Дети подземелья

Казалось, что в Косом переулке собралась половина магического сообщества Британии. У входа в каждый магазинчик толпились волшебники в разноцветных мантиях и шляпах. Один машущий рукой волшебник случайно стукнул Александра по голове, и идущая позади него Лорен захохотала. Он обернулся на сестру, которая цеплялась в его рукав, чтобы не потеряться, скорчил недовольную рожицу и свернул к магазину «Всё для квиддича», где хотел встретиться с Полом Харрисоном. Лорен же пошла к новенькому кафе, которое располагалось на месте кафе-мороженого Флориана Фортескью, и где её ждали Тори и Софи. Гриффиндорка и когтевранка в пылу спора даже не заметили, что она подошла к их столику. - Но ведь они умирают! Десятки, возможно, сотни особей в год, и ради чего? – Софи бросила на столик свою волшебную палочку. – Ради того, чтобы мы могли творить магию и убивать ещё больше их сородичей! - Кинг, ты видела хоть раз живого дракона? Да у него сердце больше твоей головы! Сколько волшебных палочек можно создать, используя сердце всего одного дракона, умершего от старости? - Допустим, но что насчёт единорогов? Они итак почти вымерли, а мы… - Погоди, но сердцевина твоей волшебной палочки - как раз таки волос из хвоста единорога! - Значит, я больше не буду ей пользоваться! - Звучит зловеще, - наконец проговорила Лорен. Обе девушки посмотрели на неё. - Привет! – радостно сказала Тори. - В честь чего третья магическая война? – спросила Лорен, пока подруги расплачивались за съеденное мороженое. - Софи решила стать веганом! – ответила Тори тоном, дающим понять, что ей эта идея не пришлась по душе. - И в этом нет ничего плохого, - ответила Кинг, откинув за спину распущенные каштановые волосы, и гордо задрав подбородок, пошла чуть впереди подруг. – Да, но у меня вопрос! Ты что же теперь, станешь учиться в магловской школе? О, твоя матушка будет вне себя от счастья… - А причем здесь магловская школа? – возмутилась Кинг. Лорен слушала девушек, воздерживаясь от комментариев. Ей стало интересно, чем закончится этот спор. Тогда они проходили мимо Торгового центра «Совы». Им встретился Дэн Маккейн, Лорен поздоровалась с ним и снова прислушалась к Тори, чей голос приглушали крики сов и гул голосов волшебников, заполонивших Косой переулок, который теперь ещё патрулировали авроры. - Ты же отказалась пользоваться волшебной палочкой, а без неё ты не сдашь ни одного ЖАБА. Так зачем тратить понапрасну время? - Почему же ни одного? – удивлённо спросила Софи, и извинилась перед какой-то леди, на подол мантии которой нечаянно наступила. – Я смогу сдать Астрономию и Прорицания, Гербологию, возможно даже Уход за магическими существами. О, и Алхимию! - Ты собираешься ходить на Алхимию? – удивлённо и заинтересованно спросила Лорен. - Да, - улыбнулась Софи. – Для того, чтобы создать Алхимический круг, не нужна волшебная палочка. Джек мне рассказывал. А разве ты не хотела бы изучать Алхимию? - Нет, - усмехнулась Лорен. – Превращения и преобразования – это вообще…не моё. Тори хохотнула и кивнула, согласившись с ней. Софи же просто пожала плечами и сказала: - А ещё я смогу посещать лекции профессора Говарда. - Да что от этого толку, - ответила Тори, закатив глаза. – Ты же всё равно не сможешь воспользоваться полученными знаниями на практике. - Всё равно, уроки по защите стали очень интересными, вам так не кажется? А в этом году будет ещё интереснее! Мы ведь начнём изучать ментальные чары, легиллименцию, и… - Правда? А откуда ты знаешь? – спросила Лорен. - Спросила у профессора Говарда, и он мне рассказал. Я встретила его во «Флориш и Блоттс» сегодня утром. - «Флориш и Блоттс»? – переспросила Бирс, чуть нахмурившись и покосившись на набитый рюкзачок Тори. - Выходит, только я не купила себе учебники… - Ничего, - сказала Пауэлл, беря её под руку, - Зайдем туда ещё разок на обратном пути. - А куда мы идём сейчас? – опомнилась Лорен. Она будто только что заметила, что они прошли почти всю улочку, и снующих туда-сюда