Дети подземелья

And I will swallow my pride You're the one that I love And I'm saying goodbye Say something, I'm giving up on you And I'm sorry that I couldn't get to you And anywhere, I would've followed you Say something, I'm giving up on you

Огневиски хоть и помогал расслабиться и забыться, но в этот раз даже он не дал Джасперу забыть главного – звука, который он услышал у себя за спиной. Похожий на всхлип. Почему-то он был почти уверен, что принадлежал он Логан. Это окончательно сбило его с толку, хотя казалось бы, куда уж дальше-то. Но безумию, как известно, нет предела. Теперь он отчётливо понял, что это была скорее какая-то извращённая форма привязанности. Иначе как объяснить, что когда они грызлись каждую минуту по поводу и без, издевались друг над другом, всё было нормально. К этому они привыкли. Но без этого его ломало. А ведь когда-то давно он пообещал себе превратить её жизнь в ад. Но сейчас на ад медленно, но верно, начинала походить его жизнь. Поэтому, Джаспер решил, что от этой зависимости надо избавляться так же, как и от всех прочих – просто лишив себя объекта зависимости. Окончательно и бесповоротно. Логан получит то, чего так хотела. Он оставит её в покое. Был очередной солнечный день. Всё вокруг стремительно зеленело и цвело, сладкие весенние ароматы дурманили горячие головы студентов. Все выходили на улицу, и в замке становилось ещё тише, чем обычно в этом году. Джаспер шёл к башне Когтеврана, чувствуя себя как-то по-идиотски. Вроде бы, на душе было тоскливо до жути, он и сам не понимал почему, но в то же время, ему хотелось идти, двигаться навстречу чему-то. Снова хотелось жить. Видимо, это тёплая погода так влияет. День для него начался с нового письма от Елены, очередного визита в директорский кабинет, прочитанной мельком статьи в «Ежедневном пророке», после чего Джаспер и пошёл к Джеку. Он почти бежал, и догнал в коридоре Софию Кинг. Рядом с ней шла Лорси, которая постоянно зевала и почти не разговаривала, а только слушала Софи, то и дело посматривая на ходу в окна. Было воскресенье, поэтому девушки были одеты в магловскую одежду. На Кинг было тёмно-синее платье в мелкий горошек, неприлично для такой маленькой ханжи короткое. Весна вообще очень радовала обилием не только солнечного света, но и голых девчачьих ног. - Ты что тут делаешь? – спросила Лорси, когда он поравнялся с ними. Джаспер удивлённо хмыкнул. - Тот же вопрос, - произнёс он, ехидно улыбаясь. Софи молчала, пока они переговаривались. – Но ты здесь очень кстати, я хотел попросить тебя кое-о-чём. Вообще-то Джаспер смухлевал – ему оставался ещё сегодняшний день, но он решил, что сейчас самое время. Лорси даже остановилась, взгляд сделался заинтересованным. А он молча дал ей свой значок старосты. Точнее, не совсем свой. - Ну и зачем он мне? – слизеринка нахмурилась. - Я подумал, ты захочешь сама вернуть его тому, кому он принадлежал изначально. Пару секунд Лорси молча соображала, затем уставилась на него загоревшимися безуминкой глазами. - Ник вернулся? Джаспер кивнул. - Он всё ещё у Макгонагалл, ты можешь… Лорси тут же сорвалась с места и бегом направилась в сторону перехода в другое крыло замка. - …сама отдать его ему. - Во рванула, - произнесла Софи ей вслед, хихикая. - Да уж, - хмыкнул Джаспер. - Никогда не видел, чтобы кто-то так спешил в кабинет директора. Когтевраночка засмеялась и пошла к двери. Джаспер в этот момент обрадовался, что встретил девчонок, сам бы он наверняка завис перед дверью в башню, отгадывая её дурацкие загадки. - Ты хочешь навестить Джека? Джаспер молча кивнул. Софи быстро ответила на заданный вопрос, и проход открылся. Слизеринец придержал перед Кинг дверь, но она не спешила заходить. - Мне вот что интересно, - деловитым