Дети подземелья

And I will be your hope When you feel like it's over And I will pick you up When your whole world shatters And when you're finally in my arms Look up and see, love has a face

Через три недели выпал первый снег. Не тот, который едва прикрывает пожухлую мокрую траву и с наступлением утра тает, будто его и не было. Это была настоящая зимняя метель. Замок замело снегом почти на двадцать футов, с гор прилетели северные ветры и лютые морозы. И если преподаватели разогревали магией свои кабинеты, то в коридорах стены местами покрывались инеем и льдом, и изо рта шел пар. Сквозняки гуляли вовсю. И в Хогвартсе начался ежегодный сезон простуды. Особенно страдали жители подземелий: Клаус по вечерам сидела над книжками с покрасневшим носом и припухшими глазами без косметики, Райт чихал так, что подскакивала вся гостиная, а Локвуд сморкалась каждые несколько минут, чем дико нервировала остальных. Уроки ухода за магическими существами на какое-то время заменили дополнительными занятиями по зельеварению, на которых наиболее одаренные вместе с профессором Слизнортом готовили бодроперцовое зелье, запасы которого иссякли окончательно всего за неделю. А мадам Помфри просто не справлялась с нахлынувшими по её душу студентами, которые, кроме простуды вечно заходили в лазарет с наколдованными в драке рогами, луковицами вместо кистей рук, кто-то покрывался шерстью, а у кого-то язык прилипал к нёбу. Спустя две недели эпидемии, когда не успевшие поправиться заболевали снова, а кто-то и по второму разу, запретили походы в Хогсмид. А потом и вовсе перестали выпускать студентов из замка, ведь двери были занесены снегом. И все вокруг восхваляли гения, который притащил в Хогвартс бумажные платочки и размножил их заклинанием. Но уже к середине декабря устоялась тихая и снежная погода, которая выманила студентов на улицу, откуда те возвращались промокшие и заледенелые, но довольные. Снег, кружащийся за окнами Большого зала с самого утра вызывал дурацкое желание отправиться на улицу сейчас же, наплевав на завтрак, на уроки, да и вообще на всё. В Лондоне зима была серой и унылой, снег не успевал упасть, как превращался в грязные лужицы. Поэтому снегопад, огромные сугробы, морозы – всё это вызывало у Джаспера почти детский восторг. Он даже толком не понимал, откуда берётся вся эта энергия под кожей, но внутри всё трепетало, будто в предвкушении чего-то. Это заставляло его вскакивать с постели раньше всех, моментально впрыгивать в джинсы и свитер, и выходить на улицу. Так было и тем субботним утром, когда Джаспер бесцельно слонялся по замку, затем пролистал несколько медицинских справочников в библиотеке, выпил сливочного пива в компании Райта, и после обеда снова вышел во двор. А главное, тем утром он получил письмо из дома. Обычно его мать никогда не отвечала на письма, потому что боялась и близко подходить к совам, а магловская почта приходила только в Хогсмид. Но так как из-за снегопада походы туда запретили, Джаспер оказался отрезанным от семьи. Сначала его охватило дурное предчувствие, ведь если Елена Хенсли отважилась отправить письмо с совой, значит, случилось нечто важное. Важное или страшное. О том, что могло произойти и что-то хорошее, Джаспер даже не подумал, но так и случилось. Отец назвал его имя. Казалось бы мелочь. Но именно с этого и начиналось письмо Елены. Томас Хенсли последние три месяца пребывал