Дети подземелья

Мне говорили: увидишь, и в горле затихнет звук, кудри чёрные обволокут плечо и дракон, что живёт в позвоночнике, тут же расправит крылья и опустит голову на твои ключицы. Мне говорили: в глазах тех не сыщешь дна, Пропадёшь и не вынырнешь – и погубит тебя она, и беда с тобой приключится.

(К. Султанова)

Оба оправдались травмами, полученными на тренировке по квиддичу, а профессор Форсберг считал низостью проверять алиби студентов, когда они прогуливали его уроки. Сейчас в подземельях они были одни. Согревались теплом друг друга, потому что другого там не было. Держали друг друга в руках, просто потому что иначе было нельзя. Если не друг за друга, то никак, то просто – в пропасть вниз головой. Лететь до тех пор, это ощущение того, что они одни во всём этом огромном замке не станет материальным. Пока окружающее пространство не перестанет существовать. Да оно и не существовало никогда, когда они были вместе… …обычно всё случалось спонтанно. С самого начала, пожалуй – с того самого поцелуя на платформе, который был следствием секундного слёта с ума обоих. Как иначе было назвать это, как не безумием. Стоило ему заметить, как она закидывает ногу на ногу и унылая, серая ткань форменной юбки слегка задирается. Стоило ей засмотреться на то, как он оттягивает узел галстука и разминает шею. Ему скользнуть взглядом по её мягкой линии скул и мочке уха, с пустыми дырочками от серёжек, ей же просто заметить, хотя бы мельком, как он чуть опускает голову и смотрит исподлобья, ухмыляясь. Хватало порой одного взгляда, одного лишь контакта кожи, одного выдоха. Тогда всё, чем они живут кроме этого, оказывалось где-то далеко. Звуки, какие-то лица… Важно было только уйти от всего этого, такого ненужного, уйти, где их нет. Раздевалка ли это, или Выручай-комната. Пустой заброшенный класс. …и обычно после оба, но каждый про себя, задавались вопросом, а действительно ли это происходит на самом деле? Но далеко не всегда всё было так – нормально, если это слово вообще к ним применимо. Они могли начать изводить друг друга язвительными, колкими замечаниями, - и всё из-за какой-нибудь ерунды. Слово за слово, и начинали кричать. Кто-то другой, может, растерялся и попытался свести разгорающуюся ссору на нет, но только не они. А вечером, укладываясь спать в своих комнатах, они могли злиться так, что едва могли побороть желание схватить другого и разорвать на кусочки. Именно это и случалось после, при следующей встрече, чаще всего теми же ночами, когда никто из них не мог заснуть. Не произнеся ни слова, они захлопывали двери у себя за спиной, и пару секунд яростно сверкали в темноте глазами, затем делали шаг друг к другу, и всё начиналось снова. Всё становилось нормально. Всё и было нормально, пока они вновь не вспоминали, каково это – ненавидеть. Старая привычка, которая переросла в потребность. А потребность – в жизненную необходимость. Поэтому чаще они предпочитали молчать. Джаспер и сейчас молчал. Смотрел на её безмятежное лицо. Встречался взглядом с её глазами, дождливыми, грозовыми. Медленно поглаживал её по холодной коже. Ладонь скользнула на живот, касаясь каждой мышцы, оглаживая, почти невесомо, и кончиком среднего пальца проникая в углубление пупка, а затем немного ниже. К краю одеяла, и вздрогнувшей под прикосновением коже живота. Ей не щекотно, но она начинает нервно смеяться, сначала беззвучно, затем громче, обнажая идеально ровные белые зубы. Смеётся, извивается, и в какой то момент она, такая тонкая и изящная становится удивительно сильной. Сталкивает его с кровати на пол. Времени до окончания прогулянного урока остаётся не так много. Джаспер неохотно натянул джинсы и стал осматриваться, выискивая в полумраке комнаты остальную одежду, но вдруг замирает. Чувствует, как она касается волос, которые, отрастая, то и дело по-дурацки завивались у шеи. Ему хочется её видеть, но он не поднимается, а просто кладёт голову на скрещенные на матрасе руки. Это продолжается всего несколько мгновений, несколько бесконечных, мучительных мгновений. Пока мысли его снова не разбредаются, не касаются того, о чём он старался не думать рядом с ней. Но они ускользали, уже, и он не мог поймать их. Всего одна мысль. А столько последствий. Но в этот раз, даже заметив изменение, заметив, как что-то тёмное мелькнуло в его глазах, она остаётся. Протягивает к нему