Успеть за 24 часа

__________________________

— Только я знаю, какое преступление могу совершить, а про тебя ничего не сказано, Чен... Дэ... Минсок не учел, что он среди преступников. Спорить с ними бесполезно, ждать помощи — тем более. Им всем интересно, кто же из этой потасовки станет победителем. И это пугает. Минсоку стоит их расцепить. Но ведь Хань отчасти прав. Тем более, если Чондэ не доверяет Минсоку, ему явно есть что скрывать. Но и Чондэ прав: стечение обстоятельств не является поводом для подозрений. Минсок смотрит на Бэкхена, но тот всем своим видом показывает, что это не его проблемы и ему плевать. От этого хочется просто сбежать. — Лу, — выдыхает Минсок, — Чондэ прав: ты не можешь его подозревать просто из-за имени. Если брать все произошедшее во внимание, то я и Бэкхен — больше похожи на Чена, чем Чондэ. Хань возмущенно хмурится, открывая беззвучно рот, словно рыба. Он явно не ожидал, что Минсок ему возразит. Не возразил бы чисто из дружеской солидарности и редких мыслей о Чондэ в лице Чена. Но сейчас Лу неправ. И он сам это понимает. — Когда ты успел с ним так подружиться, чтобы защищать? — удивляется Хань. Минсок смотрит на Бэкхена, надеясь на его поддержку. Но капитан окидывает Лу взглядом, после чего поднимается и идет к Минсоку, протягивая ему документы. — Команда Ким, — строго начинает он, — проваливайте отсюда, раз не можете не раздражать «нервные клетки». Минсок замечает его усмешку и невольно усмехается в ответ. Сейчас бы прикрыто унижать свой же отдел. Нервные клетки не из мозга, а именно клетки. Стальные, с сильными прутьями. И их нервность в том, что они из них выбраться пытаются. Сами из себя. И поздравлять им это делать — нервно. — Принято, — бросает Минсок и хватает Чондэ за руку, стараясь быстрее увести. С Лу нужно будет потом поговорить. Отношения с ним едва наладились, через уйму трудностей и недопониманий. А тут спорить — себе дороже. — Не обижайся на него, — тихо говорит Минсок, отпуская руку Чондэ, — он не со зла, просто такой образ мышления. — Вы друзья, да? — Минсок даже удивлен, что Чондэ спросил это, а не предъявил. — Почему ты спрашиваешь? — Он смотрит на тебя, как любовник, — признается Чондэ, — а ты — нет. Потому я и спрашиваю. — Ты не так понял его взгляд, — отмахивается мужчина, — он просто смотрит на меня с теплом, когда на остальных немного дико и агрессивно. Поэтому так кажется. Мы были хорошими друзьями, может, даже лучшими. — Что-то произошло? — Что-то неважное, а потом присыпалось временем. Вот и все, — Чондэ дальше вопрос не задает, потому что Минсок говорить про это не хочет. Это его проблемы, которые Чондэ знать не должен.

__________________________

Минсок смотрит на Чондэ и понимает, как же сильно парень устал. Его все донимают подозрениями, то ли услышав их конфликт с Лу, то ли найдя аналогию имен с Ченом, то ли из-за их дежурства. Пока Чондэ не было, не было и проблем. Но Минсок искренне за него переживает. Клеит ему стикер на стол, пока парень не видит. «Тебе нужно отдохнуть, я хочу позвать тебя на свидание», — пишет Минсок. Чондэ это читает, вопросительно выгибая свои брови. Он поворачивает стикер, пишет ответ и отдает в руку напарнику. «У нас висит дело, куча подозрений. Разве у нас есть время на свидание?» Минсок вздыхает, отрывает новый стикер и пишет, сразу же отдавая парню. «Нам нужен перерыв. Пойдем домой пешком, перекусим где-нибудь. Если все будет хорошо, можем пойти ко мне? к тебе?» Чондэ едва улыбается уголками губ, что могло бы показаться, что не улыбается вовсе. Но Минсок его слабую улыбку от его обычных губ стал отличать. «Я согласен остаться у тебя на ночь, если не будем друг с другом спать». Минсок тихо хмыкает и наклоняется к Чондэ, чтобы не тратить новый стикер. — Мы друг с другом как раз спать и будем: тебя надо обнимать и одаривать теплом, — шепчет он. У Чондэ краснеют кончики ушей, а свою улыбку он уже не может скрыть. Он уязвимый на заботу. И Минсок заботу проявляет. Они явно не станут друзьями, Минсок это понял еще при первой встречи. Но то, что у них появилась совместная симпатия, они не ожидали оба. Но теперь что-то намечается, это очень интригует. Чондэ заставляет Минсока чувствовать необходимость уделять внимание ему.