волшебников и колдуний стало меньше. Самые популярные магазинчики остались позади, а вокруг были несколько неприметных лавочек, парикмахерская, зоомагазин и пара домов, где, насколько знала Лорен, были жилые квартиры. Именно к тем домам они и направлялись. - К Джеймсу, - ответила Тори, и язвительно добавила: - Помнишь его? Лорен вздохнула. - Это здесь, неподалеку, - продолжила Тори. - Сегодня его выставка, может быть, мы еще успеем её посмотреть. - Выставка? – переспросила Лорен, удивлённо посмотрев на Тори. - Да, - ответила она. – Он выкупил старое помещение вон в том домике, - Тори указала тоненьким пальчиком на самый крайний, зашарпанный, двухэтажный кирпичный дом. – Теперь там его галерея. - Галерея? – ещё больше удивилась Лорен. - Не понимаю, - произнесла Софи вполголоса. – Конечно, это не моё дело, но извините, он ведь закончил Хогвартс всего пару месяцев назад! Откуда у него столько денег? - Так ведь и я не знаю, - просто ответила Тори, и ускорилась. – Сам он сказал только, что у него появился какой-то спонсор или типа того… Странно, правда? Пауэлл открыла дверь в тесный холл домика, где располагалась новая галерея Джеймса Моргана. Внутри было очень светло и чисто. Стены и потолок были отделаны белой краской, окна слегка затеняли прозрачные занавески. Из холла выходили три арки в другие комнаты, где было очень людно, что удивительно – ведь на улице перед домом девушкам не встретился ни один человек. Но здесь, в ближайшем к выходу помещении, собралось около десяти человек, в других – ещё больше. Пожилые волшебники, школьники, какие-то чудаки в странной одежде - , в клетчатых рубашках, рваных джинсах и ужасающе-пёстрых шарфах, не смотря на жару. Тори и Софи уже осматривались, проталкивались от одной картины к другой, в то время как Лорен только решилась войти в первую комнату. Она была поражена тем, сколько там было картин - на каждой стене не менее семи. Многие из них Лорен уже видела, когда Джеймс показывал ей свой альбом – например, ту странную, ничем непримечательную картину, которая состояла только лишь из множества мелких штрихов. Только если как следуют присмотреться, можно увидеть, что эти штрихи складывались в тонкие стволы деревьев, и листья, опадающие и уносимые ветром куда-то вдаль. И здесь не было ни одной картины, созданной при помощи магии. В следующем зале в основном были изображения строений – полуразрушенная Восточная башня Хогвартса, внутренний двор замка, изображённый откуда-то сверху, как поняла Лорен, из окон библиотеки. Фасады старинных зданий Лондона, и даже замок Нойшванштайн. Но его Джеймс, видимо, перерисовывал с какой-то открытки, потому что некоторые детали отличались от того, что было в реальности. Лорен видела этот замок. Ричард показывал его ей, когда они путешествовали по Европе много лет назад. В том же зале Лорен встретила и хозяина выставки. Джеймс разговаривал с одним из этих странных ребят в пёстром шарфе и драных джинсах. Улыбка появилась на её лице как-то сама по себе. Сейчас Джеймс был в чёрной рубашке с короткими рукавами, и Лорен увидела, что у него не только шея, но и вся левая рука, от плеча до запястья покрыта татуировками. Ясно теперь, почему он никогда, даже в жаркую погоду не закатывал рукава форменной школьной рубашки, как это делали остальные парни. Если бы Макгонагалл увидела это, её точно хватил бы удар. Лорен рассматривала его секунд пять до того, как он заметил её. Он небрежно кивнул ей, но по тому, как ускорилась его речь, и как он стал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, ей показалось, что общение с посетителем выставки, а возможно, и потенциальным покупателем одной из его работ, уже не доставляет ему прежнего удовольствия. Поэтому, чтобы не мешать Джеймсу, Лорен вышла в последнее помещение, которое ещё не успела осмотреть. Этот зал был просторнее остальных, и посетителей там было больше, что странно, ведь картин там было совсем мало. И внимание Лорен было приковано только к одной, самой