Дети подземелья

Все звуки в Атриуме сливались в один сплошной и непрекращающийся гул – разговоры, шелест бумаг, стук и скрежет решёток лифтов, доставляющих сотрудников на этажи. Слабый крик у одного из лифтов потонул в этом шумном потоке, но те, кто стоял рядом, всё же услышали его и столпились у тела женщины, которая упала, едва выйдя из кабинки. - Что произошло? - Ей дурно! - Отойдите, ей нужен воздух! Вот, рядом с ней уже образовалось столпотворение, и вдруг один человек, разогнав толпу, подошёл к ней, и громко произнёс: - Сейчас же объясните мне, что тут произошло! И Мерлина ради, приведите на помощь целителей! Это был мистер Тронтон, глава Отдела магических происшествий и катастроф. Волшебники стали неловко топтаться на месте, озираться по сторонам, и медленно расходиться, но подчинённая пострадавшей подошла к Тронтону и быстро заговорила: - На вид она была совершенно здорова, сэр. Но вдруг стала задыхаться, и потеряла сознание… Мы пытались привести её в чувство, но она совсем не реагирует. - Быть такого не могло, что она просто взяла и задохнулась! Должна быть причина. Вы видели что-то странное? Может, кто-то применил к ней какие-то чары? - Нет, ничего такого, - волшебница вяло покачала головой, но подумав с несколько секунд, коснулась своего лба, наморщилась и сказала: - О, Мерлин… Сэр, это произошло, когда она открывала конверт. Тронтон медленно поднял взгляд и отнял от упавшей руку, которой пытался нащупать её пульс. - Какой конверт? Надорванный клочок бумаги всё ещё лежал на полу кабинки лифта, и над ним вилась едва заметная зеленоватая дымка.

***

Лорен на несколько секунд прислонилась лопатками к стене и закрыла глаза. Руки страшно дрожали, поэтому она и не пыталась сама открыть вход в гостиную Пуффендуя. На душе итак было паршиво, и не хотелось быть ещё и облитой уксусом с ног до головы. Каждый раз, когда дверь открывалась, она вздрагивала, ведь Джеймс мог выйти в любой момент. Не друг её старшего брата. Не какой-то пуффендуец, не выпускающий из рук карандаш. Не чудик с татушкой, как звали его слизеринцы. Просто – Джеймс. И чем дольше она ждала, чем больше чёрно-жёлтых проходили мимо, тем слабее становились её попытки сохранить самообладание и не расклеиваться. Приходилось обхватывать себя руками, чтобы не развалиться на части. И когда он наконец вышел, она почувствовала что-то, похожее на облегчение. Потому что его выражение лица, которое казалось давно изученным – чуть приподнятый подбородок, сведённые брови и взгляд, внимательный, ещё чуть-чуть – и напряжённый – говорили о том, что он догадывался, почему она ждёт его здесь. Он сразу согласился, когда Лорен предложила ему пройтись. Слизеринка вывела его к балконам пятого этажа. Там наверняка сейчас никого не было. А ещё было утро и светило солнце, и весна в Хогвартсе была по-настоящему прекрасной. Солнце щедро озаряло территорию. Утренние лучи, казалось, проникали в каждый уголок замка. Запретный лес, который уже вдохнул тёплого воздуха, вот-вот оживёт летней зеленью. С высоты он казался таким близким, будто до него можно дотянуться рукой. Когда они только вышли на балкон, Джеймс тут же облокотился на его край, смотря то вниз, то на горизонт. И лишь изредка косился на девушку. Лорен стояла рядом, пытаясь понять и осознать происходящее, но разум никак не хотел обвести эти мысли чёткими линиями, и лишь сыпал ей бесконечные вопросы. Как получилось, как так вышло вообще, что меньше года назад они практически не общались, не разговаривали, лишь изредка сталкивались в коридорах и здоровались, когда Лорен подходила к Александру, а Джеймс был неподалёку. А теперь он стоит здесь, совсем рядом, и каждый удар сердца больно отдаётся в голове и внутренности сжимаются в тугой ком от того, что нужно ему сказать. Но что говорить? Что ты не можешь дать ему того, на