тоном начала говорить она. – Я знаю, что Лорен частенько заходит к Тори, или в гостиную Пуффендуя к своему брату. Ты вот приходишь к Джеку. Ты не подумай, я совсем не против, просто мне интересно. Почему слизеринцы бывают где угодно, в общежитиях любого факультета, а в слизеринских подземельях не бывает никто? Хенсли пожал плечами. - Что поделать, такие вот мы привилегированные засранцы. Софи кивнула с таким видом, будто его ответ прояснил что-то очень важное для неё, и вошла в гостиную. Эвансон тут же бросился ей навстречу, они обменялись парой слов, пока Джаспер мялся в проходе, якобы завязывая шнурки на кроссовках, затем птичка упорхала в своё гнёздышко. - Есть минутка? – обменявшись с Эвансоном рукопожатиями, спросил Джаспер. - Конечно, но только минутка, - ответил Джек, усаживаясь в кресле поудобнее. – У нас с Софи были планы, вообще-то… - С Софи? Планы? – удивился Джаспер. Эвансон расплылся в самой болванской улыбочке. – Так что, есть подвижки? - Да. У нас было что-то вроде свидания. Мы гуляли в Запретном лесу, наблюдали за птицами и всё такое… Слизеринец расхохотался. - Эвансон, ты неудержимый романтик. - Да-да, знаю, всё это звучит жалко, - кивнул Джеки, опустив взгляд и сцепив руки в замок. - Но зато ей было интересно. И я смог завладеть её вниманием больше, чем на десять секунд. - Что ж, это победа, - Джаспер собирался устроиться на своём любимом подоконнике, и когда проходил мимо кресла Эвансона, ободряюще хлопнул его по плечу. - А чем вы сейчас будете заниматься. Переводить Шекспира на русалочий язык? - Джаспер. - Знаю, знаю, извини. Я не могу остановиться. - Что-то тебя действительно занесло, - Эвансон обернулся в его сторону. - Ты вообще необычайно доволен сегодня. - Сегодня последний день моего временного старостата. Я складываю оружие, - объявил он. - И ты счастлив? - Абсолютно. - Так значит, Альто вернулся в Хогвартс. Джек встал с кресла и подошёл к подоконнику, на котором расселся Джаспер, предварительно стряхнув с него чьи-то старые конспекты. В это окно виднелось поле для квиддича, и Джаспер с некоторым негодованием подумал о том, что если и дальше будет пропускать тренировки, для команды это добром не кончится. Но в то же время он знал о том, что если будет тренироваться на одном поле с Логан, это добром не кончится для него самого. - Кстати, насчёт Альто, - начал Джаспер таким тоном, что стало понятно – время шуток окончено. - Что, уже читал о новом убийстве? Джаспер кивнул. - Я думал, что после того, как их всех арестовали зимой… - Не всех, а только одного. Слизеринец внимательно посмотрел на друга. Услышанное не слишком понравилось ему. - Почти все, кто участвовал в нападении на особняк Райтов, были допрошены с использованием Веритасерума. И все как один твердили, что к ним применили заклятие Империус. Поэтому авроры были вынужденны их отпустить. - Они смогли бы обойти Сыворотку правды? - Да кто ж их знает, - ответил Эвансон, нервно дёрнув плечами. – Но вот что странно. Сперва Альто всё отрицал, даже когда принял Сыворотку правды. Однако у него была обнаружена Черная метка. А на повторном допросе он почему-то отказался от зелья, и полностью признал свою вину. Боюсь, в Азкабане он сейчас только потому, что сам этого хочет. Он покрывает кого-то другого. Он просто пешка, за этими убийствами стоит кое-кто другой. Джаспер ненавидел такие моменты. Приходится терпеливо слушать слова, ждать, когда смысл каждого из них дойдёт до сознания, Мерлин, почему нельзя просто взять мысль, и перенести её из головы одного человека в голову другого?! Это значительно сэкономило бы время и нервы. - И кто же это? - Рабастан Лестрейндж. Джаспер прикусил щёку, и пару секунд напряжённо всматривался вдаль. - Так зачем Министерству это