ладонь с растопыренными пальцами и накрывает ею его лицо, засмеявшись при этом. Не заметила? Джаспер не рискнул убеждаться в этом наверняка. Он порывисто поднялся и сел на край кровати, чуть наклоняясь и обхватывая её руками. Обнимая, осторожно как никогда, наверное. Прижимая к себе как самое ценное сокровище, утыкаясь лицом в ямочку у ключицы, и шепча что-то, тут же забывая, что именно. Чтобы не позволить выскользнуть из его рук, как ускользали мысли… Казалось, что всё это длится уже бесконечность и ещё чуть-чуть, но прошло всего два месяца. После Хэллоуина чётко и без лишних рассуждений за дело взялись холода. Деревья стояли без единого листочка, тонкие ветки, задевая одна другую на ветру, постукивали с костянным звуком. Дни становились короче, облака всё пышнее, и во всем была та оголенность, что предвещает суровую зиму. Из-за того, что теперь почти каждая неделя начиналась с трагичных новостей, всё вокруг стало приобретать какой-то угрюмый оттенок. Хогвартс превратился в молчаливую крепость, ведь ученики всё больше времени проводили в спальнях и гостиных. Коридоры опустели: лишь старосты изредка бродили из одного конца в другой, во время ежедневного обхода перед отбоем. В замок вернулась «усиленная охрана». Территорию снова патрулировали авроры, вся почта проверялась кем-то из преподавателей – в целях безопасности, разумеется. И студенты, уже решившие, что до каникул им точно не светит выбраться из замка, захандрили все как один. Понурив головы слонялись из класса в класс, с головой уходили в учёбу и почти разучились радоваться жизни, но одним вечером в гостиной всё же появилось объявлении о вылазке в Хогсмид в ближайшие выходные. День выдался холодным и серым. Серое небо, серый воздух, серая, пожухлая трава под ногами, серый утренний туман. Ночью были первые заморозки, и кое-где ещё оставался иней. Но погода не помешала выйти на улицу чуть ли не всем, и сейчас во дворе было столпотворение, на которое Джаспер взирал исподлобья, сложив руки на груди. Студенты разбились на кучки, ожидая профессора Вектор, которая теперь вместо Макгонагалл перед каждым походом в Хогсмид произносила короткую речь, которую старшие уже знали наизусть, а младшие всё равно не слушали. Все кутались в мантии и плащи, натягивали капюшоны. Теперь даже Райт щеголял в тёмно-зелёном шарфе, намотанном поверх косухи. И казалось бы, зачем тащиться куда-либо в такой холод, но эта прогулка была слишком долгожданным глотком свободы, чтобы им пренебрегать. Особенно слизеринцам. Ведь пару дней назад был день рождения Логан. - Людно сегодня, - пробурчал Райт и засунул руки по глубже в карманы. Мимо пронеслась галдящая стайка третьекурсников. Джаспер тяжело вздохнул, покачивая головой и переводя взгляд на преподавательницу нумерологии, которая уже достала пергамент с именами и зачитывала их. Появилось время, когда можно было просто молча ждать. Джаспер какую-то секунду смотрел на Райта, возвращаясь в свои мысли. А выглядел он неплохо. Даже слишком спокойно - для чистокровного, коим быть сейчас смертельно опасно. Наверно думает, что молния дважды в одно место не бьёт. Затем взгляд наткнулся на Роззи. Она стояла чуть в стороне от остальных слизеринок и прятала подбородок в шарфе. Прямо как Райт. А вот что было у неё на уме, он и представить не мог. Её поведение выглядело странно для той, чью семью уничтожили. Она…будто радовалась этому. Будто только этого и ждала. Хенсли перевёл взгляд чуть в сторону. Альто и Райт уже шагали в сторону подъездной дороги, оборачиваясь на ходу. Лорси и Логан неподалёку от них проводили скептичными взглядами двух пуффендуек в ядовито-розовых мантиях, затем Лорси догнала парней и тут же заспорила о чём-то с Райтом. Логан решила подождать его. Ей было плевать на холод, судя по всему, так как на ней был только короткий плащ поверх чёрного платьица, которое особенно красиво облегало некоторые части её тела. Это было даже…слишком неплохо. Джаспер буквально пожирал её глазами, пока она подходила, и тут же сжал за талию и быстро оглядел с ног до головы. - Кто нарядил тебя в эти лохмотья? - Ты, - беззаботно ответила Логан. Джаспер удивленно изогнул бровь. - Это твой подарок. - В коробке смотрелось лучше. Логан закатила глаза и пару секунд смотрела куда-то в сторону. - Ты не мог просто сказать, что я хорошо выгляжу? Затем она резко отвернулась, собираясь догнать остальных, но Джаспер остановил её, притянул её к себе и жёстко впился в губы. Сначала она вся сжалась, а затем как-то обмякла, и будто неохотно обняла его за шею. С громким чавкающим звуком разлепил поцелуй. - Ты выглядишь так шикарно, что я имел бы тебя прямо здесь. - Эй! – крикнул им Райт. Они тут же отстранились друг от друга. – Вы там друг друга не сожрёте? Пошли быстрее, а то в пабе свободного места не останется! Холодно, мать вашу… Вечером, когда они вернутся в школу, профессор Макгонагалл проведёт еженедельное собрание старост и сообщит о дополнительных мерах безопасности…