что он рассчитывает? Что ему нужно о тебе забыть, ведь так будет лучше? Что он достоин большего? Мерлин, ну зачем. Разве это ему нужно? Разве эти дешёвые и ничего не значащие слова ты собираешься ему скормить? Но видимо её взгляд все сказал за неё, потому что она успела только сделать глубокий вдох. - Слушай, Джеймс, я… В этот момент он выпрямился и шагнул к ней, и как-то странно улыбнувшись, приложил указательный палец к её губам. - На самом деле, я ни на что и не надеялся. Лорен прерывисто выдохнула. - Зря Тори сказала тебе, - сказал он тихо. Лорен сразу поняла, что он имел ввиду. – Да и мне не стоило навязываться. Добиваться от тебя чего-то, следить за тобой… Пожалуй, те фокусы и впрямь были уже чересчур. Лорен оборвала его. - Ты не навязывался. Дело вовсе не в тебе, а… - А в том, что Альто вернулся, - Джеймс весело оскалился. - Ну конечно. Лорен хотела возразить, но вовремя сжала зубы. - Знаешь, временами я даже жалею, что тогда вытащил его из Хогсмида. - Так это был ты! Джеймс упрямо не сводил чуть прищуренных глаз с горизонта и медленно кивнул в ответ. Лорен же будто почувствовала, как её стукнули по макушке чем-то тяжёлым, ведь все те образы, которые неустанно мелькали перед глазами, когда она впервые увидела Джеймса на стадионе с капюшоном на голове, наконец обрели чёткие очертания. Соединились в единую картинку, которая дала ей понять - вот откуда страх. Вот откуда узнавание. Пусть всё это время она отчаянно выталкивала из памяти события того злосчастного вечера, сейчас она видела их так отчётливо, что это удивляло. Удивляло потому что – ну как она могла забыть? Над их головами свистели заклятия, жизни обоих висели на волоске, её друг умирал в её руках. Она же тем временем всматривалась в темноту и пыталась рассмотреть его лицо под капюшоном. - Но как… - всё ещё недоумевая, пролепетала Лорен, сделав шаг к нему, и облокотившись на стенку балкона совсем рядом. - Тебя ведь не было в прошлом году в Хогвартсе. Как же ты попал в Хогсмид? Он улыбнулся краешком рта. - Так вышло, что именно в тот вечер я был в Хогвартсе. После этих слов Джеймс поднял с пола небольшой каменный осколок, который оставлял на стене бледный, но заметный след, и стал быстро-быстро рисовать что-то не стене сбоку от выходящей на балкон арки. Лорен могла поклясться, что пока он рисовал, она ни разу не вдохнула, но и потом ей удалось это не сразу. Джеймс резким движением швырнул камень куда-то вниз и небрежно отряхнул ладони, пока Лорен смотрела на рисунок, тот же, что то и дело появлялся на стенах школы в прошлом году. Тот же, что доводил до каления Алекто и Амикуса Кэрроу. Выползшая из черепа змея по-дурацки показывала ей язык. - Господи, Джеймс… - голос у неё страшно задрожал, а он был совершенно спокоен, и даже слегка улыбался, невидящим взглядом рассматривая Запретный лес. А ведь Ник говорил, что тогда этим занимался её брат со своими друзьями. Но она и подумать не могла, что в этом может быть замешан тот, кого в замке вообще не было. Это сейчас она, зная, кто из этой пуффендуйской троицы художник, наверняка сразу обо всём бы догадалась. - Мы с Полом и твоим братом и впрямь разминулись с тобой всего на пару секунд. Всего пара секунд, - повторил он с нажимом, - и Кэрроу поймали бы нас, а не тебя. Мы слышали, как Гойл и Блэтчи тебя уводили, но Адамс не дал мне им помешать. Убедил, что расскажет твоим друзьям о произошедшем, и они разберутся сами. Что мне нет смысла подставляться и светиться в Хогвартсе. - И он был прав, - сказала Лорен. Тогда Джеймс обратил к ней лицо, и она быстро прикусила язык. Так он никогда на неё не смотрел. Твёрдо, даже осуждающе. Но всё же продолжил: - Я попадал в Хогвартс тем же путём, каким вы выходили оттуда. Я и тогда шёл прямо за вами, но отстал и потерял вас в лесу. Потом в Хогсмиде сработали Воющие чары. Я попал