большой, той, что висела на стене напротив входа. На ней она увидела себя. Это был уже не набросок в альбоме, а настоящий портрет, отразивший реальность. Хотя нет. Он был даже лучше реальности. И в точности повторивший её. Выбившаяся прядка у виска, крошечная, почти не заметная родинка на левой щеке, даже руна, изображённая на её медальоне. Будь картина меньше размером, её можно было принять за колдографию… У картины собралось человек десять, но Лорен всё же заметила, как маленькая девочка, державшая за руку мать – волшебницу с длинными светлыми волосами и в светло-зелёной мантии – очень внимательно смотрела то на картину, то на неё. Тогда она поспешила отвернуться, отойти, чтобы остальные не заметили, что изображённая на картине девушка стоит позади них. И резко развернувшись, она налетела на Джеймса, который уже стоял за её спиной. Лорен вздохнула и отскочила назад. Джеймс улыбался, глядя на неё так, как будто встретил старого друга. Лорен буквально почувствовала, как спало напряжение, сменилось чем-то приятным и волнующим. Джеймс кивнул на картину и спросил, ухмыляясь: - Нравится? Лорен кивнула. - Намного лучше оригинала. - С этим я готов поспорить, - Джеймс весело усмехнулся. – Надеюсь, ты не против, что я выставил здесь тебя? – он повёл её в другой зал, где было менее людно, чтобы не привлекать внимание к ней и не нарваться на слишком разговорчивых посетителей самому. Девушка неопределённо пожала плечами. - Если ты посчитал это нужным... - Ещё бы. Это одна из моих лучших работ, - коротко усмехнувшись сказал Джеймс. - Я мог бы посветить тебе весь зал, как моему главному спонсору, но решил, что это уже перебор. - Мне? Весь зал? – искренне недоумевала Лорен, семеня следом за ним из зала. – Погоди, какому ещё спонсору? Джеймс тихо посмеялся. - Помнишь те картины твоей мамы, которые ты прислала мне в начале лета? - Да, - ответила Лорен - Я выставил их на аукцион. Лорен услышала, как хлопнула входная дверь, затем послышались знакомые голоса – это вошли Пол и Алекс, но ни она, ни Джеймс не обратили на них внимания. Только спустя несколько секунд безмолвного удивления Лорен осознала, что тот таинственный спонсор Джеймса, о котором говорила Тори, это она. - Ты шутишь. Джеймс покачал головой. - Я планировал организовать всё это через год, может быть, два, продать пару своих работ, сначала. Но благодаря тебе осуществление моих планов значительно ускорилось. Поэтому, мне стоит спросить... - Не спрашивай, - твёрдо, но с улыбкой ответила Лорен. Только сейчас она подумала о том, как всё это странно, после того, было несколько месяцев назад, просто болтать с ним и быть рядом, не чувствуя неловкости или волнения. – Ты абсолютно ничего мне не должен. Я просто… Очень рада, что смогла сделать что-то, что приблизило тебя к тому, чего бы ты хотел. Теперь ты занимаешься любимым делом, живёшь этим, знаешь, немногие могут этим похвастаться. - Верно, - кивнул Джеймс, и на какую-то секунду будто задумался о чём-то. – Хотя я не могу сказать, что всё это – именно то, чего я хотел больше всего. Лорен смотрела на него. - Что же тогда? На пару секунд лицо его стало абсолютно серьёзным, даже напряжённым, будто он не мог решить, стоит ли отвечать на этот вопрос. И если отвечать, то насколько честно. Наконец, он снова глянул на неё, так же просто и даже беззаботно, так же, как смотрел минуту назад. - Идём, - он кивнул в сторону выхода в холл. – Я кое-что тебе покажу. Из холла, кроме выхода на улицу и трёх арок в залы галереи, вела ещё одна дверь, скрытая чарами. За ней скрывалась лестница на второй этаж, и именно туда направлялся Джеймс. Но там располагалась только небольшая квартирка, окна которой выходили на Косой переулок, и раньше, чем подумав, насколько это было бестактно, Лорен спросила: - Так ты живёшь здесь? – она даже не успела скрыть своего удивления. - Да, - просто ответил Джеймс, обернувшись на неё. – И работаю тоже. Здесь моя мастерская. Это очень удобно, ведь я всегда здесь и могу в