***

Старосты школы, которых переназначали каждый год, жили в собственной башне, где у них были свои комнаты и небольшая общая гостиная. Джаспер ещё с прошлого года предполагал, что скоро и Эвансон обзаведётся личными апартаментами, и не ошибся. В этом учебном году его назначили старостой школы вместе с Шерон Клаус. Дорогу к башне Джаспер запомнил очень быстро, так как и бывал там так же часто, как Софи Кинг, у него даже было в комнате Эвансона любимое кресло, которое он передвинул так, как ему было удобно. Рядом с выходом и напротив окна. Именно туда Джаспер и направлялся, и оказавшись в дверях похвалил себя за привычку стучаться перед тем, как войти куда-либо, потому что оттуда как раз выходила когтевраночка. Они обменялись сухими приветствиями и разошлись. Обычно их с Джеком разговоры начинались с подколов и язвительных шуточек, но не в этот раз. - Грёбаный Хогвартс превращается в сиротский приют, а единственные, кто пытается хоть что-то с этим сделать, это Рита Скитер и Джулиан Даймонд. Джек собирал в стопку какие-то пергаменты на своём письменном столе, и обернулся на Джаспера с недоумением. - И что же они делают? - Говорят об этом, - огрызнулся Джаспер, сев в своё кресло. Не развалившись и закинув ноги на подлокотник, как обычно, а напряжённо, ссутулив плечи и сцепив руки перед собой в замок. Теперь Джаспер полностью завладел вниманием Джека. - Какого Мерлина там происходит, Эвансон? – собственный тон напугал даже его. – Почему всё это продолжается, почему никто ничего с этим не делает? Джаспер только тогда заметил у Эвансона под глазами синяки, заметил смятую мантию на кровати и наполовину развязанный галстук. Несобранность и неаккуратность – страшнейшие человеческие пороки, по мнению Джека - сейчас он сам демонстрировал наилучшим образом. Прежде чем ответить когтевранец тяжело вздохнул и потёр лицо обеими ладонями. - Им ничего не стоило за год замучить до смерти пятьдесят человек. Джаспер и так всё понимал. Люди с такими способностями умеют скрываться. Так, что их никто не найдёт. Никто и никогда. Они прячутся в тени до тех пор, пока не окажутся готовыми уничтожить весь мир. - Линетт? - Тоже пропала. Её не видели больше четырёх месяцев. - Залегла на дно? - Скорее, уединилась. Хенсли выругался себе под нос. Готовят что-то грандиозное, не иначе. В ином случае, зачем им убивать по два семейства каждую неделю. Как по грёбаному расписанию. - Им нужен Логан, - уверенно сказал Джаспер, встав с кресла и подойдя к окну. - Если Логан будет сотрудничать с Министерством, Лестрейндж тут же избавится от него. Ему вспомнился день, следующий, после того, как Пожиратели забрали Томаса. В тот день отец Джека сам появился пороге их с Еленой дома. Пообещал защиту. Пообещал сделать всё, что в его силах, чтобы исправить ситуацию. И как Джаспер пообещал сам себе всегда отзываться на просьбы Эвансонов, какими бы они ни были. Представлял ли он, как обнаглеет сейчас? - Даже если это сотрудничество будет…неофициальным? Взгляд прикипел к пустым овалам квиддичных колец, виднеющихся из окна башни. - Отец оставил свой пост на время, - ответил Джек. – Пока всё не уляжется. Разумное решение. Самое правильное из всех возможных. - Я знаю, о чём ты сейчас думаешь. О том, что само по себе ничего не прекратится, верно? – сказал Джек. – Но подумай, что может ждать того, кто попытается влезть в это дело и как-то выйти на след Лестрейнджа, кто попытается действительно что-то сделать. Вспомни Локвудов. Вспомни Холли Адамс. А пытаться найти Логана…это всё равно, что повесить мишень на стены собственного дома. Извини, я не буду просить его об этом своего отца. - И не надо, - тут же ответил Джаспер. – Я, кажется знаю, кто может его отыскать. Более того, он будет рад это сделать.