__________________________

Чондэ оказывается нагруженным даже вне работы. Минсок старается говорить глупости, чтобы заставить парня отвлечься. Даже получается иногда выбивать из него улыбку, но он быстро выдыхается. Минсок лениво берет руку Чондэ в свою и крепко сжимает. — К чему это? — выдыхает Чондэ. Минсок встает перед ним и смотрит довольно серьезно. — Чондэ, что творится в твоей голове? — Я немного устал, — признается Чондэ, — не могу расслабиться. Проблемы начались с того, когда я перевелся к вам. И все вокруг подозревают меня. Даже ты. — Чондэ, — выдыхает Минсок, — я не хочу тебя подозревать. И я вижу, что на тебя давит эта вся ситуация. Но чем больше ты переживаешь, тем больше ты даешь поводов, чтобы к тебе лезли. Никто не сможет тебе помочь, если ты сам не постараешься. — Я не могу отвлечься от этого, — шепчет Чондэ, — сам себя уже подозреваю. — Если ты знаешь, что ты не виноват, то ты не виноват, — заявляет Минсок, — я позвал тебя, чтобы ты не грустил. А ты только это и делаешь. Я, например, ужасно хочу вкусного мяса. А ты? — улыбается он. Чондэ возмущенно вздыхает, но после улыбается, явно не ожидая такого резкого перевода темы. — К мясу еще кучу закусок, — уверенно заявляет он. Минсок кивает и ведет парня за собой, продолжая держать его за руку. Чондэ для Минсока действительно просто мальчишка, которого следует оберегать. Даже не из-за разницы в возрасте, просто они настолько разные, что это ощутимо на физическом уровне.