в таком состоянии, что не помнил и себя самого. Он не говорил, практически не двигался, да и вообще почти не подавал признаков жизни. И вот, он произносит имя сына, который не навещал его больше трёх месяцев. Значило ли это, что он постепенно начинает приходить в себя? Хотелось бы верить, что да. Хотелось верить, что самое страшное позади. Это чувство сопровождало Джаспера целый день – тёплое, согревающее нутро, придающее покой. Когда Райт взялся за гитару, и слизеринцы разбежались по щелям, Джаспер тоже вышел из подземелий. Он вышел во дворик, к которому примыкал ведущий к выходу с территории мост, и медленно шёл вдоль стены, изрезанной арочным проходами. Студенты, высыпавшие на улицу, копошились на ослепительно-белом снегу, словно рой жуков, забрасывали друг друга снежками. Издалека Джаспер заметил это не сразу, но среди них была и Лорси. Сначала он услышал её смех, затем, пробежавшись взглядом по находившимся во дворе, увидел Пауэлл и Адамса. Значит, и Бирс где-то здесь. Точнее, она была чуть в сторонке, и о чём-то мило беседовала с тем пуффендуйцем с седьмого курса, Мортоном, Мартином… Морганом. Точно. Они всего лишь разговаривали, но вспомнив вечно недовольного в последнее время Альто, Джаспер невольно заподозрил неладное. Он наблюдал за парочкой ещё с минуту, а потом услышал чьи-то шаги. - Ты что, подсматриваешь? – насмешливо произнесла Логан, подходя к нему. – Давно подозревала, что ты извращенец. - Тебе-то какое дело? – хмыкнул Джаспер, посмотрев на неё. Логан была одета в короткую шубку и сапоги с меховыми отворотами. На плече висела маленькая сумочка. - Куда собралась? - Туда. - Ладно. Мне плевать. - Зачем тогда спрашивать? - Мерлин, Логан, уйди уже. Я не собираюсь с тобой разговаривать, – сказал Джаспер, медленно направившись в сторону парадного входа. Логан пошла следом, значит, она шла не куда-то, а откуда-то. - А сейчас ты что делаешь? И правда. Джаспер ухмыльнулся, и ничего не ответил, хотя этот день не смогла бы испортить даже Логан. Когда Джаспер вошёл в комнату, в нос сразу же ударил запах едкого дыма. Он подумал бы, что это накурил Райт, но тот до сих пор торчал в гостиной и клеился к какой-то пятикурснице, значит, набезобразничал Альто. - Надымил тут, как хренов Хогвартс-экспресс! – в открытую дверь висевший в воздухе дым просачивался в гостиную. – Смердит на всё подземелье. - Поворчи мне ещё тут, - буркнул ему Альто. Хенсли снял куртку, хотя сразу возникло желание надеть её обратно, такая холодрыга стояла в подземельях. А ещё, он и сам не понял зачем, но слова как-то сами вырвались. - И давно Бирс гуляет с Морганом? – как бы невзначай спросил Хенсли. Наверно, это была ревность: Лорси – одна из них, и Джасперу не нравилось, что она уходит от них к кому-то ещё. Альто уставился на Хенсли. Пепел с окурка падал на покрывало. - А с чего ты взял, что она с ним гуляет? – с плохо скрываемым интересом спросил он. - Видел их только что, во дворе, - пояснил Хенсли, хотя уже пожалел об этом. - М-м… - Ты только учти, нам труп Моргана накануне Рождества не нужен. - А я спрячу, - усмехнулся Альто и вышел из комнаты. Если бы Джаспер не помнил, что по субботам у Говарда факультатив, который Никки помогает ему вести, то подумал бы, что как раз убивать Моргана он и отправился. Сам же Джаспер, убедив себя больше не лезть в чужие дела, собрался, наконец, с мыслями и сел писать ответ на письмо Елены.