любой момент открыть галерею любому желающему. - Погоди, - Лорен немного замедлилась, проходя последние ступени. – Если ты живёшь здесь, то где… Извини, но ведь твои родители маглы, и не могут здесь жить. Где же они? - Разъехались год назад. Отец улетел в Штаты, а мама где-то... Если честно, я понятия не имею, где она. Мы с родителями очень отдалились с того времени, как я начал учёбу в Хогвартсе. Так что это не было травмирующим ни для кого из нас. Теперь мы живём в разных мирах, как и полагается маглам и волшебнику. Им хорошо без меня, мне хорошо без них, - спокойно отвечал Джеймс, отпирая дверь чарами, затем приоткрыл её и пропустил Лорен вперёд. – Входи. Внутри было очень уютно, не смотря на то, что почти вся мебель была довольно старой, видимо, осталась от прежних владельцев, а не крашенный деревянный пол скрипел под ногами. Из тесной прихожей они попали в совсем небольшую кухоньку, совмещённую с гостиной, а уже оттуда – в узкий коридор. Дверь в комнату была приоткрыта, и девушка мельком увидела раскладную кровать, комод с зеркалом, придвинутые к задней стене, и высокие стопки книг, которые громоздились прямо на полу. А следующая дверь вела как раз в его художественную студию. Первым делом в глаза бросалось широкое, почти во всю стену окно, занавешенное шторами, но свет всё равно проникал внутрь, поэтому почти сразу Лорен увидела несколько незаконченных картин, чистых холстов самых разных размеров, листы пергамента с набросками. А на стенах и между ними,ипоперёк комнаты, от одной стены к другой, почти под самым потолком были натянуты верёвки, а к ним прищепками приколоты рисунки. Большинство были вырваны из альбомов, это было видно по неровному краю каждого листа. Видимо, они были развешены в хронологическом порядке, так как и качество рисунков, и их содержание, менялось в лучшую сторону. Ведь Джеймс рисовал всё лучше и лучше. А Лорен становилась старше. На всех этих рисунках была она. И если сначала она ощутила волнение, смущение, то теперь в горле застрял ком, мешающий нормально дышать. Она стояла в двух шагах от входа, но теперь и не смогла бы сдвинуться с места. Все эти навязчивые сожаление, горечь и нечто похожее на раскаяние, что скулили внутри, пригвоздили её к полу, не давая пошевелиться. - Чтобы преуспеть в чём-то, нужно всей душой любить свое дело, - спокойно, вполголоса произнёс он. – Наверно, поэтому, что бы я ни рисовал, ты всегда получаешься лучше всего. Возможно кто-то, увидев всё это, счёл бы, что Джеймс просто помешался на ней. Но он помешанным вовсе не был. Он просто…любил то, что делал. Тихо, ненавязчиво, издалека. Джеймс прошёл в комнату, и, сорвав с верёвки самый крайний рисунок, показал его ей. Точнее, подписанную в уголке внизу дату, когда он был нарисован. - Этот самый первый. Ты это итак заметила, я думаю… - он усмехнулся. Лорен почти не присматривалась к нарисованному им своему профилю, она вспоминала. - Я помню те каникулы, - сказала она. – Тогда вы с Полом приезжали в Плимут. Джеймс кивнул. То Рождество, когда она была на пятом курсе, а Джеймс – на шестом, она почти забыла, но только потому, что прошло много времени. Никто не забирал этот день из её памяти. Ричард и Холли праздновали Рождество и Новый год у своих друзей в Лондоне, поэтому ребята остались вчетвером. Дом был полностью в их распоряжении. Девушка мало помнила из того, что происходило в ночь перед Рождеством, помнила только, что было очень весело. - Обычно ты редко проводила время с нами - убегала куда-то, или Адамс прогонял тебя сам. Но не в тот день. …- Почему ты столько ругаешься? Лори, ты же девочка, может, тебе рот с мылом вымыть? Она смотрит на него несколько секунд и смеется, обращаясь к своему брату. - Кто этот умник? - …мы только к ночи поняли, что твой дядя не наложил чары, обогревающие ваш дом. Камина хватало только на гостиную, поэтому мы перенесли матрасы туда и улеглись спать на полу все вместе. Так вышло, что ты оказалась рядом со мной… -…учти, Морган, станешь