туда одновременно с Полом и остальными, и… Он осёкся и нахмурился. - На самом деле, это было странно. Я тогда и не вспомнил о том, что мне уже семнадцать, и я могу трансгрессировать, вытащить оттуда вас всех. Думал только о том, можешь ли ты быть всё ещё там. И успею ли я тебя найти прежде, чем… - вдруг Джеймс хохотнул. – Но в тот момент, когда я тебя увидел, засомневался, стоит ли вообще приближаться. Джеймс обернулся спиной к улице, теперь ветер дул ему в спину и трепал зачёсанные на левую сторону тёмные волосы. - Это было, когда Альто уже ранили. Ты пыталась отвести его в сторону, и я тогда подумал – вот ведь чёрт. Такая маленькая, как она вообще смогла сдвинуть его с места? А потом ты применила Аваду, и на её фоне всё это как-то померкло. Никогда бы не подумал, что ты смогла бы убить… - Так ведь и я не думала, - мрачно отозвалась Лорен, не отрывая взгляда от своих туфель и его кедов. - Я перенёс тебя, Альто и Викторию, прежде чем меня зацепило чьё-то режущее. Лорен пытливым взглядом проследила за небрежным и вроде бы случайным движением руки, которой он вскользь потрогал свою шею. И в который раз она уставилась на его татуировку. Так значит, всё-таки шрам. Сердце болезненно сжалось. Она едва не закричала на него, буквально держала свои эмоции за глотку. - Да, знаю, это было безответственно. Мне ещё тогда надо было уйти и не лезть на рожон. Но если Пол и твой брат могли трансгрессировать сами, то Райт нет. Думаешь, Адамс не бросил бы его там? - Почему же ни ты, ни Алекс никогда не говорили мне об этом? - Зачем? – Джеймс перевёл на неё взгляд. – Чтобы ты могла меня поблагодарить? Не стоило. Я и без этого знал, что это для тебя значило. Я не хотел, чтобы ты считала себя чем-то мне обязанной. Чтобы это как-то повлияло на то, что ты сейчас чувствуешь. Сейчас она тоже не могла отвести взгляда с гор и Запретного леса. Как будто ты знаешь, что я сейчас чувствую. Я и сама не знаю. Взгляд скользнул по его профилю – еле заметным складочкам в уголках глаз, острому подбородку, и вниз – к шее, выступающему кадыку, птице, которая выглядывала из расстёгнутого ворота. Тонкая ткань рубашки обрисовывала спину. И тогда вопрос, который – просто будь честна хотя бы сама с собой – вертелся на языке уже довольно давно, снова напомнил о себе. А могло бы у них что-то получиться? Ответ был ей необходим, именно сейчас, потому что Джеймс, чёрт возьми, действительно нравился ей! Но что теперь до этих вопросов. Ответов на них всё равно не было. И никогда не будет. И остается только уйти. Уйди, сейчас. Потом будет сложнее. Потом не получится. Мерлин, да просто уйди. Прекрати смотреть на него. Прекрати ждать. Чего ты ждёшь? Он опускает глаза и сжимает губы. Сильно. Так, что почти больно. - Мне надо бы оставить это, да? Лорен невесомо кивнула. - Только не хочется, - сказал Джеймс, обаятельно усмехнувшись. Он так ни разу её и не обнял. Эта мысль мелькнула в сознании прежде, чем была допущена и одобрена. Загорелась, давая понять, что если сейчас она просто уйдёт, это чувство незавершённости никуда не денется. Лорен хотела обхватить его руками, вжаться в него всем телом, но вовремя остановила себя. Несколько секунд она просто прижималась щекой к теплой ямке под его ключицей, затем нерешительно положила руки ему на пояс. Джеймс почти не шевельнулся. Просто позволил ей обнять себя, чуть наклонившись вперёд, и едва ощутимо вздрогнул, когда она провела кончиками пальцев по линии позвоночника. Этого ей было достаточно. Но прежде чем отпустить его, Лорен легко коснулась губами ласточкиного крыла на его шее. Осторожно и нерешительно, вовсе не требуя ничего в ответ. Когда она его отпустила, Джеймс снова замер у стенки балкона, невидящим взглядом смотря куда-то вдаль. А она ушла. И это было правильно. Она знала это, но всё же в груди отчего-то больно щемило.