***

По Большому залу, как и каждый год, были расставлены огромные пушистые ели, украшенные золотыми игрушками, с зачарованного потолка сыпались крупные хлопья снега, пахло омелой, хвоей, и пирогом с патокой. К Рождеству преобразились даже подземелья. Повсюду были гирлянды и еловые ветки, мягкий зелёный свет отражался в серебряных украшениях на высокой, мохнатой ели, стоящей в центре слизеринской гостиной. На креслах и диванах были оставлены одеяла, на которые студенты навели согревающие чары, на столах и буфетах стояли вазочки со сладостями. Старшекурсники, сидящие в креслах за столом, тихо хихикали, подмешивая в яблочный сидр огневиски. Последняя учебная неделя отнюдь не создавала рабочего настроения, как преподавателям, так и студентам. Уроки стали больше походить на развлечения – профессор Стебль, например, всё занятие рассказывала об омеле. А профессор Джонс на своих уроках магловедения рассказывала, как празднуют Рождество и Новый год маглы в разных странах мира. Но тем не менее, уроки эти приходилось посещать. Лорен и Стефан сонно плелись на завтрак, плечи оттягивали тяжёлые сумки, а шеи – не выспавшиеся головы. Вдруг Стефан остановился у дверей Большого зала, и зевая подошёл к четырём в ряд повешенным песочным часам, сверкающим драгоценными камнями красного, зелёного, жёлтого и синего цветов, и протяжно вздохнул. - Кто готов стать добровольцем и вызвать какого-нибудь демона или типа того, чтобы мы могли победить его и заработать факультетские очки? - Всё не так уж и плохо, - произнесла Лорен, подойдя к нему. – Мы на втором месте. А с каких пор тебя волнует состязание факультетов на кубок? - Да меня и не волнует, просто интересно – что такого когтевранцы умудряются делать, чего не делаем мы? Они весь семестр впереди нас… - Ну-у, наверно, они не шляются по ночам, и не сбегают из школы в неположенное время, - протянула она и на последних словах пихнула Стефана локтем в бок. - А кто сбегает? – невинно спросил он. - Да хватит придуриваться, Райт, я видела, как вчера ты вернулся почти в четыре часа утра. Где же ты был? - Я?.. – кажется, он был удивлён. – Погоди-ка, а ты что делала в гостиной в четыре утра, а? - Читала, - пожав плечами, честно ответила Лорен. - Ах, она читала… Что ж, а я… Я был в Хогсмиде. Да. Нужно было достать выпивки к нашей Рождественской вечеринке. - В четыре утра? - Ну да, - Райт усмехнулся. – Как думаешь, кто-то продаст школьникам такое количество огневиски? Вот и пришлось немного поступиться своими моральными принципами. - А что за вечеринка? – спросила Лорен, когда они уже усаживались за стол. Она посчитала, что проще поверить в придуманную Райтом отмазку. - Я что, не рассказывал тебе? – озадаченно спросил Райт, накладывая себе еду. – Мои дражайшие родители на Рождество собираются в Норвегию. А раз уж поместье в моем распоряжении, сам Мерлин велел устроить рождественскую пирушку! Логан, Локвуд и Хенсли уже согласились ехать, и ты, кстати, тоже в списке почётных гостей. Что скажешь? Лорен нерешительно посмотрела на Стефана. - Альто едет? - Ну да, - ответил Райт, усмехнувшись. И правда, было бы странно, если б он не пригласил лучшего друга. - Тогда нет. Я не поеду. - Да брось, детка, сколько можно ломать комедии? – раздражённо спросил Райт. – Давай вы уже разберётесь между собой как взрослые люди, а потом мы все вместе поедем отрываться как малые дети. - Нет, Стефан. Извини, - сухо ответила Лорен. С той перепалки в библиотеке прошло уже полтора месяца. И всё это время они с Ником не разговаривали. Хотя, один разговор всё же случился, если это можно было назвать разговором. На факультативе у профессора Говарда Лорен показывала второкурсникам отталкивающие чары, а Ник занимался с третьим курсом. Когда Говард отошёл по своим делам, а студенты стали тренироваться, он отвёл её в сторонку и тут же выпалил: - Что у тебя с Морганом? Лорен скрестила руки на груди и прищурилась. - Тебе-то