скрывать? Лестрейндж ведь Пожиратель смерти, всем это известно, и это вполне увязывается с их версией происходящего – мол, что бывшие сторонники Волан-де-Морта мстят предателям. - Но согласись, то, что чистокровные убивают чистокровных, это даже для Пожирателей слишком. А вот если бы маглорожденные стали мстить Пожирателям, это было бы логично и обоснованно. - Эвансон, ты меня пугаешь. - Да брось. Я же не утверждаю, что пошёл бы на такое. Джаспер всё ещё вдумчиво всматривался в когтевранца. Глаза у того забегали. - Да и кто станет признаваться в таком желании? Хенсли вздохнул и потёр лоб. - Ну и что там с Лестрейнджем? Почему о нём не говорят? Разве плохо, если люди будут знать, что Министерство хоть что-то делает? - Так в этом-то и дело, - Джек огляделся по сторонам, проверить, не подслушивает ли их кто. - Точнее, совсем не в этом. Месть на самом деле здесь не причем. Лестрейндж вероятнее всего, просто отвлекает внимание от своей настоящей цели. И пока не станет совершенно точно ясно, чего именно он добивается, аврорат не станет вмешиваться. А вот это уже интересно. Джаспер напрягся. - Вот в чём дело: лет десять назад несколько людей из Отдела тайн стали изучать иные, неизвестные области магии, точнее, новые способы её использования, или вроде того. Вся их работа была строго засекречена. Как выяснил мой отец, они добились некоторых успехов, но в какой-то момент проект закрыли без каких-либо объяснений, а сами они были исключены из рядов невыразимцев. Их было двое. После этого их пути разошлись, но они объявились снова, несколько лет назад. Как раз когда Волан-де-морт снова начал набирать сторонников. Видимо, они переметнулись на его сторону. - Дай угадаю. Отец Никки Альто – один из них? – спросил Джаспер похолодевшим голосом. - Верно. - А кто ещё? Джаспер отчётливо слышал, как в голове набатом стучит мысль – если Эвансон сейчас не ответит на вопрос, то он просто убьёт его. Но Джек молчал. Он будто жалел, что начал этот разговор. - Ты не понимаешь, - вздохнул когтевранец. – Они… экспериментировали не только с магией. Они ставили опыты над волшебниками. Помнишь, ты не мог понять, почему твой отец вышел из тюрьмы нормальным, а после госпиталя… - Кто они? - Лучше тебе не знать, поверь. - Твою мать, Эвансон, просто скажи, кто это. Эвансон всматривался в него секунд десять, и Джаспер понял, что пока он не успокоится, Джек ему ничего не скажет. - Ладно. Но имей ввиду, тебе будет не просто жить с этим. Это ведь твои друзья… Джаспер молча ждал. - С Адрианом Альто тогда работала Линетт Бирс. - Ты гонишь? – повысив голос, произнёс Джаспер. Он вообще давно не говорил так громко. – Как это вообще возможно? Линетт Бирс, это же мать Лорси! Да она пропала без вести чёрт знает когда! Джек молча кивнул. - И причём тут мой отец вообще? Какое отношение он имеет к каким-то там исследованиям столетней давности? Эвансон пожал плечами. - Может, это пустышка, но эту женщину, вроде как, видели пару раз в Мунго. Как раз в то время, когда там находился Томас. А после она была замечена в компании Рабастана Лестрейнджа. Джаспер замер, чувствуя, как внутри сжимается что-то холодное. И тихо втянув воздуха, несколько раз сглотнул, словно проталкивал в себя услышанное. Дыхание учащается, почти неконтролируемо. Недоверие и непонимание так и норовит вытолкнуть страшную правду из головы, но как можно отрицать то, что прямо перед глазами? - Значит, Лестрейндж взялся за убийства чистокровных семей, чтобы отвлечь внимание, пока… - Пока Линетт Бирс снова экспериментирует с магией. И сейчас она действует, судя по всему, в интересах Лестрейнджа. Джаспер выглянул из окна и заметил, как двор бок о бок пересекают фигуры двоих его однокурсников. Это были Альто и Бирс. Руки сами по себе сжались в кулаки…