__________________________

Чондэ действительно остается у Минсока с ночевой. Лениво расхаживает по квартире, пока ждет Минсока из душа. Так же лениво сушит свои волосы, когда выходит из душа сам. Он в футболке старшего, она ему на размер больше, широкая в плечах. Минсок невольно умиляется тому, как кто-то такой мягкий в его собственной одежде еще и разминку перед сном делает. Минсок, как и обещал, обнимает Чондэ во сне, позволяя и себе, и парню расслабиться. А утром Чондэ максимально тихо говорит «у меня руки отекли», выключая будильник. Минсок искренне надеется встать. Миссию он проваливает, посыпая на целый час. Да и замечает он это только тогда, когда телефон Чондэ играет трелью звонка. Парень трубку берет, удивленно смотря на Минсока. — Что-то не так? — осторожно спрашивает Минсок, когда Чондэ убирает телефон. — Рабочий день уже полчаса как идет, а у тебя отключен телефон, — Минсок понимает, что не слышал своего будильника, потому что тот просто не собирался работать. Чертова техника. — Нужно быстро собраться и поехать, у меня машина внизу, — Минсок даже с места подрывается. Но Чондэ показательно зевает и падает обратно на подушку. — Ты чего? — Может, будет лучше прогулять? — предлагает он, — я совершенно не готов туда идти. Будет даже лучше, если меня отчислят. — Боже, — Минсок хватает его за руку и пытается поднять, — ты не в университете, это уже взрослая жизнь. Нас могут уволить, и у нас не будет денег на жизнь. Тем более, присягу давали, вставай. — Я Чен, — ворчит Чондэ, но это получается настолько убедительно, что Минсок его руку выпускает, позволяя только приподнятому телу упасть обратно. Чондэ ойкает, а Минсок понимает, к чему была эта фраза. — Я чуть было не поверил, — выдыхает он и садится на край кровати. У Чондэ уже нет повязки на руке, но все равно виден тонкий шов и синяк еще не сошел. — Но если бы я оказался Ченом, то что бы ты делал? — он спрашивает это настолько серьезно, что даже его уголки губ кажутся совсем не улыбчивыми. Минсоку кажется, что собственное сердце дает сбой, вместе с его нестабильным психоуровнем. — Я бы очень расстроился, что это так. И что не смог угадать с самого начала. А еще, я бы попытался найти рациональное объяснение твоим поступкам, — честно говорит Минсок. Чондэ выгибает бровь. Боже, какие же они у него раздражающие. — А если это окажется кто-то другой, ты попытаешься ему найти рациональное оправдание? — Нет, — Минсок не врет, — для тебя я буду делать чисто из-за того, что ты мне знаком и симпатичен. — А если это Бэкхён? — У тебя есть определенная цель? — отвечает вопросом на вопрос Минсок. Чондэ качает головой. — Просто я думал о том, почему Чен так поступает, — говорит парень, — и что бы делал я, будь на его месте на самом деле. — Я тоже думал над этим, — Минсок правда думал о том, что движет Ченом. Деньги? Мафия платит много, это точно. Но разве это выгодная сделка? Спасать преступников, если они особо никому не нужны. Так сложно думать про это. — Нашел оправдание? — Нет. Ничего не нашел, — признается мужчина, — только еще больше запутался в его мотивах. А ты? — Такая же проблема. На самом деле, у Минсока была одна мысль. Но он боялся ее озвучивать. Даже себе боялся. Но они же откровенничают, почему бы не попробовать сказать это в слух? — Мне кажется, от нас ему нужен только Бэкхён, — тихо выдает он. Чондэ даже садится, смотря на него удивленно. — С чего ты взял? — Чен может контролировать свои показатели и менять показатели людей. А Бэкхён — особенный. Так еще и в сфере работает. На месте Чена я бы подумал над тем, чтобы завербовать его себе, — выдыхает Минсок, — это отличный материал: человек, который знает структуру. Человек, который никогда не окажется преступником. Выгодное приобретение. Тем более, он очень хотел с ним пообщаться. — Хотел? — удивляется Чондэ, — о чем ты? — Ах, ты же не знаешь, — вспоминает Минсок, — когда ты ушел, ему позвонил Чен. И только оттого, что Бэкхён был с нами, Чен не стал удалять записи с камер и тобой, и с нами. Бэкхёна он подставлять не хотел. — И ты после такого не стал его подозревать? — Чондэ явно от этого злится: думать на него, когда есть такой откровенный Бэкхён. — Я был с ним рядом. И я знаю, как выглядит Бэкхён, когда действительно боится. И тогда он боялся. Чен спросил, чего Бэкхён боится, совершенно не понимая, что и является его страхом. — Преступник? Что, он боится преступников? — Минсок качает головой. Есть ли смысл говорить про это Чондэ? Минсок давно перестал его подозревать, но это же личное. Только один взгляд парня говорит о том, что он не отстанет. — Он боится, что однажды найдется кто-то, кто будет копаться в его голове, чтобы понять, почему он такой. Он даже к Кёнсу из-за этого не ходит. Да и к Чанёлю на допросы — малоприятно. — Ну, с его психоуровнем я бы тоже этого боялся. — А чего ты боишься? — вдруг спрашивает Минсок. Сам себя ощущает Ченом. Чондэ пожимает плечами. — Сдохнуть боюсь, — шепчет он, — а что бы что-то конкретное, то не знаю. — Прости, что спросил. — Ну, мы про страхи говорили, ничего страшного, — отмахивается он, — не ответишь на свой же вопрос? Если хочешь... — Не хочу, — качает головой Минсок, — но отвечу... наверное... Говорить о своих страхах очень странно. Тем более, если опаздываешь на работу. Но тут ситуация располагает. Настолько располагает, что Минсок невольно ежится, ощущая приторный холод на своих голых плечах. Чертовы личные страхи. — Маньяков боюсь... — Ты же коп, — замечает Чондэ. Минсок жмурится и качает головой. — Да ладно, если они есть, — выдыхает он, — просто... боюсь однажды посмотреть в глаза человеку и увидеть, что я его объект вожделения. Даже не в сексуальном плане. Просто какой-то тупой фанатизм. Я сначала думал, что у меня самомнение, ведь никто не будет фанатиком в мою сторону... — А потом что-то такое случилось? — осторожно спрашивает Чондэ. Минсок знает, что случилось. И что именно случилось. Смотрит на Чондэ. — Нам на работу надо, — напоминает он, — иди умывайся, я пока форму поглажу. — Умеешь ты переводить темы, — ворчит Чондэ, но поднимается. Минсок благодарно смотрит на него, радуясь, что тот не стал настаивать на этом. На руках гусиная кожа, которую мужчина растирает и старается отбросить от себя этот чертов холод.