приставать к моей сестре, я тебе ногу сломаю. Джеймс усмехается и отвечает. - Только если ты не будешь приставать к Харрисону. Александр возмущённо выкрикивает что-то и бросает в Джеймса подушкой. Он уворачивается, и подушка попадает Лорен в голову. - Ты спала ближе всех к камину, он ещё горел, когда я повернулся к тебе. Тебе волосы упали на лицо, - сказал Джеймс. Рисунок уже лежал на столике, а он стоял напротив, всего в шаге от неё. – И когда ты дышала, одна прядка то и дело подпрыгивала. Меня это смешило, жуть как, - Лорен сейчас и сама не могла не засмеяться, представив эту картину. – Конечно, это выглядело забавно, но, Мерлин, я хотел спать. Поэтому я убрал её…- в этот момент Джеймс и впрямь заправил ей за ухо прядь волос. – Ты немножко поморщилась во сне, но так и не проснулась. А потом сделала кое-что странное. Говоря это, Джеймс смотрел куда-то вниз и чуть в сторону отсутствующим взглядом, с улыбкой, ясно говорившей о том, что сейчас весь он был там. В одном приятном воспоминании. - Что же я сделала? – спросила Лорен, не узнав своего голоса. Джеймс взял её руку и приложил к своей щеке. Девушка вздрогнула, едва коснувшись его. Даже больше, её всю отчего-то трясло. Джеймс, всё ещё улыбаясь, уткнулся носом в её ладонь. - Это, - сказал он. – И твой брат не переломал мне ноги, как обещал, значит, он не видел, как после этого ты во сне обняла меня. - А утром ты нарисовал его, - произнесла Лорен, переведя взгляд на рисунок. – Я помню, ты никому не хотел показывать то, что рисовал, мне особенно. Джеймс кивнул, только сейчас разжав пальцы и отпустив её запястье. - Вот и ответ на твой вопрос. Если я и хотел чего-то в жизни так сильно, так этого. Видеть тебя рядом. И чтобы для этого мне не были нужны карандаш и холст. - Хотел? – после недолгой паузы спросила Лорен, глядя на его профиль. – А сейчас уже нет? Джеймс смотрел на неё, и молчал довольно долго, будто ждал, что ответ появился у неё на лице. Но потом отвернулся, и больше не взглянул на неё. - Идём вниз. Тори наверняка тебя уже обыскалась. Лорен успела отдышаться и немного прийти в себя, пока они спускались по лестнице, поэтому Тори и Софи не заметили ничего странного. Они вообще не заметили, что они отсутствовали, потому что разговорились с Полом и Александром. С ними же девушки и покинули галерею, когда Джеймса снова одолели эти восторженные наряженные колдуны, посетившие его выставку. Они быстро закончили оставшиеся дела - купили недостающие вещи для школы, Тори выбрала несколько новых мантий - и уже направлялись к проходу, ведущему в Косой переулок и обратно, когда Лорен бездумно повернулась в сторону, и остановилась. Она всматривалась в фигуру, стоящую в метрах тридцати от них. Та прислонялась к стене, скрестив руки на груди. Лорен не видела лица из-за капюшона, но, кажется, это была женщина. Даже издалека было заметно, как тонкие аккуратные пальцы сжимают волшебную палочку. Девушка не успела задаться вопросом – неужели её ещё не заметили авроры? Неужели она не выглядит подозрительно? – и обернуться в сторону, где как раз стояли два человека в министерских мантиях, как они сами направились к той женщине. Лорен снова посмотрела на неё, она же, видимо проследив за её взглядом, обо всём догадалась и теперь уходила прочь. Через считанные секунды она уже скрылась в толпе. Авроры тоже её потеряли. Лорен выругалась про себя. Ведь они несомненно заставили бы её снять капюшон, а если бы она этого не сделала, мог бы завязаться бой… Лорен просто хотела увидеть её лицо. Убедиться, что это не… Вдруг кто-то тронул её за плечо. - Ты чего отстала-то? – это был Алекс. – Ходить одной не безопасно, идём к остальным. Лорен ничего ему не ответила. Она по прежнему не сводила глаз с того места, где увидела ту женщину. – Заметила кого-то? – спросил Адамс. - Кажется… Нет, – ответила Лорен, слегка сбитая столку увиденным. - Ты прав. Идем отсюда. Ей пришлось спрятать руки в карманы, чтобы остальные не заметили, как они у неё дрожали.

