Мафия не может править миром

Остров Сицилия. Столица Палермо

Обед как-то незаметно затянулся до ужина, и опустевший стол вновь начали «разукрашивать» пожилые служанки, раз за разом преступая порог лоджии, неся на руках новые тарелки с горячими блюдами. Звезда надежды прощалась с работягами-сицилийцами, обещая вернуться завтра с более удачным и благодатным днём, оставляя на прощание волшебный закат. Безмятежное небо окрасилось в аппетитные тона: клубнично-красный, оранжевый, нежно-розовый, лимонно-желтый. Это напоминало дикий всплеск красок. Художник нечаянно опрокинул инструменты на бумагу, и за считанные секунды его картина ожила. Шум моря, то утихавшее, то взбудораженное чем-то, успокаивал, расслаблял. Исчезали проблемы, переживания, волнение, и хотелось просто продлить это мгновение. Продлить на всю жизнь. Легкие порывы ветра, сопровождаемые морским бризом, колыхали шелковистые пряди Эрзы, которая раз за разом, отвлекалась от разговора, спокойно, даже как-то влюблённо, засматриваясь на прекрасный вид с лоджии. Никогда в жизни она не могла бы подумать, что будет вот так вот сидеть на плетёном стуле, среди этих людей, в родной Сицилии, которой Скарлет так часто не хватало и ощущать это непривычное чувство покоя. Даже мысли об отце развеивались, стоило шаловливому ветру одарить небольшую компанию, при этом не забыв поднять в воздух все салфетки на столе. — Никто не желает закурить? — Акнология покрутил в массивных руках портсигар, вытащив оттуда сигарету. Мафиози протянул железный кейс в сторону присутствующих, и один из братьев-близнецов принял предложение. Щелкнула зажигалка, и вскоре мужчины, оба откинувшись на спинки своих стульев, пустили клубки дыма. Очертания побережья вовсе исчезли, и теперь, лишь яркие лампы, да фонари во дворе Бельсерион, освещали уставшие лица компаньонов. Эйлин усердно говорила что-то помощнику повара: явно приготовить какой-то особенный десерт, чтобы все гости остались довольными. Мистган пил воду со льдом и лимоном, удовлетворенно хлопая по крепкому животу, показывая, что всё было необычно вкусно, и сегодняшний день выдался на славу. Мужчина не решался нарушить эту приятную семейную идиллию, которой не хватало ему и брату, и Акнологии на протяжении всей жизни. Эйлин была в роли заботливой матери, не выпускавшая своих мятежных сыновей из-за стола голодными; Дон казался уставшим отцом, что весь день отчаянно работал, пытаясь заработать на хлеб и воду. И они, «взрослые дети», которым, вроде бы, перевалило за двадцать пять, но всё же нуждавшиеся в поддержке и любви, как никогда. И Эрза в этой ночной тьме больше напоминала солнце. — Раз уж все в сборе, думаю, можно поговорить о делах, — сделав очередную затяжку, хриплым голосом начал Джерар, оглянув всех присутствующих совсем иным, каким-то бездушным и напряженным взглядом. — Звонила Кана по поводу встречи с Дреяром. Насколько я понял, семейство хочет временного перемирия до полного завершения предстоящих выборов. Просят, чтобы мы и наши люди отдали голос за партию Саблезубов, несмотря на то, что лидирующее место занимают Шестеро Просящих. Якобы Саблезубые не являются угрозой для трёх сторон. Что-то мне кажется, что после выигрыша, тебя, Акно, и Гилдартса кинут за борт корабля. Тем не менее Клайв согласился. Фернандес взглянул на Акнологию, ожидая дальнейших рассуждений. Ситуация небезопасная. Если подпишут и попадут в капкан — власть, которую устанавливали на протяжении двадцати лет попросту рассыплется в пепел. И тогда ради чего они проходили все девять кругов ада? Но если Дреяры все-таки говорят правду, то выигрыш на их стороне. Империя будет в целостности, границы между мафией и властями будут объективно подчёркнуты, ясны в случае чего. — Зная доброго Макарова, не уверен, что он может подложить нам кота в мешке. Обычно старик пытается наоборот всех защитить, — дон говорил совершенно спокойно, расслаблено, наслаждаясь каждой затяжкой, каждым бризом Тирренского моря, восхищаясь сегодняшней прекрасной ночью. — А вот насчёт его внучка не знаю. Если это его рук дело, то положение не из завидных. А так мне абсолютно всё равно за кого голосовать. Полиция на