__________________________

Бэкхён ставит перед Минсоком бумажный стакан с кофе, мягко улыбаясь. Он кажется излишне бодрым и добрым для человека, который работает сутки, тем более с преступниками. Минсок трет лицо пальцами, ощущая щетину. Времени было слишком мало. — Проспал? — спрашивает Бэкхён. Минсок кивает и лениво тянется за кофе, но Бэкхён уверенно отодвигает его к себе. — Мы в мире? — довольно строго спрашивает он. Минсок улыбается, понимая, что у него только что попросили прощения. — В мире, — соглашается он. Бэкхён отдает ему кофе и лениво расползается по стулу. — С Лу мириться не будешь? — осторожно спрашивает мужчина. Минсок пожимает плечами. Сейчас ему как-то не до этого. — У нас все плохо в последнее время, не думаю, что сейчас будет отличным решением пытаться найти общий язык, — рассуждает Минсок, — он не оценит моего общения с Чондэ после всего того, что они друг другу сказали. — Что между вами случилось? — Бэкхён говорит это тихо, но именно с той подачей, от которой Минсок не сможет сбежать. — Он приходил ко мне в больницу, сказал, что я поступил правильно. А я разозлился и сказал, что я поступил правильно только со стороны преступников, — также тихо говорит Минсок, — он спросил, не имею ли я в виду под «преступниками» его. — Ты сказал, что как раз его и имеешь, — Бэкхён даже не спрашивает. Но Минсок все равно соглашается, — я бы тоже обиделся. — И я, — тут Минсок отнекиваться не будет. Бэкхён забирает у него кофе и отпивает немного. Скоро кончится обед, ему нужно вернуться раньше его окончания, потому мужчина встает с места, но не уходит. — Но я знаю, как ты ведешь, когда вне себя, потому отчасти ты был прав. Но все равно советую с ним потом помириться, — Бэкхён улыбается. А Минсок чувствует себя еще больше разбитым. Он выбрал не самую лучшую дорогу, в которой Чондэ и Хань столкнулись друг с другом, а Минсок должен между ними метаться.

__________________________

Когда Минсок выходит с допроса, его встречает Чондэ, улыбаясь немного устало, но все равно довольно. У старшего закрытие дела о незаконных продажах в крупной корпорации, его стоило закрыть еще давно, но чертовы экспертизы затянули все знатно. Да и сам Минсок тоже. — Какие планы на вечер? — мурлычет Чондэ. Минсок думает, что тот расслабился немного после их разговора. Да и несколько дней прошло, ему явно легче. Только дело у них стоит на мертвой точке. Минсок искренне не понимает, как можно пропасть со всех камер, если они есть везде. Не может же Чен контролировать всё? Может? Про это думать не хочется. — У нас завтра ночная, — напоминает Минсок, — поэтому я хотел отоспаться. — Со мной же явно лучше будет? — усмехается Чондэ. Минсок думает, что он прав. — Ну, один раз из-за тебя я опоздал. — Если бы меня не было, то и не встал бы вовсе, — замечает Чондэ. Сейчас телефон Минсока еще жив, он явно не забудет поставить его на зарядку, как придет домой. — Пойдем ко мне? Или к тебе? — переводит тему Минсок. Чондэ даже теряется. — У тебя мне нравится больше, чем дома, — признается Чондэ. Или просто кокетничает. Минсок не гадает, просто соглашается и на это. Неплохой же расклад.