***

Джаспер собирался отправиться на Кингс-кросс вместе с Эвансонами, но отец настоял на том, что проводит его сам. Они уже подходили к платформам девять и десять и стене между ними, в которой скрыт проход к Хогвартс-экспрессу, как отец вдруг замедлил шаг, а затем и вовсе остановился. Он излишне крепко сжал Джасперу плечо, и тот вопросительно посмотрел на него. Томас не сводил взгляда со стоящих у прохода людях. Видимо, это были отец и дочь – отец говорил, а девочка только кивала. У неё были длинные чёрные волосы, собранные в хвост, и перебинтованы оба запястья. - Почему мы стоим? – спросил Джаспер у отца. - Нельзя, чтобы маглы заметили, как кто-то преодолевает барьер, - угрюмо ответил Томас. – Надо дождаться, пока они уйдут. Джаспер не стал спорить, но уже через пару мгновений понял, что отец солгал ему и тянул время по другой причине, потому что тот мужчина у стены ушёл с вокзала, тем временем как девочка, заметив Джаспера и с ног о головы оглядев его безразличным взглядом, прошла сквозь барьер. Он не стал задавать Томасу вопросы, ведь и без того было ясно – тот человек был ему не друг. И что-то подсказывало ему, одиннадцатилетнему, что он не будет другом и той девчонке, уже прошедшей сквозь барьер, которым была обычная на первый взгляд стена... …стена была всё ближе. Джасперу было уже всё равно, заметят или не заметят маглы, как он проходит сквозь неё. Плечо оттягивала неподъемная сумка, куда поместилась даже метла, благодаря заклятию незримого расширения, которому его научила Лорси в прошлом году. Вряд ли он сейчас отличался от снующих туда-сюда маглов, потому и не задумывался о скрытности. Его никто не заметил. Он свободно прошёл сквозь барьер, и оказавшись на платформе, которую уже заволокло клубами пара, почти сразу заметил Лорси, Райта, Альто и Маккейна, которые собрались у хвостового вагона, заметил, что в этом году много первокурсников – приходилось смотреть под ноги, чтобы случайно не пнуть кого-то из них. Мимо него прошла какая-то девушка, которая поздоровалась с ним, и когда он ответил ей только нахмуренной физиономией, окликнула его по имени. Джаспер посмотрел на неё не без удивления – за каким Мерлином эти любезности, ведь они даже не знакомы, но присмотревшись к ней повнимательнее, он понял, что это… - Роуз?! - Да что с тобой такое? – улыбаясь, произнесла она непривычно звонким и уверенным голосом. Мур никогда так не разговаривала. – Мы же не виделись всего два месяца! Джаспер неловко ответил на её объятие. - Да, извини, просто я не узнал тебя. Ты… Выглядишь как-то… - Ужасно, надо полагать, - рассмеялась она. - Я хотел сказать - непривычно. Ты изменилась. Очень. Розалин сочла это за комплимент, судя по её улыбке и кокетливому наклону головы. Этот жест тоже был непривычен для неё. Вообще всё в ней было непривычно: волосы, вместо пушистых кудрей - идеально прямые и отстриженные чуть ниже плеч, вместо элегантных мантий, стоимость которых приравнивалась к годовому жалованию Елены Хенсли, на Роуз, поверх кружевного топа, была надета белая кожаная курточка. Вместо закрытых туфель и редикюльчика - высокие ботинки на шнуровке и рюкзак. Но больше всего Джасперу нравилось в этой новой-Роуз – то, как изменились её глаза. И дело было не в том, что они были слишком ярко подведены. Они снова загорелись. В них была жизнь. Казалось, что даже их цвет стал ярче. Джаспер готов был подумать, что она пользуется линзами, хотя у подавляющего большинства волшебников на них аллергия. Они успели немного поболтать до отправления поезда, но Джаспер так и не понял, что же послужило поводом для этого перевоплощения. Только в поезде, уже на пути к школе, он узнает, что её семью убили этим летом, и что её спасло только то, что каникулы она проводила у своей бабули в Тулузе. Лорен услышала, как её позвал Алекс, когда они с парнями уже заходили в вагон. Она соскочила с верхней ступеньки, и проталкиваясь через толпу провожающих родителей, стала продвигаться брату навстречу. Обнявшись с ним и выслушав прощальные братские наставления, Лорен заметила, что он пришёл не один. Просто Джеймс и Пол сначала столкнулись с Тори. Теперь, когда они перемешались в одну компанию, Джеймс обратил внимание и на Лорен. - Привет, - со счастливой улыбкой сказала она, раньше, чем он успел к ней подойти. Прошлая их встреча оборвалась