какая разница? Она даже не стала размышлять над тем, откуда он вообще узнал об их общении. В этой школе новости всегда разносились со скоростью снитча. - Я спросил, значит - есть разница. И лучше бы тебе больше не давать мне повода задаваться этим вопросом. - Это не твоего ума дело, ясно? – выпалила Лорен. Она была возмущена его тоном. - И знаешь, я все ещё вправе сама определять свой круг общения. - Нет. - То есть, как это нет? Что это ещё нахрен значит, ты кем себя возомнил вообще? Он злобно оглядел её и процедил сквозь зубы. - А знаешь что. Забудь. Это меня и вправду не касается. Лорен ошарашено смотрела ему в спину, не успев понять, что это было вообще. Но тем не менее, она поняла, что и сама опять повела себя не лучшим образом, и наговорила ему вовсе не того, что хотела, и тем же вечером попыталась поговорить с ним. Спокойно, без истерик и хлопанья дверьми. Ник как раз уходил на вечерний обход, когда она перехватила его у выхода из гостиной. Но он прошёл мимо, будто её там вообще не было. И на этом всё. После этого они перешли на стадию взаимного игнорирования, даже когда едва не сталкивались в дверях Большого зала или гостиной, или кабинета, он будто не замечал её. Теперь всё чаще и чаще возникало то странное ощущение, напоминающее о детстве, которое часто захлестывало её, ещё задолго до первой поездки в школу. И не ощущалось очень давно. Но теперь снова. Потеря. Что-то оставленное позади. Что-то важное, необходимое. Раньше это всё просто прекращалось в одно мгновение, но в этот раз затянулось на добрые полтора месяца. И неизвестно, закончится ли когда-нибудь. - Да что ты ломаешься, как девственница на свадебном пиру! – Райт легонько пнул Бирс под столом. – Давай, будет весело. Честно-честно. Даже не смотря на то, что ты и веселье – вещи плохо совместимые. - Плохо совместимые, значит, - Лорен засмеялась. - Хорошо, я готов пойти на крайние меры. Давай ты выберешь музыку? Лорен задумчиво посмотрела на него. - Бирс, мы это уже проходили на Хэллоуин, – встряла в разговор Логан. Вслед за Логан была готова присоединиться к уговорам и Мур, поэтому Лорен предпочла отступить. - Ладно. Я подумаю, ясно? – сказала она и быстро встала из-за стола. Стефан выкрикнул что-то ей вслед, но она не стала задерживаться. Сейчас она чувствовала себя совершенно по-дурацки: ей ведь хотелось, правда, хотелось встретить Рождество и провести каникулы с друзьями, развеяться, отвлечься. Но если её присутствие будет кого-то напрягать, какое уж тут веселье. Как назло Холли, сославшись на невероятную занятость в Министерстве, рекомендовала провести каникулы в Хогвартсе. Что ж, оставалось надеяться, что кто-то из её приятелей тоже решит остаться в школе. Этим же вечером, как только она вошла в спальню, заметила на своей кровати свёрток. Лорен быстро развернула его, и даже без какой-либо подписи поняла, от кого он. Только один человек во всём Хогвартсе мог прислать ей магловскую книгу. Чарльз Диккенс. «Холодный дом». Книга была слегка потрёпанной, тяжёлой и толстой. Видимо, с ней она сможет скоротать много холодных зимних вечеров. Лорен и вправду не спала очень долго. Сначала заснуть не давали мысли о приглашении Стефана. В такие моменты она почему-то забывала, что для Стефана она такой же друг, как и Ник, и заставлять Райта выбирать между ними это как минимум эгоистично. И глупо. И уж тем более глупо отказываться от времени с друзьями только из-за того, что с одним из них… А что у них? Сколько бы Лорен ни пыталась дать этому определение, ничего вразумительного в голову не приходило. Затем мысли стали перескакивать с одного на другое. Холли. Почему она снова не хочет, чтобы они с Алексом возвращались домой на каникулы? Почему-то Лорен казалось, что это связано именно с ней. Как будто она должна была вернуться в Плимут с какой-то целью, но Холли этого не хочет. Затем – учёба. Успеваемость, которая стремительно приближалась ко дну Чёрного