__________________________

Чондэ курит довольно дорогие сигареты для сегодняшнего курса, они без запаха каких-то фруктов, обычные мужские сигареты. Но и без того привкуса дерьма, который обычно есть у дешевых. Эти должны быть действительно дорогими. Минсок показательно отодвигает единственный цветок в своей квартире от Чондэ, чтобы не дышал своим дымом на живое. Чондэ смеется. У него острый кадык, что, когда парень откидывает голову, кажется может порезать его кожу изнутри. И линия челюсти у него острая, он же не собирается быть всем таким с острыми углами? — Дорого иметь вредные привычки, — говорит Чондэ, считая оставшиеся сигареты. Минсок пожимает плечами. — Что это значит? — спрашивает Чондэ, — у тебя нет вредных привычек? — Мои вредные привычки в моей голове, они не требуют денег. А вот их подавление — очень даже, — усмехается Минсок. Он запрыгивает на подоконник, стараясь не сбить ни цветок, ни себя в окно не уронить. Чондэ выкидывает сигарету в окно, в полную темноту улиц. Достает еще одну. — Разве одной не достаточно? — удивляется Минсок. — Иногда я не курю целую неделю, а потом за день штуки три, — признается Чондэ, — даже если и не пью. — Сигареты с алкоголем лучше заходят? — усмехается мужчина. Чондэ щелкает зажигалкой и затягивается. Таким Минсок его не видел. В домашних штанах, с голым торсом, такого серьезного, пахнущего сигаретами. У него волосы отрасли немного с их первой встречи, они вьются и выглядят излишне привлекательно для того, чтобы их хотелось трогать. — Нет. Просто когда пьешь, хочешь курить. Не больше, — отмахивается парень, — а твои вредные привычки не требуют постоянного контроля? — Уже нет, — Минсок смотрит на свои руки, отмечая, что он перестал сам себе ломать ногти, — мой организм сам определяет, когда мне следует купить таблетки, чтобы меня не мандражировало. Обычно отмечаю это, когда иду домой. Пару раз было, что я просыпался от того, что нужно закинуться таблетками. А так, всегда в адеквате. — Сложно, наверное, жить с такими показателями? — Чондэ кажется заинтересованным поговорить на эту тему. — Не очень, — Минсок пожимает плечами, — сложнее, чем со стабильными, конечно, но если они совсем не меняются, тоже должно быть сложно. — У меня стабильный показатель. — Я и забыл, — смеется Минсок, — хотел сказать, что с такими должно быть все равно на мир. Получается, нет? — У тебя какой был, когда ты служил? — Стабильная семерка, — Минсок отводит взгляд, — но я действительно ничего не чувствовал. Полная тишина. — Это грустно, — Чондэ говорит это вместе с выдохом, полным дыма. — Однажды я сказал Ханю, что он преступник, потому он понимает некоторые их действия. Но на деле я оказываюсь еще большим преступником, — усмехается Минсок. — Почему ты называешь его Хань, когда все говорят Лу? — Потому что он Хань, — Минсок пожимает плечами, — я не могу называть его Лу, потому что он тогда перестанет быть особенным. — Занимает так много места в твоем сердце, что особенный? — у него между пальцев тлеет сигарета, что кажется излишне опасным. Но он ждет ответа больше, чем новую затяжку. — Потому что у него брат близнец, если я буду называть его Лу, то сотру всю его отличительную характеристику от второго Лу. — Оу, я и не знал, — оправдывается Чондэ и все же затягивается. — Никто не знал, — замечает мужчина, — только я и те, кто занимался этим делом. — Этим делом? — переспрашивает Чондэ, — я узнаю тайну? — Не тайну. Его братишка — нарк, но так умело манипулировал людьми, что всегда выходил сухим из воды. Хань на его деле был, под эту самую манипуляцию и попал. Застрелил двоих следоков, что с ним были, хотя руководство все скинуло на преступника. А потом и его прикончил, — Минсок искренне надеется, что Хань не проклянет его за раскрытие такой информации, — хотел и сам застрелиться, а в пистолете кончились патроны, словно знак, что стоит остановиться. Вот теперь он латентный преступник, с его-то показателями. Зато стабильными. — Это жестоко, — заключает Чондэ, — даже стыдно немного, что я о нем такого плохого мнения. — Не меняй его, — просит Минсок, — Хань все еще Хань, даже если и преступник. Он все еще ублюдок, который любит выводить милых мальчиков из себя. Он все еще очень сильное влияние имеет на людей. Не знаю, как у этих двоих получалось так действовать на людей, но это мерзко. И чисто за это не стоит его жалеть. — Ты жалеешь, — замечает Чондэ. Минсок смеется, слегка откидываясь, чтобы потом потянуться. — Я с ним со школы, он мой друг. Очень ценный. Я не жалею его, я его все еще ценю, — поправляет мужчина. Чондэ смеется и делает последнюю затяжку, выкидывая сигарету к первой. — Я все равно ревную, — выдыхает он. Минсок наклоняется к нему и мягко целует, забирая оставшийся дым себе. Если не глотать, то можно не давиться. Просто целоваться, вместе с привкусом никотина. — Не стоит это того, — улыбается Минсок, позволяя Чондэ эту улыбку целовать. Между ними только пепельница, которая вообще не ясно откуда у Минсока дома нашлась. И сейчас она кажется такой лишней, когда Чондэ пододвигается ближе. Самое оно. — Мой психоуровень на одном месте стоит еще со школы, — выдыхает Чондэ, — думаю, на нем сломался дисплей и он ничего не показывает, потому что в такие моменты я явно не чувствую себя стабильно. Минсок смеется и спрыгивает с окна, все же роняя пепельницу на пол. Хвала богам, она не из стекла, ее можно будет потом убрать. Потом, Минсок, потом. Опускает руки на плечи Чондэ и хитро улыбается. — Я рад, что я действую на тебя так, — произносит он. Чондэ закатывает глаза, но продолжает улыбаться. Довольный котяра.

