иди, только быстрее.       Сейчас Сухой, ослепший и поломанный, лежит в логове кровососа. Сколько времени запасливый мутант будет жрать его? Три дня, неделю? Воробей вон вернуться хочет. Можно, конечно, да только не справиться им вдвоем с кровососом тем. Парень хоть и боец не плохой, но… Ты просто боишься, — опять раздался в голове мерзкий внутренний голос. Конечно боюсь блядь… Разделить судьбу Сухого…       Сержант понимал, что сталкер вполне мог избежать такой участи. Помнится, он желал себе легкой смерти. Зона, тварь, услышала его слова.       А эта сука, что сейчас ведет их на Агропром… Ей ведь и в самом деле нет дела до сталкера. Мразь…       Ох, прав был ее муженек, от которого она в Зоне пряталась. Ох как прав, что держал ее в черном теле. Вот кому ее сдать нужно. Вывести за Кордон под белы рученьки и благоверного ее найти. Вот он обрадуется… Только ведь не боится она его теперь. И его Сержанта не боится. И сдохнуть не боится. Одним словом сука. Монолитовская фанатичная сука!       Сейчас сталкер понимал, почему у него возникла симпатия к сектантке. С чего вдруг? А ответ-то и правда простой. Психи они. И он, и Воробей, что сейчас сам собой беседы ведет, и монолитовка. Девчонка-то никогда и не отрицала, что грохнуть их всех хочет. Причем желательно по-экзотичнее. Натаскали ее в этом деле фанатики. Слушал же он ее пьяный рассказ тогда. Сидел рядом с ней, видел ее равнодушный взгляд, ощущая мурашки, что противно рассыпались по спине.       Ему хотелось, чтобы ее рассказ бредом оказался, да только сам он видел, как фанатики пленного обрабатывали. Довольно близко, кстати, от жертвы находился. Лежал ни жив ни мертв недалеко в кустах, приставив ствол к виску. И молился, чтобы его на помощь тот сталкер не позвал. Мужику тому повезло, не долго он мучился. Один из фанатиков подошел к главному, что-то тихо сказал тому. Сектант снял зачем-то респиратор, под ним обычное человеческое лицо, не страшное совсем, только равнодушное какое-то, сосредоточенное. Монолитовец общался с кем-то по видеосвязи. Потом махнул рукой бойцу, который на живую резал пленника. Тот кивнул, достал пистолет и пустил сталкеру пулю в затылок. Без эмоций, без удовольствия, без насмешки над пленником. Им даже не нравилось, то что они вытворяли. По фигу им было. Как машины какие-то.       Когда монолитовцы ушли, он еще долго под кустом валялся, боялся, что вернутся они. Лишь когда стемнело, назад стал выбираться. Еще до "Долга" это было. Он ведь тоже к Исполнителю когда-то рвался. А если бы дошел? Девчонке вот удалось.       Потом, на Радаре он на растерзанные трупы вдоволь насмотрелся. Хотелось с фанатиками тоже такое проделать, чтобы визжали они, как визжал Сухой под кровососом.       Сахаров говорит, что это все какая-то пси-установка. Но старый хрен ведь не отрицал и само существование Монолита. Да что это? Что же это за излучатель такой, что настолько извращает мысли человека? Ведь человек же она по-прежнему: плачет, когда больно, водку вон любит. Или смеется, когда Сухой хохмит. Хохмил…       Сержант сглотнул, заново проматывая момент нападения кровососа. Где он ошибся? И так ясно. Вон где. Вон она идет, смотрит цепким взглядом вокруг, присматривается к деталям, выверяет каждый шаг. Нахрена он спрашивается, на кровососа с голыми руками кинулся? Ведь ни секунды не раздумывал. И правда недоносок. Не знает что с ней делать? Сколько раз Зона варианты разрешения подкидывала? Да не сосчитать. И Сухой вон тоже не раздумывал. Хотя мог схватить Воробья за шкварник и свалить оттуда со всех ног. Мог, да не стал.       Вместо него он, Сержант, так сделал. Схватил, то что ему дороже на тот момент было. Не друга, а сектантку долбанутую. И теперь он каждую ночь будет слышать страшные крики Сухого.       А вот вопли этой монолитовской суки, он бы с удовольствием послушал прямо сейчас. Чего это она, кстати, остановилась? Он смотрит на нее, и сектантка кажется знает, о чем он думает. Рот ее кривится в усмешке. Злобненькой такой, и ему опять хочется дать ей в морду. Но пока нельзя. Она хороший проводник, гораздо лучше их с Воробьем вместе взятых. А вот глаза серьезные. Нету в них веселья. Ни капли. Только страх. И тоска. "Что-то новенькое," - отметил про себя Сержант. — Выброс… Я чувствую… Скоро Сержант кивнул. — Мы успеем спрятаться. Сержант отметил точку на карте. Идти совсем недалеко.       