озера. А ведь до годовых экзаменов всего полгода, а там и до ЖАБА рукой подать… А она даже не представляет что желать со своей жизнью за стенами Хогвартса. Лорен потрогала холодную серебрянную цепочку медальона, висящего у неё на шее ещё с лета. Нужно поговорить с ним. То, что сейчас происходит – это неправильно. Вовсе не то, что им обоим нужно. Вот только захочет ли он говорить?.. Но она должна хотя бы попытаться. Обязательно. Лорен настолько уверилась в своём решении, что уже почти вскочила с кровати, чтобы последовать ему прямо сейчас, но сознание предательски погрузилось в сон. Но это продлилось недолго – сначала Розалин и Блэр начали болтать, топать, хлопать дверью. Лорен накрыла голову подушкой и зажмурилась, но даже когда снова стало тихо, заснуть не удалось. Эта ночь выдалась, пожалуй, самой холодной за эту зиму, и ледяной воздух спальни, прогретый несколькими заклинаниями, но, тем не менее, мгновенно остывающий из-за замерзшей водяной толщи озера и покрытых инеем стен не позволял расслабиться. Холод пробирал до костей, не смотря на то, что девушка даже не снимала джинсы и свитер. Надев вторую пару теплых носок и прихватив с собой одеяло, Лорен собиралась устроиться в гостиной у камина. Выходя из комнаты, она заметила, что кровати Розалин и Блэр были расстелены, но самих девушек в спальне не было. Лорен так и подумала, что им в головы тоже пришла идея погреться у камина, причем ещё раньше. Но войдя в гостиную, поняла, что не только им. Обычно слизеринцы редко разжигали камин на полную катушку. Достаточно было бросить в огонь парочку дров, создать видимость уюта и какой-никакой свет, чтобы было не так темно. Сейчас же огонь взвился под самую каминную полку, а комната, обычно мрачная и тёмная, просто нежилась в тепле и потоке подрагивающего яркого света. Диваны и кресла были сдвинуты по сторонам, на их месте лежали матрасы и толстые одеяла, на которых расселась чуть ли не половина факультета. Из девушек там были только Логан, Мур и Локвуд, но парни почти все, даже младшекурсники. Мужские спальни располагались в подземельях ниже, чем женские, видимо, там холод был совсем невыносим. - А, Лорси, - Стефан обернулся на Лорен. Он почти до ушей натянул горло свитера. – Присоединяйся. - В честь чего собрание? – расслабленно хмыкнула Бирс. - Мы составляем петицию за то, чтобы нам тут построили камин, и побольше, чем у гриффиндорцев. - Я подпишу её дважды, - ответила Лорен и, закутав плечи в одеяло, подошла к свободному местечку у камина. Близость горячего пламени приятно коснулась тела, которое словно начало оттаивать ото льда. Но лёд быстро вернулся, когда Лорен заметила, как холодно на неё посмотрел Ник. Стоило ему увидеть, что она села напротив, он тут же отвернулся. Блэр и Роуз разлеглись под одеялами на диванах. Рядом с диваном Роуз лежал на полу Джаспер, рядом с Блэр - Стефан и Карен, чуть дальше от камина заняли несколько матрасов пятикурсники. Они о чем-то тихо болтали, стараясь не разбудить тех, кто уже заснул, завернувшись в несколько одеял и наслаждаясь исходящим от камина теплом. Карен бегло оглядела гостиную изучающим взглядом, затем нервно хихикнула. - Мне одной кажется странным, что один из величайших магов в истории, волшебник, которому ничего не стоило посадить в подвал василиска, этот чёртов умник, обставивший подземелье роскошной мебелью и повесивший все эти хреновы гобелены, не удосужился банально позаботиться о том, чтобы сделать помещение пригодным для жизни?! Стефан и Блэр одновременно прыснули. - Кажется, друзья… - протянул Райт, поднимаясь. -…папочка знает, что поможет вам согреться. Райт подошёл к гобелену, за которым скрывался тайник, где слизеринцы обычно прятали алкоголь. Сейчас там было почти пусто, но то, что было нужно Райту, оказалось, как всегда, на своём месте. Увидев, что именно Стефан вытащил из тайника, слизеринцы протяжно застонали. - Не-ет, Райт, только не прощальная