__________________________

У Чондэ смольные волосы, настолько черные, что раскиданными по подушке они кажутся маленькими змейками. Минсок невольно пугается, когда открывает глаза ночью. Чондэ лениво шарит рукой под подушкой, чтобы найти свой вибрирующий телефон. Минсок не думает, что сейчас раньше, чем часа четыре ночи. Чондэ переворачивается на спину и поднимает перед собой телефон, чтобы посмотреть номер. Он щурится от слабого света, а потом как-то странно смотрит на экран. — Ты чего? — сонно спрашивает Минсок. Открытое окно пропускает ветер, Минсок невольно хочет накрыть голые плечи парня одеялом. — Вместо номера черта стоит, — неуверенно произносит он. Минсок лениво усмехается и собирается сказать, что такое было у Бэкхёна, когда ему звонил... — Твою мать, — Минсок даже садится от понимания, что сейчас может произойти. Чондэ по его реакции мысли трактует верно. Поджимает губы и надрывно вздыхает. — Я не хочу брать. — Не думаю, что у тебя есть выбор, — Минсок не думает, что это лучшие слова поддержки, но говорит именно их. Чондэ приподнимается на локте, громко глотает ком в горле и подносит телефон к уху. Минсок не слышит, что говорят на том конце связи, но Чондэ как-то напугано бросает телефон на кровать и отодвигается. Телефон сам включает громкую связь, а Минсок теперь слышит обработанный смех Чена. — Не думал, что это смутит вас так, следователь Ким, — успокаивается Чен. Чондэ же раздраженно выдыхает и тихо рычит. — Простите, что разбудил, команда Ким. Мне следует называть вас по именам, чтобы не путаться? Или уже можно считать вас единым целым? — Что тебе нужно? — не то, чтобы Минсоку было все равно, но он падает на подушку и трет глаза. Просыпаться ночью и пытаться унять свое заведенное сердце — не его любимое дело. Дома должны быть таблетки, чтобы не сдохнуть просто так. — Смотрю, у вас налаживается личная ж... — Слышь, я вопрос задал, — рычит Минсок. Чондэ обескураженно прижимает руки к себе, боясь в лишний раз сделать лишнее движение. Минсок одними губами спрашивает, что Чен ему сказал. Чондэ качает головой и шепчет «потом». — Вы грубы, следователь Ким. — Я хочу спать, — выдыхает Минсок, — у меня завтра сутки на работе, а ты пытаешься мешать. Должна быть веская причина. — Ну, вы говорили, что не против встретиться со мной лицом к лицу, — в его голосе, даже с обработкой, черти пляшут. Минсок удивленно смотрит на мигающий экран телефона, а потом на Чондэ. Тот выглядит напуганным и медленно качает головой. Он встречаться с Ченом не хочет. — Это же явно будешь не ты, — замечает Минсок. Чен хмыкает. — Это будет именно та часть меня, что говорит с вами по телефону сейчас, — лепечет преступник, — но это не тот я, который говорил с вами и следователем Бёном. — Сразу было ясно, что вас много, — ворчит Минсок и поднимается с кровати. Он берет телефон, отмечая, как трясутся собственные руки. Нужно найти таблетки. Он идет на кухню, раздраженно роется в шкафчике. Чондэ тихо стоит в проходе, явно боясь сделать лишний шаг. Чен рассказывает про место, в котором они встретятся. Минсок хочет ему отказать. Но больше он хочет найти таблетки. — Вы что-то ищете? — спрашивает Чен, услышав шум. Минсок замирает. Поворачивается к Чондэ и руками ему показывает пистолет. Чондэ идет к своей форме, что развесил на стуле, тянется к кобуре и качает головой. — Ищу, — соглашается Минсок, на что