***

- У меня просто в голове не укладывается! Вы, молодые люди, переходите все границы допустимого! Вы считаете, это именно тот пример, который вы должны подавать младшим курсам? - Профессор Макгонагалл, понимаете… - Нет, мистер Райт, я определённо этого не понимаю! Пронести в школу алкоголь, напоить чуть ли не весь факультет, и всё это за один вечер. Или вы найдёте другое разумное объяснение тому, почему студенты вашего факультета распевали гимны под дверью декана? - Кто-то пел под дверью у Слизнорта? Мне казалось, там только кто-то спал… - Вообще не думал, что кто-то из наших умеет петь. - Это ты ещё Маркуса не слышал… Райт и Хенсли нагло перешептывались, будто Макгонагалл не то, что не было в кабинете. А точно её вообще в школе не было. - Это не так, мистер Райт. Видите ли, мисс Бауэр и мистер Томсон отлично умеют выть! Макгонагалл резко встала из-за стола. - Профессор, а почему вы решили, что это мы во всем виноваты? – обернувшись на директрису, поинтересовался Джаспер. Та изогнула брови и посмотрела на студента так, будто он был ну совсем идиот. - Вы самые старшие на факультете. - Мы шестой курс! – напомнил Стефан. - Совершенно верно, Райт! А на седьмом курсе Слизерина учатся всего четверо студентов, двое из которых сейчас находятся в больничном крыле с алкогольным отравлением! – Стефан после этих слов едва сдержал смешок. - Круг подозреваемых сужается, вы так не считаете? Райт и Хенсли угрюмо переглянулись и повинно опустили головы. Хенсли при этом все время недовольно вздыхал: ему и так было жутко плохо, а тут еще и ругают за непослушание. - Вы понимаете, что у меня есть все основания исключить вас из школы прямо сейчас? Слизеринцы промолчали. Хотя Альто на протяжении всего разговора сидел молча, мысленно витая в каких-то дебрях. - В особенности это касается вас, мистер Альто. Я была снисходительна к вам по определённым причинам, но ещё одна подобная бессовестная выходка… - Не надо, профессор, угрожайте мне. Это была моя затея, Альто о ней даже не знал. Тогда Ник и очнулся, и перевёл на однокурсника удивлённый взгляд. Было странно, что даже после вчерашней перепалки Райт его выгораживал. - Вот как. Что ж, ничего другого я не ожидала. Макгонагалл вернулась за свой стол, сверкая глазами при взгляде на каждого из троих студентов. - Можно нам уже пойти собираться, профессор? Мы глубоко раскаиваемся, правда, и готовы понести ответственность… - И у вас болит голова, я полагаю, – директор сжала губы в тонкую полоску. – Тогда позвольте, я продлю ваши мучения. Вы не будете исключены сегодня. Райт отнял голову от руки, на которую опирался. - Но не думайте, что это сойдёт вам с рук. За это грубое и наглое пренебрежение школьными правилами я снимаю с каждого из вас по шестьдесят очков. Кроме того. Походы в Хогсмид для всего вашего факультета отменяются до конца учебного года. Это понятно? - Да, профессор, - бесцветно ответил за всех Хенсли. - Теперь идите вон с моих глаз! Вот-вот начнётся занятие. А ваше самочувствие в данном случае не будет уважительной причиной для прогула, - проговорила Макгонагалл и подошла к окну, к которому приближалась одна из школьных сов. Слизеринцы тут встрепенулись и поспешили покинуть кабинет директора. - Как она вообще всё пронюхала? – возмутился Джаспер. - Вот именно, Джесси – пронюхала! Кошачий нюх же… - пожал плечами Райт и зачесал блондинистую гриву назад. – Наверняка нас сдал Форсбрерг. - Я так не думаю, - вмешался Альто. – Во-первых, он вас не засёк, сами сказали. Во-вторых, если бы он рассказал, где поймал вас, к нему самому тоже возникли бы вопросы. Вчера ведь было не его дежурство. - А вот это, кстати, очень интересно – что тогда он позабыл в теплицах профессора Стебль посреди ночи? – задал вопрос Хенсли, закатывая рукава форменной рубашки. - А Фрай что там забыла? – обернулся на него Райт, и проходя мимо группы семикурсниц с Пуффендуя, успел пригласить кого-то на свидание. Хенсли засмеялся. - По-моему, тогда она тебе ясно ответила. - Знаете, мне, если честно, по барабану что там делал Форсберг. Главное, что он нас не застукал. Несколько секунд