***

Ливень не прекращался целый день, и к вечеру стал только сильнее. Вода стеной текла по стеклу, и только две дождевые капли у самой рамы стекали медленно, не торопясь. Лорен сосредоточенно наблюдала за ними, думая, какая же спустится к подоконнику первой, какая, какая… - К твоему сведению, всё веселье проходит внизу, - услышала Лорен издалека голос Розалин, не спрашивая себя, как она отыскала её здесь. Это ведь было её секретное место. Она бывала там очень редко, и только одна. Коридор на первом этаже с южной стороны почти всегда пустовал, так как там не было ни учебных классов, ни административных помещений или чего-то ещё, хоть как-то отличающегося от пустоты и затхлой запущенности. Но если пройти этот коридор до конца, через узкий, не заметный издалека проход можно попасть в башенку. В ней так же не было ничего примечательного, но из окон её открывался отличный вид на горы и озеро. Там-то Лорен и искала тишины и уединения, которое сейчас нарушила Розалин Мур. Но она была даже рада её приходу, особенно когда Мур протянула ей кружку чая с мятой и лимоном. Роуз ловко запрыгнула на подоконник рядом. - Очень шумно, - коротко объяснила Лорен свой уход из гостиной в разгар празднования непонятно чего. – А я сегодня дописывала эссе по чарам. Голова будто вот-вот взорвётся. Здесь она не соврала, даже не приукрасила. - А ты почему ушла? - поинтересовалась Лорен. - Ради безопасности, - серьёзно проговорила в ответ Роуз. - Иначе я точно заколдовала бы Джулиан. Ну, или врезала бы ей... Лорен улыбнулась. - За что? - Она мне посоветовала проявить уважение к памяти моих родителей и держаться подальше от веселья. Ведь у меня нет для него повода... - густо накрашенные глаза смотрели на собеседницу не мигая. – Скажи мне, Лорен. Разве я должна… Да, я потеряла родителей. Но должна ли я убиваться из-за этого всю оставшуюся жизнь? Лорен отпила чая и посмотрела в окно. - Ну, мне-то ты можешь не объяснять. Я знаю, что ты их не любила. - Не любила… - хмыкнула Роуз. - Ты знаешь, что на третьем курсе разрешение на посещение Хогсмида мне подписал домовой эльф? Ринго. Да, как в "Битлз". Знаешь, в нашем поместье он был моим единственным другом. Читал мне книги, пока я сама не научилась. Помог мне спрятать низзла, которого я подобрала в лесу недалеко от дома. А когда мой отец решил, что пора обучить меня Империусу и Круциатусу и я отказалась, он запер меня в комнате на несколько дней и отобрал волшебную палочку. Ринго стало жаль меня. Он принес мне чая и печенья, разжёг камин. За это родители убили его, а потом повесили его голову в моей комнате. Прямо напротив постели. Да, ты права. Я не их не любила. Вид у девушки был такой, будто она собиралась не то зарыдать, не то засмеяться. Лорен заговорила с ней снова только через несколько минут, когда удалось немного переварить услышанное. - Слушай, Роуз… - она нахмурилась, крепче сжав бокал в руках. - Они ведь были Пожирателями. А Министерство в этих убийствах подозревает именно Пожирателей смерти. Может быть, твои родители что-нибудь знали? - Ты хотела сказать, были ли они причастны, - поправила её Роуз и снова ухмыльнулась, как-то по-мальчишески. Она села по удобнее и закинула ногу на ногу. – Нет. Лорен промолчала в ответ, будто ждала продолжения. - Это произошло в нашем доме в Лондоне, и я была там после нападения, - пояснила Роуз, чуть понизив голос. – Там целыми остались только потолок и стены. Как будто произошёл взрыв, или вроде того. Однако следов боя не было, как утверждал Аврорат. Они не сражались. - Чары, - догадалась Лорен. - Именно, - кивнула Роуз. – Причем родители применили их сами. - Знали, что за ними