довольно неловко, и девушке не хотелось, чтобы эта неловкость теперь присутствовала в их общении всегда, потому и постаралась выглядеть в этот момент как можно радостнее и беззаботнее. Морган ответил ей так же приветливо и тепло, но затем отвёл её в сторону от остальных. - Итак, - сказал он, - новый учебный год, значит… - Да, это замечательно, - с улыбкой кивнула Лорен. - А особенно замечательно то, что он последний. Лорен посмотрела на него с удивлением. - Почему же? Разве ты совсем не скучаешь по Хогвартсу? После этого Лорен с некоторой завистью обратила внимание на его внешний вид, а точнее, на простую магловскую одежду, и с тоской подумала о лежащей в чемодане школьной мантии, которая любого сделает похожим на уродливую ворону. - Вот уж нет, - тихо рассмеялся бывший пуффендуец, проводив взглядом пролетевшую над ним сову. – Я всё ещё слишком хорошо помню, как перед ЖАБА у половины курса проблемы с нервами начались. Лорен усмехнулась. - Понимаю, - сказала она. – Но ведь я отказалась от многих сложных дисциплин после СОВ, поэтому не думаю, что будет слишком трудно. Тем более что… - Вообще-то я не за этим сюда пришёл, - вдруг перебил её Джеймс. – Не хочу ходить вокруг да около. Я хотел извиниться. Лорен нахмурилась, помолчав пару секунд, затем нервно усмехнулась. - Извиниться? Но за что? Джеймс вздохнул, будто считал всё очевидным. - За своё поведение, конечно. Тогда, когда вы с Тори заходили ко мне на выставку. - Но… - Нет, я в самом деле повёл себя как назойливый кретин. Наговорил тебе всякой чуши, и это при том, что мы давно во всём разобрались, и так навязываться, с моей стороны это было максимально тупо, и… - Хватит, - прервала его Лорен, даже немного грубо. Джеймс действительно замолчал, буквально захлопнул рот и замер. Лорен выдохнула. - Брось, Джеймс. Ничего особенного не произошло, – она постаралась улыбнуться. – И перестань на себя наговаривать, ты вовсе мне не навязывался. Джеймс ничего не говорил, просто смотрел на неё с некоторым недоверием. Это длилось всего пару секунд. Затем он немного нерешительно улыбнулся. - Точно? – спросил он. Следующие слова он произносил уже с улыбкой, но всё же не совсем уверено. – То есть, если вдруг я решу тебе написать, то это не будет выглядеть странно, или… - Нет, - Лорен едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Эта эмоциональность вдруг показалась ей странной и не объяснимой. – Конечно, ты можешь писать мне. Я буду рада. Тогда Джеймс, кажется, расслабился. Цель его прихода на платформу была выполнена, ни один из них не шлёпнулся в обморок от неловкости или смущения, и главное, очень вовремя раздался свисток, оповещающий об отправлении поезда. - Кажется, тебе пора, - сказал Джеймс, обернувшись на паровоз, испускающий клубы дыма. Он слегка наклонился к ней, а затем привлёк ближе к себе. Лорен постаралась не думать, что вряд ли он обнимал на прощанье Тори так же крепко и долго. – Будь умницей. Поняла? - Да вот ещё, - невольно рассмеялась Лорен, когда Джеймс нехотя отпустил её. Она уже зашла в вагон, когда вдруг поняла, что она ему сказала. Вспомнила его слова, за которые он пару мгновений назад извинялся, и свои, сказанные ею в ответ на извинения. Ничего особенного не произошло. Это она произнесла в ответ на то, что он практически прокричал ей тогда в галерее. Чтобы преуспеть в чём-то, нужно любить свое дело. Наверно, поэтому, что бы я ни рисовал, ты всегда получаешься лучше всего. Если я и хотел чего-то в жизни так сильно, так этого. Видеть тебя рядом. И чтобы для этого мне не были нужны карандаш и холст. Ничего особенного не произошло. Лорен выругалась про себя, и обернулась на дверь вагона, но Джеймс уже скрылся в толпе. И…он что, действительно считает, что всё им сказанное - чушь?.. Джаспер не увидел Блэр ни перед отправлением поезда, ни в одном из вагонов. Скорее всего, она решила просто трансгрессировать в Хогсмид, и вместе с приехавшими в школу добраться до замка. Уже через два часа пути начался дождь, и в купе стояла сонная тишина – Райт дремал, откинув голову на сиденье, Альто разлёгся, устроив голову у Лорси на коленках, сама же девчонка, странно задумчивая сегодня, уткнулась в книгу, Роззи просто наблюдала за мелькающим за окном пейзажем. А Джаспер почти безуспешно пытался убедить себя, что искать её бесполезно. Бессмысленно. Тем