они молча шли по коридору, затем Райт воровато оглянулся и сказал: - Хотя, надо признать – идея с тортом с самого начала была идиотской. - Самой идиотской, - подхватил Хенсли. - Тупее не придумаешь, - добавил Альто, после чего они, переглянувшись, рассмеялись. Они уже шли по коридору третьего этажа, к классу профессора Говарда, как Хенсли вдруг остановился. - Кажется, я знаю, откуда Макгонагалл всё узнала. Джаспер кивнул в окно, из которого виднелась Гремучая ива. Листва на ней только-только начала распускаться, поэтому повязанные на ней слизеринские галстуки было видно даже с такого расстояния. - Мерлин, позор-то какой, - прогудел Альто, но Райт и Джаспер почему-то не могли перестать смеяться. Время завтрака ещё не закончилось, поэтому класс был почти пустой. Хенсли и Райт заняли самый последний стол в надежде хорошенько вздремнуть во время лекции, а Альто подсел к Лорси. У неё был такой вид, будто она только что плакала. Впрочем, может Джасперу только показалось, ведь сейчас у половины факультета были красные глаза и опухшие лица. Когда Ник подсел к ней, она будто его не заметила. Даже не пошевелилась, и сидела молча, продолжая обхватывать себя руками и смотреть на раскрытый учебник. - Всё в порядке? – спросил Ник. Конечно, она не ответила. Выждав пару секунд, он снова попытался вывести её на диалог. - Ты рано ушла, - тогда она повернула голову в его сторону и слегка кивнула. - Не хотела быть рядом в тот момент, когда ты проснёшься и обо всём пожалеешь. - Пожалею… - кивнул Ник, но на губах у него заплясала усмешка. Лорен ничего больше не сказала. Сейчас она думала вообще не о том, и не замечала происходящего, до того момента, как Ник медленно и незаметно опустил руку вниз, под парту, и крепко сжал её ладонь в своей. Он не отпустил бы её до конца занятия, но не успел колокол прозвонить, как вместе с Говардом в класс вошла Макгонагалл. - Мисс Бирс, вы идёте со мной, - объявила она, подойдя к слизеринке. Та тут же подтянулась, и глянув на Ника и Райта, встала с места и направилась за директором из класса. Тон, каким к ней обращалась Макгонагалл, её неожиданное появление, и то, что с ней рядом шёл и Алекс, создавали неприятное и тревожное предчувствие. Лорен догнала брата и тихо обратилась к нему: - Ты знаешь, что произошло? - Нет. Но догадываюсь, к сожалению. Что-то тревожное свернулось у сердца, когда их взгляды встретились. Лорен тоже всё поняла. Догадка тяжёлым камнем упала прямо в сознание, заполняя его собой и выгоняя оттуда всё прочее. В последнее время студентов снимали с урока только с одной целью – известить о чём-то важном. Важном и ужасном. Неделю назад Макгонагалл забрала близняшек Гарлоу с Зельеварения, чтобы сообщить, что их родители были накануне убиты. А теперь она забрала её и Алекса. Но это никак не могло ужиться в её голове, казалось чем-то нереальным. Когда только слышишь о подобном, наблюдаешь со стороны – воспринимаешь это иначе, но не когда это касается тебя самого или кого-то близкого. Потому что этого просто не может быть. Не с тобой. Не так...

***

- Она уже очнулась? Александр, который тихонько прикрыл дверь палаты, оглянулся. Лорен пробежала по коридору, и остановилась прямо перед ним. Она выглядела такой же встревоженной и дёрганной, как и её брат. Последние несколько часов были очень трудными. Они боялись, что Холли, перенеся тяжёлое отравление, просто не выживет. - Я отправила письмо Слизнорту, он сказал, что мы должны вернуться в кабинет Макгонагалл до ужина. К ней уже можно? – Лорен протянула руку к двери, но Алекс её остановил. - Не сейчас, - голос его звучал недружелюбно. – Она…ей нужно время, чтобы прийти в себя. К тому же… Лорен посмотрела на него и опустила руку. - К тому же – что? – нетерпеливо спросила она. Она была почти уверена, что это всего лишь очередная вредность Алекса, и не могла так просто этого снести. Нервы итак были на пределе. - Наберись терпения, Лори, - процедил он неохотно, и услышав, как его подозвал целитель, тут же ушёл. – Ты не могла бы… просто подожди тут, хорошо? Девушка тяжело вздохнула. Плечи её ссутулились, а взгляд