Монолитовка послушно забирает чуть в сторону от заданного ранее маршрута. Останавливается, пропуская мчащуюся им наперерез стаю тушканов. Мелкие твари не собираются нападать. Они тоже чуют приближения выброса и бегут со всех ног к периметру. Сегодня воякам опять будет чем заняться. Что-то выбросы в последнее время зачастили. Вот и небо над головой уже покраснело. — Сюда, — говорит Сержант. Они с Воробьем сдвигают крышку люка. — Давай вперед. Лезь! Стой, гаджеты отдай, — подталкивает он сектантку, надеясь что ее сожрет там кто-нибудь.       Девушка не спорит, только улыбается. Ее голова исчезает в черноте колодца. Сержант слышит как она спускается, как позвякивают стальные скобы, когда она на них наступает. Через несколько минут сталкеры слышат ее голос. — Чисто! Пропустив вперед Воробья. Сержант задвигает крышку обратно. — Идем, вдруг еще кто сунется? Место-то обжитое. Было.       Туннель тянется куда-то на восток. Воробей опасливо осматривается. Это понятно, в переходах под Агропромом он еще не был. Это Сержант в прошлом году тут лазил, мутантов выбивал, когда у "Долга" здесь база была. Потом часть подземного комплекса затопили, чтобы не лезла от туда всякая нечесть. — Куда он ведет? — Да, черт его знает. Тут до хрена этих туннелей. Раньше постоянно мутанты отсюда перли, теперь, сталкеры говорят, как-то потише стало. Но все равно не лезут сюда зря, от греха подальше.       Углубились метров на пятьдесят, впереди завал. Слева ответвление. Они идут туда, послав вперед сектантку. В туннеле светло, лампочки исправно светят. Уже хер знает сколько времени светят. Опять завал, хода дальше нет. — Все, бля!       Сектантка садится, опирается на стену, стараясь держать спину прямо. Достает курево. Она задумчиво смотрит на огонек сигареты, улыбается чему-то.       Даже здесь, глубоко под землей, они почувствовали удар выброса. Земля содрогнулась. Скоро они выйдут на Свалку, и там талант монолитовки уже будет не нужен. — Пить будешь? — сталкер кидает ей флягу с водкой. Смотрит, как она откручивает крышку, как закрывает глаза, когда горькая жидкость попадает ей в глотку. Опять улыбается. — Что смеешься, сука? Монолитовка поднимает на него глаза. Смотрит внимательно, словно оценивая. — Я же говорила, что вы сдохните все. Монолит покарает вас всех. Сектантка опирается головой о стену, словно собирается поспать, а Сержант достает пистолет.       Воробей не смотрит на них, он, отвернувшись к стене, уже растянулся на полу. Молодой организм требует отдыха. Молодые все легче переносят. Долговец целится в голову фанатичке. Ее глаза полузакрыты, она погружена в себя. Нажимает спусковой крючок… Осечка… — На все воля Монолита. — ее голос спокоен, даже не вздрогнула.       Он медленно подходит к сектантке… Серые глаза теперь с усмешкой смотрят на него…       Монолитовка стонет под ним, ее ноги обвивают его. Они и правда могут терпеть боль. Она наслаждается его силой, тем как долговец грубо имеет ее. Его пальцы с силой мнут ее тело. Он хочет сделать ей больно, хочет чтобы она снова страдала. Сектантка откидывает голову назад подставляя шею для поцелуя, но вместо этого сталкер крепко сжимает ее рукой. Он двигается внутри нее, а ее руки лежат на его плечах, ногти впиваются ему в спину оставляя на коже кровавые следы. Она так крепко старается прижать его к себе, что у него перехватывает дыхание. Они жестко трахаются на грязном бетонном полу. Как какие-то звери. Нелюди. Что он, что она. Сухой сейчас мучительно умирает, а они трахаются… И правда звери. Дети Зоны, блядь. Лишь Воробья еще пока не прибрала она к рукам. Но это только пока. — Сука… — Но тебе нравится… — Нравится. Монолитовка смеется. — Секта… — позвал он через несколько минут, — Давай грохнем его. — Кого? — не поняла монолитовка. — Муженька твоего, ты ведь знаешь, где он. Сержант ждет, что она скажет, даже кажется сердце перестало биться от напряжения: «Ну давай же! Давай. Соглашайся!». — Нахрена? Сталкер закуривает. «Всё», — думает он