***

Лорен бежала к кабинету Макгонагалл, перепрыгивая через ступеньку, поэтому она была намного раньше, чем вышел оттуда Ник. Сердце колотилось так, словно намеревалось проломить ребра и выскочить наружу, поэтому устоять на месте не получалось. Она шагала из стороны в сторону, заламывая руки и перебирая края свитера, покусывая кончики пальцев и отсчитывая секунды. Но стоило только услышать, как кто-то спускается по лестнице, ноги у неё окаменели. Или пол под ногами трансфигурировался сам по себе в зыбучий песок и не давал ей высвободиться. Сначала, как только они посмотрели друг на друга, сердце пропустило удар. А потом все звуки залил густой гул - как будто её кто-то стукнул по голове кувалдой. Это длилось пару секунд, которых ему хватило, чтобы подойти к ней и собраться с мыслями. - Привет, - произнёс он, улыбаясь. Улыбка была отчего-то усталой. Лорен открыла рот и поняла, что не знает, что сказать. Все слова вдруг стали казаться какими-то пустыми, бесполезными, ничего не значащими. Поэтому она едва заставила себя кивнуть в ответ, и быстро оглядела его с ног до головы. Он почти не изменился за это время. Разве что волосы были чуть короче, чем обычно, щёки стали впалыми, а скулы острее. Но отчего-то он стал казаться ей гораздо старше. То ли всему виной усталость, то ли безнадежная, затхлая тоска. - Может, прогуляемся? – предложил он. Так же молча кивнув, Лорен пошла за ним к лестницам. Сначала они просто слонялись по двору, совсем не разговаривая, как будто давая самим себе время снова привыкнуть друг к другу. Надо же, а она действительно отвыкла от него, и теперь чувствовала себя не в своей тарелке, находясь рядом с ним. Шли они чуть в стороне друг от друга. Смотря или под ноги, или вверх – на ослепительное апрельское небо. Остановившись на какую-то долю секунды, Ник вдруг пошел в сторону моста. Девушка двигалась за ним, но потом он остановился, словно увидел что-то. - Как новая палочка? - Вполне сносно, - ответила Лорен, улыбнувшись. – Спасибо тебе за неё, кстати. Извини, что не прислала открытку с благодарностью. Он пару секунд смотрел на неё во все глаза, затем сжал губы и отвернулся. Лорен в этот момент почувствовала странное удовлетворение, но длилось это недолго. В конце концов, она пришла к нему не за тем, чтобы язвительными фразочками демонстрировать свои обиды. Ник снова взглянул на неё. - Нам бы поговорить. Как думаешь? Лорен снова кивнула, и направилась обратно в замок, не сомневаясь, что он уже идёт следом. Говорить на улице не хотелось, так как там было полно народа, да и не просто же так она старалась не появляться у всех на виду уже второй день. Они зашли в пустой класс на первом этаже, где в этом году занятия не проводились: об этом говорил слой пыли на криво стоящих столах и стульях, клубки паутины в углах. Но окна выходили на юг, поэтому там было очень светло и тепло. Ник подошел к стоящему ближе всего к окнам столу, стряхнул рукой пыль и с шумом выдвинул стул. Кашлянул, уперся локтями в разведенные колени. Переплел пальцы и вздохнул. Не знал, как начать, видимо. Лорен села рядом. Столько вопросов было в голове ещё сутки назад, но когда пришло время их задавать, волнением будто бы сковывало язык. - Ну… - начала Лорен. – Расскажи, где ты был всё это время? Ник говорил сбивчиво и непривычно неуверенно, но тем не менее, не упускал никаких подробностей. Всё время с отъезда из Хогвартса он был с матерью и Элизабет в Эдинбурге, но когда Джона вызвали на повторное слушание, все трое перебрались в Лондон. Слушание уже не касалось обстоятельств ареста Адриана, но другой возможности у них могло бы и не быть. - Конечно, мама и Лиз попытаются подать аппеляцию в Визенгамот на повторное рассмотрение