бутылка! - Да, милая, - с ухмылкой ответил он Блэр. – Именно она. Так, кто наколдует стаканы? «Прощальная» бутылка была их давней традицией. Это была бутылка из-под самого отвратного вина, но внутри под блеклой этикеткой таился великолепный скотч с многолетней выдержкой. Доставалась «прощальная» бутылка в особых случаях – например, когда кому-то на факультете исполнялось семнадцать лет, или когда слизеринцы выигрывали кубок по квиддичу. Или же, когда кто-то ссорился, вместе выпить из этой бутылки означало немедленное и окончательное примирение. Все эти моменты объединяло одно – то, как они заканчивались. Старшекурсники, которые начав вечер с «прощальной» бутылкой просыпались в больничном крыле с алкогольным отравлением, каждый раз обещались скормить её гигантскому кальмару, но так до этого и не дошли. Розалин наколдовала стаканы, к которым тут же потянулись почти все, находящиеся в гостиной, кроме самых младших. Отказался только Альто, но Райт ему и не предлагал. По его виду было итак ясно, что лучше сейчас его не трогать. - Итак, друзья мои, - торжественно начал Райт. – Предлагаю выпить за то… - Этого достаточно, - встряла Карен, поднимая стакан. – Ты предложил выпить, мы согласны, на этом и разойдёмся. По гостиной прошёл тихий смешок. - Надеюсь, это не из запасов Слизнорта? – тихо смеясь, спросил Джаспер, прежде чем выпить. - Не-ет, у Слизнорта пускай гриффиндорцы выпивку таскают, они-то те ещё смертники. - И что это значит? – усмехнулась Локвуд. Райт воровато огляделся и зачем-то наклонился ближе к ней, хотя голоса не понизил, и его пояснение слышала вся гостиная. - Когда мы с Хенсли в мой день рождения наведывались в кладовую нашего дражайшего Ананаса, мы никак не могли выбрать между заныканной у него медовухой или бренди. В итоге мы взяли бренди… А на следующее утро мы узнаем, что Уизел, дружок Поттера, загремел в больничное крыло с отравлением. Он отравился медовухой. Медовухой. Из той. Самой. Бутылки. Слизеринцы тихо засмеялись. - А нам было ни черта не смешно, мы могли бы быть на его месте! Если бы не кони двинули, то наверняка проснулись бы в Гриффиндорской башне, завернутыми в ковёр… - Как хорошо, что вы разбираетесь в алкоголе лучше гриффиндорцев, - сказала Локвуд. Лорен осторожно отпила из своего стакана. Алкоголь моментально согревал изнутри, но напиток был слишком крепким. Первый глоток едва не обжёг горло, поэтому Лорен отставила бокал в сторону. Парни продолжали вспоминать о прожитых днях и выпитых бутылках, едва не срываясь на хохот, но постепенно гостиная наполнялась тихой дремотой, размеренным сопением. Блэр и Розалин уже крепко спали, Стефан растянулся на матрасе, вытянув длинные ноги к камину, и медленно моргал, явно выпадая из реальности и погружаясь в сон. Лорен переводила взгляд с пламени, которое стало медленно угасать, на слизеринца, сидящего напротив. Точнее, она не сводила с него глаз, и переводила взгляд в сторону, только когда он сам смотрел на неё. Он молчал. В какой-то момент ей даже захотелось, чтобы он снова съязвил, нагрубил, закатил глаза, только бы не молчал. Ник несколько секунд внимательно вглядывался в её лицо. Но затем, нахмурив брови, отвернулся к тлеющим поленьям. - Иногда я думаю, что было бы намного проще, если бы ты всё помнила. Она озадачено нахмурилась и тихо спросила. - О чем ты говоришь? - Может, всё было бы иначе. Они ничего не понимала. - Хотя на самом деле… - он запнулся, и поднял на неё холодный и отстранённый взгляд. – Может, на самом деле давно нужно было отправить тебя на все четыре и забыть это всё к черту. Так ведь проще. Он на миг стиснул зубы. - Почему я так не могу? Она молчала и не шевелилась несколько секунд, а потом робко поджала коленки. - Ник, я… Он пересел ближе к ней. Лорен вздрогнула, когда его рука легла ей на плечи. Он осторожно убрал за ухо упавшие ей на лицо волосы, и нерешительно погладил по щеке. От прохлады его руки комната качнулась