Чен тихо смеется. Его смех кажется излишне знакомым, таким спокойным и расслабляющим. — Я забрал ваше оружие, — говорит он, — я верну его вам, если вы согласитесь прийти. И ваше лекарство — тоже. Минсок разочарованно выдыхает и садится на корточки. А вот этого ему не хватало. Трясти начинает уже где-то изнутри. Он знает место, про которое Чен говорит. Там нет камер — мертвая зона. А даже если и есть рядом, этот ублюдок явно их контролирует. Гарантии того, что Минсока не вставит приступом еще до того, как они дойдут, никакой. Да и там никто не поможет. Даже если Чен отдаст таблетки, они действуют чертовы десять минут. За это время можно все потерять. — Как? — выдыхает Чондэ. Чен его явно слышит. — Нужно закрывать балкон, когда ложишься спать, — тянет он. Минсок разочарованно стонет и подходит к Чондэ. Если говорить тихо, он не должен всего услышать. — Мы должны пойти, — говорит он Чондэ. Парень отходит на шаг, явно недовольный таким решением. — Нет. Это же откровенная ловушка, — резонно отвечает он. Минсок с ним более чем согласен. У них ни оружия, ни телефонов. В том, что Чен заблокировал и телефон Минсока, никто не сомневается. — Если он был у меня дома, ему ничего не помешает в случае отказа прийти самому. — Да он нас убьет, — выдыхает Чондэ, — это в лучшем случае. — Вы чего молчите, команда Ким? — зовет Чен. Получается, прослушки дома нет, раз он не слышал их разговор. — А мы можем отказать? — довольно громко спрашивает Минсок. — Я бы сказал, что можете, но раз вы искали таблетки, следователь Ким, то это вопрос времени, когда вы согласитесь, — он даже не смеется над ними, говорит действительные вещи. Минсок искренне надеется, что, если они выживут, его психоуровень не подскачет до восьмерки, потому что выброс адреналина заставляет в глазах плескаться волны. — Я не хочу, — шепчет Чондэ. Минсок мягко берет его руку в свою, ощущая, какие у парня холодные пальцы. — И я не хочу, — выдыхает Минсок, прижимаясь к парню и утыкаясь лбом в плечо, — ему невыгодно нас убивать сейчас. Мы все еще главные подозреваемые в этом деле, на нас у него алиби строится. Если нас убить, то его начнут искать более тщательно, чем до этого. А у меня выброс адреналина, меня накроет и я загнусь без лекарства. — Я боюсь, — признается Чондэ, а Минсок понимает, что они тут в проигрышной ситуации. И кем-то придется пожертвовать. Минсок знает, чего Чондэ боится. Но Минсок не боится. Ни того, что может произойти, если они пойдут. И ни того, что может произойти, если они останутся. Он отходит от Чондэ, бросает уверенное «подожди» Чену и берет два ножа. Они у него не самые острые, готовит Минсок редко, потому и не точит. Подходит к Чондэ и протягивает ему руку с одним ножом. — Выбирай, либо мы идем, либо нет, — уверенно говорит он. Странно ставить Чондэ в такое положение, заставлять его выбирать между двумя огнями. У него руки трясутся не меньше, чем у Минсока. Только от страха. У него темные глаза, сейчас в темноте они еще более темные. Если бы Чену нужно было их убить, он бы сделал это даже в доме, без всяких выводов на улицу. Он не забрал у них подручного оружия, чтобы не подвергать себя опасности. Они два спеца, они должны справиться. Тем более, у них будет возможность увидеть лицо этого человека. Но это же ловушка. Нет никакой гарантии, что они будут в порядке. И что их не станут подозревать еще больше.