нашей стороне, верховный судья судебного аппарата Италии мой близкий друг, а шестьдесят процентов плантаций на Сицилии тоже принадлежат мне. Так что даже если новые власти имеют замысел ликвидировать мафию, то им это не удастся. Мы уже пустили корни, дайте подумать, лет может пятнадцать назад. Все присутствующие слабо усмехнулись, кроме Эрзы. Она оставалась белой вороной, которая даже понятия не имела о чем могла идти речь и какие замыслы творились в мозгах этих интересных личностей. Однако девушка не была расстроенной или обиженной, скорее наоборот. Чувство экстаза охватило её, и расслабившись на стуле, Скарлет, мысленно повторяла сказанные обрывки слов или фраз в своей голове с такой же интонацией, резкостью и нежностью в одном флаконе. Она и не сомневалась, что итальянский Фернандеса будет на высоте, и в какой-то мере ей хотелось, чтобы его охрипший голос не прекращался. Мужчина говорил красиво, чувственно что ли, хотя лицо его по прежнему оставалось строгим. — Без Макарова у Лаксуса нету никаких полномочий править мафией. Сколько бы он не вкладывал в бизнес, доном по прежнему остаётся дед. Так что нет сомнений, что Дреяры действительно хотят взять перемирие и хоть как-то поддержать остальные семейства. — Мистган, — Акно перевёл свои голубые глаза в сторону второго близнеца, который, казалось, почти задремал за разговором. — Разошли нашим людям сообщение, чтобы на предстоящих выборах голос отдали за этих чертовых Саблезубов. Так уж и быть, пойду за Дреяром и возьму аншлаг. Мистган в ответ лишь покорно кивнул, вновь откидываясь на спинку стула, и устало прикрывая глаза. Эта атмосфера безумно тянула на сон, особенно, после тяжелого и утомляющего дня за компьютером. Настала тишина, и лишь разбушевавшиеся волны давали о себе знать, раз за разом заполняя берег волшебными, успокаивающими звуками. На часах показывало уже целых семь часов вечера. Акнология внезапно отодвинулся от стола, нарушая прекрасную идиллию, и с большой неохотой промолвил: — Эйлин, ты не обижайся, но нам уже пора домой. Поздно, да и у меня документаций ещё сколько, которые необходимо завтра отнести в бухгалтерию. Спасибо за этот вечер. — Дон с неподдельной лаской взглянул на женщину и крепко обнял, давая волю своей преданности и привязанности. Уж кто-то, а Бельсерион заслуживала уважения самого мафиози. Сколько хорошего и плохого они пережили вместе? Без сомнений, Эйлин была другом, проверенная временем и бедностью. Она выстояла в этой нелёгкой схватке на пару с Акно. Следом, хитро сощурив свои глаза, дон направился в другую сторону лоджии, прямиком к Эрзе. Девушка на секунду отшатнулась, однако её быстро притянули обратно и заключили точно в отцовские объятия, которые до этого ей были попросту незнакомы. — А ты, Эрза, прости, что пришлось выслушивать эти итальянские небылицы, не имеющие никакой смысл для тебя. Я обещаю, что впредь при тебе буду говорить лишь на английском. — Не стоит, — улыбнулась Скарлет, подняв свои светящиеся благодарностью глаза на дона. — При следующей встрече я уже буду более-менее знать итальянский. Мафиози довольно засмеялся, что случалось крайне редко. Эрза однозначно казалась ему родной и своей, а это было немаловажно, ведь первое впечатление всегда несло за собой развитие дальнейших отношений. И девушка однозначно понимала, что Акно, несмотря на все рассказы и истории о его жестокости, являлся человеком, которому можно было доверять. Неожиданно для новоиспечённой гости, мужчина достал из заднего кармана небольшое украшение — миловидную серебряную цепочку с небольшой подвеской в виде яркого сочного лимона. — Хочу подарить тебе это в честь нашего знакомства. Лимоны являются неотъемлемой частью моей жизни, так как первое дело, начал именно с них. И я хочу, чтобы эта вещь всегда была с тобой. Рассчитываю на твою дружбу и преданность. Под общие улыбки Акнология надел цепочку на изящную шею смутившейся Эрзы и приобнял её за плечи. — Grazie, — проговорила Скарлет, кивнув дону в знак благодарности. Она чувствовала себя такой счастливой, как никогда. Эйлин и Эрза спустились вместе с мужчинами вниз во двор, дабы провести их в дорогу. Сицилийцы верят, что