перед глазами. И от прикосновений - нежных и осторожных. Захотелось поднять голову, подставиться под них. Ник почти вплотную прижался к ней, приподнимая за подбородок её лицо к себе. И медленно, совсем медленно, приближался к судорожно вздрагивающим ресницам, заставив прекратить дышать. Навсегда, наверное. Она выдохнула и опустила лицо. Ник чуть крепче обнял её. От прикосновения щекой к её виску веки опустились. Смысл его слов, которые он прошептал ей, дошёл до неё не сразу, будто доносился откуда-то издалека. - Лорс, я люблю тебя. Она повторила эту фразу несколько раз у себя в голове, и почувствовала, как сердце остановилось, затем снова бешено забилось, сбивая дыхание. Она выдохнула, пытаясь унять дрожь, но так и не смогла посмотреть ему в глаза. - Я знаю, что ты чувствуешь тоже самое, - сказал он, всё ещё поглаживая её плечи. - Но не понимаю, почему ты так боишься этого. Горло свело сухим и больным спазмом. Хотелось еще и уши заткнуть, потому что от одного только его хриплого голоса при этих словах в уголках глаз собралось что-то мокрое и жгучее. Она почувствовала, что всё-таки теряет над собой контроль. - У меня есть на то причины, - прошептала она, смахнув что-то с лица. - Расскажешь? - Я не хочу потерять своего единственного друга, если вдруг ничего не получится. Если ничего не выйдет, я потеряю тебя, но важнее тебя у меня ничего и никого нет! Как я могу… - Ты уже теряешь, - Ник усмехнулся, снова надменно и холодно. - Как бы ты не пыталась оставить всё, как есть, я больше не буду твоим другом. Я не могу. Мне это мало. Лорен уткнулась лбом ему в плечо и крепко зажмурилась. Из глаз потекло. Горячо, предательски. Она этого не хотела. - Ты хочешь сдаться, даже не попытавшись, - упрямо сказал Ник, погладив её по спине. - А что если я не хочу пытаться? Что, если я просто хочу, чтобы все было как прежде? - Тогда посмотри мне в глаза и скажи это, – он положил обе ладони на шею, и если бы он сделал это не так нежно, выглядело бы это, будто он хочет ее придушить. - Скажи, что я не нужен тебе. И что мы сможем продолжать жить, как прежде. Лорен так и не смогла ничего сказать, потому что сейчас перед ней был единственный человек, который всегда безошибочно распознавал её враньё. Лорен сжала его ладони. Поднимая глаза, она встречается с его, всего в какой-то паре дюймов. Тёплые. Цвета крепкого кофе, которое она так любила. Или горького шоколада. Он быстро коснулся губами её виска, затем обхватил лицо ладонями и прошептал прямо в приоткрытые губы, которые сами потянулись ему навстречу. - Ничего не бойся, слышишь? Я не брошу тебя. Никогда.

***

- И ты даже не спросишь, как я нашла тебя? - Не за чем. Мне итак это известно. Кому ты угрожала, своей сестре? Или Уолшу? - Логану. - Логан, конечно. И почему я сразу о нём не подумал… - Куда ты уходишь? Мне надо с тобой поговорить, - едва не задыхаясь, выкрикнула Линетт вслед Адриану, который удалялся от неё быстрыми шагами. Шумная, занесённая снегом улица Эдинбурга была вовсе не тем местом, где следовало бы вести подобные разговоры, но Альто явно искал тихое безлюдное место, чтобы трансгрессировать. И если он это сделает, не известно, сколько у неё уйдёт времени, чтобы отыскать его снова. - Извини, Линетт. На разговоры у меня нет времени. Мне нужно встретиться с Оливером Райтом. - И зачем он тебе понадобился? – недоумевала Линетт. - Я должен его убить. Адриан остановился, потому что перестал слышать стук каблуков Линетт. И пусть ещё секунду назад он уверял её, что не может терять времени, сейчас он не мог не обернуться и не посмотреть, как она сняла капюшон мантии. Лицо её было бледным, как снег, который крупными хлопьями ложился ей на плечи. - Почему? Адриан сделал несколько шагов назад, к ней, и спокойно ответил: - У Лестрейнджа есть список. Список семейств, которые в своё время не встали на сторону Тёмного Лорда. Он считает, что у Пожирателей смерти было бы больше шансов