придут? - Да. Ждали и готовились. - Причем они предпочли быть уже мёртвыми, когда за ними придут. Думали, что то, что с ними сделают, хуже смерти… - продолжила Лорен, хотя это скорее была просто высказанная вслух неожиданно пришедшая в голову мысль. Розалин ничего не ответила. Несколько минут она молча сидела рядом и допивала свой мятный чай, размышляя о чём-то, что видела в окне за дождевой пеленой. - Ты сегодня опять кричала во сне, - вдруг сказала она, не глядя на Лорен. Та на секунду крепко зажмурилась. Затем почувствовала, как всё возвращается. Пульсирующая головная боль и тяжесть в груди, будто в помещении резко закончился кислород. Это случилось уже не впервые за последнюю неделю, но она так и не привыкла к этому. Лорен прикрыла глаза и сделала два глубоких вдоха… … В узком коридоре душно и темно. Окружающее тесное пространство окутано светло-серой дымкой. Не видно потолка над головой. Не видно пола под ногами. Но, всё же сделав над собой огромное усилие, она делает крошечный шаг, опираясь на стену рукой, боясь потеряться в этом неестественном тумане. Глаза привыкают к свету, и она осматривается: в доме. Смутно знакомом. Светлые стены, столик в углу с горящей на нём свечой. Две двери по обеим сторонам от неё, обе закрыты. И из каждой из них слышен неразличимый шепот, словно сразу тысячи приглушенных голосов зовут её к себе. Волнение и необъяснимый страх ширились в сознании, когда она подходила к ним, бесконечно долго, словно их разделяло расстояние в несколько миль, а не метров. Лёгкие сводит от нехватки кислорода. Вдыхая спертый воздух по глубже, она тянется рукой к дверной ручке ближайшей двери. Слегка опускает её дрожащей рукой. Паз щелкнул. Из-за открытой двери выползала темнота, расстилаясь под ногами, поднимаясь всё выше и выше, затягивая в себя. Сердце начинает колотиться о ребра сильнее, и словно подталкивает изнутри вперёд. Заставляет сделать шаг в комнату, в которой не было ни одного источника света. Волшебная палочка, как всегда, в кармане, но Люмос позволяет видеть лишь на несколько дюймов перед собой. Комната, в которой она оказалась, имела странно-размытые очертания. Мебель отбрасывала неровные тени на стены. За окном медленно колыхались ветви раскидистого дерева, постукивая по оконному стеклу. Осматриваясь вокруг, она тяжело выдыхает. Изо рта идет пар, как холодным осенним днём на улице. - Ты пришла. Девушка вздрогнула и не сдержала судорожный вдох. Она направила волшебную палочку перед собой, внимательно рассматривая хозяйку комнаты. Девочка, лет десяти. Мягкие черты лица, глаза с отстранённым – слишком отстранённым для такого возраста взглядом. Сидит на кровати и смотрит на свою гостью, болтая босыми ногами. Длинные волосы небрежно заправлены за уши. Свитер с рукавами, скрывающими маленькие ладошки, лежащие на острых коленках. Лицо неестественно бледное и непроницаемое, словно из воска. - Я ждала тебя, – у этой девочки звонкий голос. Звучит одновременно наяву и откуда-то изнутри, из самых далёких уголков подсознания. - Кто ты? – едва слышный хриплый голос окончательно срывается, но девочка всё же услышала её. - Ты скоро увидишь меня, – девочка приветливо улыбается. Не понимает. Она же видит её и сейчас. Что происходит? Ноги налились свинцом, не давая ступить ни шагу. В сторону, назад, прочь из этого места. Девочка играючи улыбается, словно дразнит. Затем улыбка медленно сползает с её лица. – Кто ты? - спрашивает она. - Я вернусь к тебе. Очень скоро, – произносит девочка, сжав тоненькие губы. Рассматривая её, потирает ладошки сквозь вязаную материю, будто ей холодно. Наклоняет голову чуть вперёд. – Ты ведь так долго меня ждала.