на ночь гостей нужно провожать, иначе с ними могут случится несчастья. Ночная прохлада застелила улицы острова. Слабый сквозняк развевал длинные волосы Эрзы в разные стороны, и она невольно сжалась от холодного ветра. Её сонные глаза выдавали безумное желание лечь спать, а вялые движения говорили об усталости, тем не менее на лице светилась радостная улыбка. Сицилийцы, когда здоровались и прощались, считали традицией чмокать щёчки, что для Эрзы казалось диковиной. И даже сейчас видя, как Акно с Эйлин целуются, она почувствовала глубокое смущение в душе. Всё таки было в ней что-то английское. Акно и Мистган поцеловали и её, однако это было так просто и мимолетно, что Скарлет ничего не ощутила. Но в следующий момент встретившись с Джераром, что вплотную подошел к ней и невольно коснулся тёплыми губами холодных щек, девушку словно окунули в кипяток. Безусловно, она ощутила то горячее дыхание, тепло его большой ладони, которая как-то невольно легла на её талию, и разряд тока, прошедшего от пят до последнего кончика волос. В горле у неё вовсе пересохло, и она стояла в растерянности, смотря вслед уезжающей машине вдоль пустынных дорог ночного Палермо. *** Три стороны пошли на перемирие, и приложили все усилия, чтобы партия «Саблезубов» вырвалась вперёд. На удивление жителей Сицилии, которые уже привыкли к постоянным стычкам семейств, атмосфера на острове царила спокойная. Напряженность будто испарилась вместе с заливными весенними дождями, а яркое апрельское солнце вовсе поднимало настроение и желание заниматься будними делами. Выборы для острова не играли такой большой роли, как для Рима, да и для Италии в целом. Коренные сицилийцы спустя несколько столетий яро зарубили себе на носу, что к властям они и на пушечный выстрел близко не подойдут. А просить что-то у политиков значит потерять чувство собственного достоинства и на глазах других островитян сравнятся с клубком пыли. Роль бизнесменов и мстителей на себя взяли семейства, которые интересовались жизнью и судьбою бедного народа больше, чем парламент. Поэтому если у людей возникали проблемы политического характера, то лучшим решением было связаться с доном и попросить помощи. И никто не сомневался, что проблема будет решена в тот же час. Члены партии, что занимали места сицилийского парламента уже пятый год, готовились к предстоящим выборам, дабы передать руководительство региона новым лицам. Это были люди в своё время обладавшие властью, которые пришли на пост, чтобы изменить жизнь острова и истребить всё «незаконное». А как же, закон — одна из цитаделей мира на земле. Но на Сицилии что-то пошло не так… Первое знакомство «Сердца Гримуара» и «Трёх сторон» было весьма забавное, по крайней мере, так казалось сицилийцам. Аид, глава парламента, будучи лишь новичком, не так много знал о семействах, которые пустили корни по всему острову и занимались развитием экономики, культуры, да и остальных отраслей собственноручно. Мужчина считал, что расправится с мелкими бандитами проще простого, и в течении первого года, главной целью нового парламента было обезоружить мафию. Точнее, целых три. Власти отбирали территории, всецело принадлежавшие «сторонам», начинали строить офисные здания, жилые комплексы, торговые центры. Они арестовывали людей из анклава, сажали их за решетку, а то и хуже — ставили депорт и отправляли вон из страны. Расставляли по всему острову карабинеров, которые после девяти часов вечера начинали караулить узкие улочки, надеясь поймать кого-то стоящего. Чуть ли не каждый день меняли законы, запрещая все виды бизнеса, которыми владели «три стороны». И в один прекрасный день этот заячий концерт стал надоедать, и Акнология, первый, кто начал действовать, решил познакомиться поближе с Аидом. Знакомство, пожалуй, прошло замечательно. Здание резиденции долго не могли потушить, и в глазах народа это было что-то наподобие рождественского салюта. Люди лишь хлопали в ладоши, пели фольклорные песни на сицилийском диалекте и просто наслаждались днём. Пожарники, как-то не хотя, раскручивали шланги, крутили рычаги и тушили огонь. В то время, как дорогие ковры, шикарные шторы, золотые люстры