упал вниз, на начищенный до блеска больничный кафель, в надежде, что хотя бы сквозь щёлочку под дверью сможет что-то разглядеть. Её так и подмывало открыть палату и зайти к Холли, но тогда Алекс взбесится. Не хотелось ссориться с ним хотя бы сейчас, хоть она уже и подозревала, что это неизбежно. Лорен прислонилась плечом к стенке, и скрестив руки на груди, посматривала то на Алекса и целителя, который что-то ему объяснял, то просто оглядывала обстановку госпиталя Святого Мунго. Вокруг светло, просторно и чисто, но в воздухе пахнет зельями и какими-то травами. Здесь тихо, но от снующих туда-сюда ярко-жёлтых халатов целителей появлялись пятна перед глазами. В этом месте кто-то борется со смертью и побеждает, но тревожное ощущение почему-то не отпускает. Лорен вдруг подумала про своих однокурсников. Интересно, Джаспер и Роуз действительно захотели стать целителями? И если да, то теперь Лорен подумала – надо бы держаться подальше от этих ненормальных. Потому что - как вообще можно по своей воле хотеть оказаться в этой обстановке? Бестолково переминаясь с ноги на ногу, Лорен понимала, что нетерпение вот-вот возьмёт верх, и попыталась прислушаться к разговору брата с целителем. Но она стояла слишком далеко и ничего не могла расслышать, что нервировало ещё больше. Она принялась ходить из стороны в сторону. Джаспера раздражала эта её привычка. Он не раз говорил ей об этом, когда они собирались в гостиной и обсуждали очередную неожиданную контрольную Макгонагалл. Тогда тоже нельзя было не занервничать. Верно. Отвлекись – твердила она себе. Секунды будут проходить быстрее, если их не отсчитывать. Подумай об уроках. А лучше об экзаменах, к которым ты не готова. Подумай о том, что будешь делать со своей никчёмной жизнью дальше. Дверь в соседнюю палату открылась, Лорен резко обернулась на звук. Оттуда вышел целитель, подозрительно оглядевший её с ног до головы, но тут ушедший в другой конец коридора. Откуда как раз в тот момент шёл Альто. Лорен стоило большого труда не выказать своего удивления. - Я вырвался, как только смог, - сказал он, сходу обняв её. Лорен нерешительно и неловко ответила на объятие. – Как Холли? - Всё обошлось, к счастью, - она едва узнавала свой голос. Слишком звонкий, но какой-то бесцветный, отдающий холодом. – Кто-то подбросил ей конверт с пропитанной ядом бумагой. Она его открыла, как будто вовсе не подозревала о такой вещи, как осторожность, и начала задыхаться. Но ей повезло, как ни странно. Если бы она открыла этот чёртов конверт у себя в кабинете, а не в заполненном лифте... Отвернувшись к противоположной стене, Лорен вздохнула. Воображение снова заиграло с ней – одно за другим подбрасывая видения того, что могло бы произойти. И они были даже красочнее, чем реальность. - Макгонагалл отпустила тебя, или ты тайком сбежал? – безразличным тоном спросила она у Ника. - Отпустила, - ответил Ник, внимательно её рассматривая. Видимо, он ждал несколько иной реакции на происходящее. Например, что она бросится ему на шею и позволит себя успокаивать… Скорее всего, так он и думал. – И она просила поторопить вас. Лорен тут же обернулась на Алекса. Даже стоя так далеко, она слышала как у него зубы заскрипели от раздражения, когда он увидел Ника. - А он что тут делает? – он мгновенно взъершился, подойдя к ним. - Давай не сейчас, Алекс, ладно? - Нет, чёрт возьми, что он тут делает?! Лорен снова попыталась утихомирить брата, но сейчас это было бы в принципе невозможно. И она даже понимала его, в какой-то степени. - И ты что, позволишь ему быть тут? Даже зная, кто его отец? – возмущался он. – А тебе не кажется странным, что маму отравили как раз в день повторного слушания его отца? Что может быть он это и сделал? - Адамс, лучше заткнись сам, пока я тебе не помог,- предупредил Альто. - Не заводитесь! Прекратите, оба, - проговорила она и огляделась, не обратил ли кто на них внимание. - Что за глупости, Алекс? Как ты себе это представляешь? Его отец вышел из зала суда, достал где-то яд и незаметно подбросил Холли, да? Это в Министерстве магии, в разгар дня? Алекс презрительно посмотрел на