более, если она не хочет этого. Но ведь всё в ней говорило об обратном… Он видел это. Чувствовал. Помнил, как у неё сбивалось дыхание, когда он приблизился к ней. Пока она не отстранилась сама, пока что-то не заставило её сказать то, что она сказала. Он и сам понимал, что она проболталась. О своём отце и том пожаре… И он в свою очередь не удержал язык за зубами. Они говорили об этом, и в их собственных словах звучало именно это. Они ненавидели то, что заставляло их ненавидеть друд друга. И видя всю бессмысленность этого теперь, оставалось только достучаться до Логан. А это будет ох как не просто. Но к счастью, ему повезло. Дорогу от Хогсмида до замка размыло ливнем, и повозки разъезжались чертовски медленно. У него было несколько минут в запасе, чтобы хотя бы найти её. А что дальше… Да какая разница. Слизеринцы ехали в предпоследнем вагоне, Логан же, видимо, прибыла к станции чуть раньше поезда, потому что Джаспер увидел её в конце платформы, как только вышел из поезда. Он даже не сразу понял, о чём он думал до этого. Потому что, она тоже искала кого-то среди выходивших из поезда. Потому что их взгляды столкнулись. Джаспер на тихом выдохе закрыл глаза. А в следующий момент он сорвался с места, расталкивая всех на ходу. Взгляды, взгляды, возмущённые голоса. Ему было плевать. Он остановился только тогда, когда серые глаза оказались от него совсем близко. Почти испуганные. Будто она сама боялась своего порыва, в котором бросилась ему на шею. Что было дальше, никто из них как будто бы не осознавал. Какие-то слова, совершенно неважные. Движение губ, языков, укусы и быстрые выдохи. И любые мысли о неправильности происходящего выметаются. Перекрываются другими. И на удивление, Джаспер чувствовал, как замедляется, успокаивается пульс. Как что-то в нём успокоилось, улеглось в тот момент, когда он прижимал Логан к себе, когда вдыхал запах её волос и касался её лица. Вот так просто. В один миг, всё то, от чего он пытался избавиться, ненавидя её, просто исчезло, когда он перестал это делать. Вместо этого появилось нечто иное. И это было гораздо сильнее.

***

Большой зал был таким же, как и все предыдущие годы. Свечи, парящие в воздухе сами по себе, освещали его тёплым матовым светом. Потолок отражал ночное небо над замком – почти чёрные дождевые тучи. К тому моменту, когда Распределяющая шляпа начала свою песню, большинство старшекурсников уже устали дожидаться ужина и теперь позевывали и закатывали глаза от скуки. Все уже готовы были без запинки повторить напеваемый текст – об основателях школы, качествах, которые ценятся на разных факультетах, важности принимать верные решения и о важности единства во все времена. Первокурсников гораздо больше, чем в прошлом году, но распределение длилось совсем не долго. Больше всего новичков попало на Гриффиндор, где каждого прибывшего встречали бурным овациями. Девятеро ушли за когтевранский стол, и шестеро присоединились к пуффендуйцам. За слизеринским столом уже сидели шестеро новеньких, когда на расшатанный табурет уселся Питер Уилсон – низкий, но осанистый, и, казалось, уверенный в каждом своём шаге мальчик. Шляпа мычала около трёх минут и отправила его в Слизерин. - Вот это да, - удивлённо произнесла Блэр, услышав вердикт Распределяющей шляпы. Лорен обернулась на неё, и с удивлением заметила, что она и Джаспер сидели тесно подвинувшись друг к другу. - Ты о чём? - спросила она. - Не думала, что его отправят на наш факультет, - усмехнулась Логан. – Ведь он маглорожденный. Казалось, Блэр до этого никто не слушал, однако после этих её слов аплодисменты за слизеринским столом поутихли. Уилсон медленно направился к своему столу в окружавшей его тишине. И, казалось, все ждали чего-то, провожая его взглядом. Когда он подошёл к той части стола, где сидели первогодки, и где почти не осталось свободного места, едва не возникла заминка. Не возникла она благодаря Райту, который вытянул шею в их сторону и воскликнул: - Эй, а ну подвинулись, малышня, дайте ему сесть! Новички тут же зашевелились, заёрзали, и Уилсон занял своё место, став чуть ли не единственным за последние несколько сотен лет маглорожденным учеником, которому нашлось место за столом Слизерина. Это был будто последний, едва слышный выдох самого Хогвартса, окончательно забывшего о войне в своих стенах.