сгорали на глазах, обращаясь в пепел. И всё золото, бриллианты, дорогая мебель была куплена не за счёт властей. Эта роскошь была результатом бессонных ночей, долгих утомительных дней, боли в спине, суставах и пустоты в сердцах молодых людей, трудившихся всю жизнь ради хлеба и воды. «Сердце Гримуара» после того случая осознали, как бы сильно они не пытались уничтожить преступность на этом чертовом острове, у них никогда не получится. Ведь честь, страсть, упёртость и желание вспороть сопернику живот — всё это заложено в жилах каждого. И истребить весь остров будет попросту невозможно. Так что парламент на Сицилии просто существовал, не имея никакого права голоса, да и на бессмысленные угрозы всем всегда было наплевать. Бесполезно пытаться завоевать доверие мирных граждан, когда у них уже есть более надежная опора. А Италии было всё равно на происходящее в Сицилии. Главное, чтобы проблемы не касались их. По крайней мере, так было до сегодняшнего дня… И вот, очередные пять лет, насыщенные взлетами и падениями, уже на финишной прямой. Кабинеты членов парламента опустошались: книжки, документы, личные вещи исчезали один за другим, с какой-то ноткой меланхолии отправляясь в неизвестность. Люди, которые уже давно знали за кого нужно отдавать свой голос, резво толпились у палаток на центральных улицах, желая по-быстрее заполнить бланки. Рейтинги менялись с каждым днём. Лидирующую позицию сменяли партии одна за другой. Все ожидали результатов с неподдельным любопытством, хотя они были очевидны. В таком сумбуре и хаосе прошёл целый месяц. Вскоре наступило двадцатое апреля, решающий дальнейшую судьбу острова день, и новости, газеты, СМИ, да и вся Италия кричала лишь об одном: «Партия «Шестерых Просящих» вырвалась вперёд. Члены нового парламента прибудут на Сицилию завтра и сразу же приступят к работе». Макаров долго вглядывался в выделенное яркой рамочкой объявление утренней газеты, вновь и вновь перечитывая буквы, надеясь, что это просто ошибка, и ему всё мерещиться. Как? Когда всё вышло из-под контроля? Вместо «Шестерых Просящих» должна была быть надпись «Саблезубый Тигр». Что за чертовщина? Старик схватился за голову, ощущая слабость в теле. Чувство тревоги в разы усилило сердцебиение. Здесь, без сомнений, какая-то ошибка, ведь десятки тысяч людей, входящие в анклавы семейств, отдали свои голоса за нужную партию, не считая остальных мирных жителей, которые всецело доверяли мафии. Так как же партия, не такая продвинутая, не такая известная внезапно появилась в первых местах и за считанные дни одержала победу? Это абсурд! Морщинистые, дрожащие руки сильнее сжали жалкую бумагу. Кровь ударила в голову, и волнения заметно сменилось яростью. Дреяр скомкал жалкий лист и с ненавистью кинул его в сторону, до сих пор не веря в написанное. Былая солнечная погода, словно чувствуя опасность, отдала место слякоти и ливню, который без конца стекал по крышах домов, отчего напряженная тишина прерывалась лишь мелодией дождя. Тяжелые облака угрожающе нависли над Катанией, открыто высказывая всё своё недовольство на небольшой город. Этна злобно пыхтел, время от времени испуская клубки густого дыма в открытое небо. Погода точно описывала паршивое настроение разгневанного Макарова. Дон лишь сильнее нахмурил свои густые брови да крепче сжал челюсть. Больше, чем проституток и наркотиков, он терпеть не мог, когда задуманный план рушился на глазах, словно карточный домик, и не представало никакой возможности взять всё в свои руки. Макаров ненавидел, когда власть, принадлежавшую ему, нагло отбирали какие-то жалкие существа в виде политиков. Дреяр подошёл к столу, немного хромая, и схватил телефон. Пора лично сделать пару звонков двум консильери Акнологии Гилдартса. Как никак, теперь они, очевидно, оказались в одной тонущей лодке. *** Железная птица летела сквозь серые облака, молниеносно разрывая пушистые комки «ваты» и жестоко подгоняя несчастных насекомых. Сквозь тёмное небо было не разобрать сияющих друзей луны, что мелькали и напоминали бриллианты. Звёзды спрятались под покровом ночи. Холодный ветер искал приключений, а одинокий месяц меланхолично опустил взгляд на