Ника. - Всё равно. Пусть уйдёт по-хорошему. - Сколько агрессии, Адамс, – усмешка. – Я даже дышать забываю. - Макгонагалл уже велела нам возвращаться, поэтому мы все уйдём. Но сначала я хочу её увидеть, - Лорен, проигнорировав выпад Ника, обошла Алекса и решительно направилась в палату, но брат снова её остановил. На этот раз он грубо оторвал её руку от дверной ручки и оттолкнул. Ник снова ощетинился. - Да в чем дело? – спросила Лорен, теперь не раздражённо, а с непониманием. - Ты туда не войдёшь, ясно? – Александр почти закричал. – Ты не войдёшь туда. Она не хочет видеть ни тебя, ни твою мать. Она ошеломленно взглянула на него, моргнув несколько раз. Недоумение взяло верх. - Причём здесь моя мать? - Не вздумай отвечать. Могу больно сделать, – пообещал Ник, не дождавшись продолжения. - Тебя это не касается, - процедил Алекс Нику, не сводя глаз с сестры. - Прекратите этот бред и объясните, наконец, что происходит! – вспылила Лорен. Она перевела взгляд с одного на другого. – Алекс? - Она одна из них, вот причём здесь твоя мать, - сухо проговорил Алекс. Хотя по его лицу казалось, что произносить эти слова доставляло ему удовольствие. С ним всегда это было: стоило разозлить – и он тут же выкладывал всё, о чём когда-то клялся молчать. Его будто прорывало. И даже когда Алекс говорил несусветный бред – он говорил честно, потому что в таком состоянии был попросту не способен на ложь. - Это могла сделать она. Отравить Холли. Убить Ричарда. Она Пожирательница смерти, Лори. Повисла тишина, такая, что Лорен, кажется, различила в ней учащенный пульс Алекса и скрип зубов Ника. - Ты хоть понимаешь, идиот, что ты только что сделал? Она открыла рот, хотя услышав то, что сказал Алекс, кажется вообще разучилась дышать. Она не могла сказать ни слова. И от чего-то упрямо и глупо не хотелось верить в то, что сказал Алекс. Не хотелось пускать эти слова в свою голову. В этот момент Ник кинулся на Алекса, что и заставило её очнуться. Девушка торопливо вклинилась между ними, и тогда до неё стало доходить… Что-то даже худшее, чем то, что сказал ей Алекс. Он, кстати, уже шагал от них прочь, видимо, к залу с каминами. Лорен медленно перевела взгляд на Ника. - Ты будто совсем не удивлён, - тон был щедро разбавлен порцией нарастающей паники. – Ты знал? Ответа не требовалось. Все и так было ясно – знал. И это правда. Альто на несколько секунд задержал на ней взгляд. Жутко странный взгляд, словно такой прости-я-не-хотел. - Давно? – он молчал. Раздражение салютом ударило в голову. Но видимо, её сознание уже научилось определять подступающий взрыв и контролировать его. Голос подрагивал, но звучал холодно и бесстрастно. – Ник, как давно ты знаешь? - С пятого курса, - ответил Ник. - То есть, ты был в курсе целых два года… … и не разу не заговорил об этом. Она не понимала, почему. Она искренне не могла это понять. - Я собирался сказать, - прервал её Ник. Он даже сократил расстояние между ними. Золотисто-карие глаза встретились с чёрными. – Правда. Много раз собирался, но происходило столько всего, что… - Что? – прервала Лорен. – Ты так увлёкся всем этим чрезвычайно важным дерьмом, что забыл сказать мне о такой мелочи? Мимо них прошёл целитель, катя на коляске человека с приоткрытым ртом и совершенно ничего не выражающими глазами. Явно пациента отделения недугов от заклятий. Ник дождался, когда он отойдёт, но Лорен не собиралась выслушивать его оправданий. - Ты не имел права скрывать это от меня. Ник кивнул. Надо же, а он и впрямь чувствовал себя виноватым. Лорен чувствовала это, но её охватило и нечто другое. Понимание, больно резанувшее внутренности. Вот оно и умерло. Оборвалось. То важное, что связывало их многие годы крепче любых замков и заклятий. Просто перечеркнуло всё, что было раньше, оставляя в душе глубокие пульсирующие раны. Из этих ран вместо крови вытекало презрение. Лорен взяла с кушетки свою школьную мантию и сумку, и перед тем, как уйти вслед за Александром, сказала, настолько уверенная в своих словах, что страшно становилось. - Ник, если ты солжёшь мне ещё хоть раз, мы с тобой попрощаемся. Окончательно.