дела отца, но это мало что даст… - А что им потребовалось от Джона? Какое отношение имеет ко всему этому он? – спросила Лорен. Она положила локти на стол, но деревянная поверхность сильно нагрелась на солнце, поэтому Лорен снова скрестила руки на груди. Ник перевёл на неё прямой взгляд. - Потому что Джон каким-то образом узнал, что Райтам грозит смерть, и предупредил их. Оливер Райт это подтвердил, кстати. Отец пытался защитить его. Пожиратели обещали не трогать Джона, если отец поможет разобраться с Райтами. - Я предполагала нечто подобное, - мрачно усмехнулась Лорен. – Было тяжело поверить, что твой отец мог быть из Пожирателей смерти. - Мне только вот что неясно, - быстро произнёс Ник. – На допросе он утверждал, что не был в Ноттингеме. Но потом...он отказался принять Веритасерум и всё подтвердить, когда представилась такая возможность. Даже не попытался оправдаться. Ник встал и подошёл к окну. - Он что-то скрывает, но почему-то предпочитает сидеть в Азкабане, вместо того, чтобы об этом заговорить. И то, что он сказал мне в прошлом году, это только подтверждает. - А что он сказал тебе в прошлом году? - Что если нашу семью уничтожат, то не за то, что мы предатели крови. Сухие губы вмиг поджались, а тёмные ресницы опустились вниз. Лорен помнила этот разговор. - Ничего не понимаю… - пробормотала она, рассматривая носки своих туфель. - И ещё… - произнёс Ник с таким видом, будто искал у себя в голове те слова, которые собирался озвучить. – Мне однажды разрешили зайти к нему в камеру. Всего на минуту, конечно, но мы с ним были там одни, и он сказал кое-что. Я думаю, он и сам не заметил, что сказал это вслух, но это было странно… Я не представляю, что это значило. Он сказал – «Я должен дать ей ещё немного времени». Лорен прикусила губу, раздумывая несколько секунд. - Получается, как будто он кого-то покрывает. О ком он мог говорить, нет идей? Ник молча покачал головой и подошёл к окну. - Джона отпустят, как только закончится разбирательство. В Министерстве хотели знать, кто дал ему информацию о предстоящих нападениях. - И кто это был? - Фредерик Уолш. Лорен вскинулась, уставившись на парня во все глаза. Он усмехнулся. - Уолш должен был это подтвердить, но проблема в том, что он умер. А кроме него никто не может этого сделать. Вот всё и затягивается неизвестно на какой срок. Минуты на две повисла абсолютная тишина, нарушаемая лишь тиканьем сломанных часов. - Но рано или поздно это закончится. Тогда всё будет нормально. Как раньше. Девушка громко фыркнула. - Не смеши. Ник вопросительно посмотрел на неё. - Ничего уже не будет как раньше. Сейчас между ними было метра три, но казалось, это расстояние увеличивалось с каждой секундой. Сколько потребуется времени, чтобы его преодолеть заново, и изменит ли это что-нибудь? Случившееся исполосовало их обоих, и теперь нужно будет очень много времени, чтобы ранки затянулись. Чтобы переставал всё время всплывать вопрос – почему это происходит именно с ними? - Лори, - сказал Ник. Он отошёл от стола и сделал шаг ей навстречу. - Если ты вздумал извиняться за тот случай с Гаррет, то не делай этого, - твёрдо сказала она. – Правда, не нужно. Я предпочту просто забыть всё это как страшный сон. Ник улыбнулся, будто она сказала что-то смешное. - Я тоже думал об этом. Лорен перевела на него взгляд, но не подошла ближе. - Даже хотел обратиться к твоей тётке за помощью – чтобы она стерла это из моей памяти. - Что тебя остановило? - Ну… Если бы ты меня возненавидела, я хотя бы знал, за что. Лорен отвернулась, задумавшись. Может, если она ответила бы ему сейчас, или задала вопрос – а что дальше? – и отдаление не чувствовалось так сильно. Но она ничего не сказала, оставив всё то недосказанное висеть в воздухе.