на успех, если бы все те семьи из списка были на их стороне. Теперь он собирается всех их убить. Фоллет, Паркинсон… Они были в начале этого списка. А Райты – следующие. Линетт по-прежнему не шевелилась. - Причем здесь ты? – спросила она, едва шевеля губами. - Это мой сын Джон рассказал мне о списке. Лестрейндж убьёт его, если я не помогу ему и его людям устранить Райтов, - Адриан повысил голос и говорил раздражённо. Проходящие мимо маглы недоуменно оборачивались им вслед. - Только потому, что он рассказал тебе о списке? – уточнила Линетт, снова идя следом за Адрианом. Они свернули в переулок, который заканчивался тупиком. - Точнее потому, что Джон предупредил некоторых людей из списка. Они, узнав, что им грозит смерть, скрылись, и Рабастану пришлось поискать их перед тем, как убить, - ответил Адриан, будто выплёвывая слова. - Откуда же Джон узнал о списке? И главное, как Рабастану удалось отыскать сбежавших? - Может, у тебя есть предположения? – спросил Альто, обернувшись, но продолжая идти вперёд. Он этого не видел, но взгляд Линетт на мгновенье стал невидящим, совершенно пустым. Она молчала несколько секунд, затем процедила сквозь зубы догадку: - Уолш. - Верно, - Адриан кивнул. - Он рассказал о списке Джону, зная, что этот самонадеянный юнец не оставит всё это без внимания, и попытается предупредить тех, кому угрожает опасность. И сообщил Рабастану о том, что в Министерстве есть человек, который знает о его планах. Он буквально пальцем указал... Поэтому я и иду с ними – Рабастаном Лестренджем и его людьми. Они дали мне возможность исправить ошибку Джона. Если я буду помогать им, никто из моей семьи не пострадает. - Откуда такая уверенность, что твоей семьи нет в том списке? - Джон его видел, и у меня нет оснований не верить ему. Линетт почувствовала, как её пульс невольно участился, стало труднее ровно дышать и спокойно говорить, сохранять равнодушный вид. Пришло время сказать о том, ради чего она так долго искала его. - Адриан, - почти робко начала она. - Твоей семьи нет в этом списке только по одной причине – Рабастану ты нужен живым. Если ты поможешь ему сейчас, он вынудит тебя и дальше с ним сотрудничать. Это ты понимаешь? - И я соглашусь. Ведь я буду сотрудничать с тобой, а не с ним. На миг она потеряла дар речи. Слишком резкой была перемена – в голосе, в его лице, в том, что они больше не бежали неизвестно куда и неизвестно от чего, он остановился и подошёл к ней ближе, чем на расстояние вытянутой руки. От этой перемены морозная ночь будто стала теплее. - Это необязательно, - прошептала Линетт, борясь охватившей её дрожью. Сколько бы лет ни прошло, рядом с этим человеком её сердце всегда будет биться чаще. – Ты можешь просто отдать мне ключ. Отдай его мне, и я покончу со всем этим сама. Взгляд Адриана снова похолодел. Тёмно-карие глаза стали почти чёрными. - Ни за что, - ответил он. – Я слишком хорошо помню, чем всё едва не закончилось в прошлом. Да и ты вряд ли могла забыть. Если понадобится, мы начнём всё заново. Линетт улыбнулась и коснулась его лица. - Не в этот раз. Хоть ты и нужен мне… - она запнулась. - Нужнее твои воспоминания. Наши воспоминания. Ты не сможешь прибегать к тому, к чему нам придется прибегнуть. Не сможешь смириться с потерей того, чего тебе придётся лишиться. Ты не сможешь, Адриан. И Рабастан от тебя избавится. Но если не станет тебя, мы потеряем всё, на что потратили жизнь, - она шумно сглотнула, подавив волнение в голосе. Давно ей не приходилось говорить с другим человеком столь честно. - А я потеряю ещё больше. - О чем ты… - начал Адриан, но осёкся. Всё это время он не замечал, что волшебная палочка Линетт упиралась ему под рёбра. Она применила парализующее заклинание. Тело Адриана вмиг застыло, и он упал на припорошенную свежим снегом брусчатку. Прежде чем уйти, Линетт наклонилась к нему, вырвала у него несколько волос и быстро убралась прочь. Времени было слишком мало.