***

- Как это понимать?! – голос Линетт взлетел выше на несколько октав, от чего обернувшийся на неё Рабастан изобразил удивление. - Что тебя так возмутило, дорогая? – он стоял у стола, переливая какое-то зелье из котла в небольшую колбу. Весь подвал заполонил тяжёлый, удушливый запах. - Моя сестра! – выкрикнула женщина, от чего с кончика волшебной палочки сорвалось несколько искр. Тонкое древко чувствовало ярость своей хозяйки. Рабастан это заметил, и игнорируя бешенство Линетт, медленным плавным движением взял её волшебную палочку в руки. - Это удивительно, - проговорил он, вращая её в руках. – Сикамора… Довольно редкий материал. Мастера утверждают, что палочки из этого дерева могут потерять силу, угаснуть, если будут вынуждены заниматься приземлёнными вещами. Бывали случаи, когда они даже воспламенялись в руках своих волшебников, - он вложил палочку в дрожащие пальцы Линетт, и она тут же крепко сжала её. – Но тебе это не грозит, верно? Твой пытливый ум не допустит этого. Ведь ты изо дня в день затрагиваешь те стороны магии, которых никто не касался уже несколько столетий. Ты разбиваешь само волшебство, расчленяешь его и выстраиваешь заново. По-своему. Как угодно твоей безгранично прекрасной душе. Ласковый голос Рабастана затих, и эта пауза позволила Линетт немного прийти в себя, вспомнить, насколько они не равны и убедить себя не переступать черту, за которой её ждёт лишь окончание всего этого безумия. Он снова подошёл к столу, на котором бурлило в котле варево. Мутно-чёрная жидкость подрагивала и источала едкий пар. - Всё верно, - произнёс Рабастан. – Именно я повинен в том, что произошло с твоей сестрой. Он взял одну из пробирок, откупорил её и вылил содержимое на пол. Моментально зелье стало светлеть, затем приобрело насыщенный зелёный цвет. – Жидкая эссенция убивающего проклятия, - пояснил он, увидев изумление на её лице. - Эффект тот же, но несколько затянут по времени, что даёт возможность предотвратить летальный исход. Невероятно. Последнее слово он произнёс шёпотом, но Линетт казалось, будто он проорал его прямо ей на ухо. Невероятно всё, чем они занимались. Невероятно и непостижимо. - Это будет тебе уроком, - голос его стал твёрже. – Я больше не намерен ждать. Не намерен выслушивать твои увёртки и нелепые оправдания, мне нужно. Чтобы ты. Сделала то. Что пообещала сделать. Тебе не хватает времени? Или же, ты близка к успеху, но тебе мешает какая-то незначительная мелочь? Последняя загадка. Последняя загвоздка. Последняя преграда. Стоит избавиться от неё, и всё получится? Рабастан направился к лестнице, ведущей из подвала на верхние этажи. - Министерство начало подробное разбирательство дела Адриана Альто. Он будет оправдан. Наши люди об этом позаботятся. Он покинет Азкабан, и у тебя будет достаточно времени, чтобы ты вернула ваши с ним воспоминания, которые и послужат тем, что избавит тебя от этой последней преграды. И когда ты сделаешь это, я получу возможность безраздельно использовать твои достижения. Безгранично властвовать при помощи них. Линетт оцепенела, слушая его речи. Речи безумца. - И знаешь, моя дорогая. Лучше не медли. Не тяни с этим. Иначе следующей… - он продемонстрировал ей закрытую колбу с зельем в своих руках. - …будет твоя дочь. Взгляд Линетт остановился. Волшебная палочка выскальзывает из ослабевших пальцев и со стуком падает на пол. - Ты думала, я не узнаю, что ты прячешь её от меня? Видишь ли, чем больше ты применяешь магию с целью воздействия на чужое сознание, твоё собственное становится более восприимчивым ко вмешательству. А ведь это ты обучила меня легиллименции, помнишь? Рабастан ушёл. Секунды продолжали капать в тишине, пока Линетт едва не задыхалась спёртым воздухом. Казалось, лёгкие вот-вот разорвёт, но она не могла надышаться. И одному Мерлину известно, сколько прошло времени прежде, чем она поняла, что на полу зеленеют остатки яда, и сейчас она вдыхает смерть. Но слова Лестрейнджа были куда смертоноснее любого яда. Потому что он не остановится. Он действительно пойдёт на всё. Надо же, она и впрямь верила, что сможет уберечь от него свою семью. Самоуверенная идиотка. Отчаянный, сжимающий грудную клетку ледяными лапами страх накрыл с головой. Линетт попыталась тщательно вычистить своё сознание от любых эмоций. Им там не место. Не место чувствам. Она не должна чувствовать ни страха, ни уязвимости, ни боли. Только холодный расчёт. Только цель перед глазами, и короткие шаги к ней. В тот же вечер, покинув поместье Рабастана Лестрейнджа, она собрала своих людей и дала им отбой. Единственным известным ей способом. Теперь это только её дело. Только её путь, который она должна преодолеть в одиночку и никак иначе. Теперь это личные счёты, и по ним Рабастан заплатит сполна.