прекрасную Землю. Приватный самолёт держал путь прямиком на Юг. Тишина в дорогом светлом салоне, казалось, лишь неприятно резала уши. Все присутствующие молча занимались своими делами. Кто-то, откинувшись на кожаные, широкие сидения, отдыхали, набирались сил для грядущих подвигов; некоторые лишь, уткнувшись в телефоны, отчаянно пытались скоротать время. Их было ровно шесть человек, не считая напряжённого пилота и немного нервничающую стюардессу. Те самые шесть представителей нового сицилийского парламента, что уже летели на новое место ставить свои порядки. Они держались строго, даже слишком отчужденно от внешнего мира. Никто не выказывал чувство волнения насчёт завтрашнего дня, когда им придётся предстать перед всем островом и клясться на трибунале, что их партия будет творить закон во имя справедливости. Как наивно. Самой первой внимание притягивала единственная женщина, которая добавляла несколько привлекательности, скажем так, интереса мужской группе. Её идеально белые пряди волос были собраны в небольшой хвост, перевязанный тугой синей лентой, а темные глаза на контрасте белоснежного лица перемещались по строкам очередного журнала с недавними новостями и статьями. Имя её точно было подобрано под внешние данные — Ангел. Она работала в парламенте не так долго, но увидев старания и врожденную амбициозность, итальянские власти не смогли так просто оставить её без внимания. Сначала Ангела повысили на должность помощницы министра спорта и молодежных клубов, а затем она сама заняла его место после преждевременной отставки. А в скором времени по просьбе самого президента стала частью одной из партий, баллотирующихся на парламент в Сицилии. И сейчас, сжимая в белоснежных руках недавний выпуск модного журнала, её довольный взгляд вновь и вновь останавливался на одной и той же странице, и, в конце-концов, не выдержав, женщина выдала самовлюбленным тоном: — В новостях только и делают, что говорят о нас. Чувствую себя знаменитостью, — её темно-синие глаза горделиво блеснули и женщина с настоящей долей нарциссизма добавила, — я на фотографиях вышла такой сексуальной. Эта юбка-карандаш идеально подчеркивает мои бёдра. Рядом сидящий мужчина, что, прикрыв уставшие глаза, казалось, впал в дрему, брезгливо сморщился и резко перебил союзницу недовольным сонным голосом: — Ангел, мы не твои подружки для обсуждения выпуклостей женского тела. На такой жест, белокурая лишь смиряющим взглядом взглянула на блондина и, пересев на другое сидение, осталась сидеть обиженной до конца поездки. А виновник лишь раздражённо закатил покрасневшие от недосыпа глаза и вновь попытался потерять связь с внешним миром, надеясь выспаться до конца полёта. Его ярко-красная спортивная форма совершенно не вписывалась в общую обстановку изысканного классического салона самолёта, да и вообще мужчина заметно выделялся своей грубостью и неким пофигизмом среди всех важных лиц. Гонщик — так называли его в политическом кругу, был министром обороны и защиты Италии; несмотря на свой важный и внушающий уважение пост, любил частенько нарушать закон и превышал скорость на трассах, соревнуясь с другими водителями за право быть самым быстрым и шустрым. Другой мужчина, более зрелый, сидевший на одиноком кресле возле иллюминатора, держал в руках приятную на вид книжку в красивом кожаном переплете. Длинные кучерявые волосы, — первое, что выделялось в его нестандартной внешности — были красиво уложены в классический хвост. Несмотря на весьма значительные габариты, светлый костюм сидел идеально, подчёркивая некую солидную полноту и выставляя напоказ власть и могущество. Хотей являлся заместителем главы парламента, до этого был бывшим руководителем одной политической партии, что брала участие в писании законов в сфере юриспруденции. Для других членов новой компании казался уж слишком сентиментальным, так как частенько не мог сдержать внезапно накатившие эмоции после прочитанного романа и начинал отчаянно плакать, при этом доставая из заднего кармана выглаженных брюк такой же беленький маленький носовой платочек. Время от времени, обладатель ярких рыжих волос отрывал взгляд от строчек и всматривался в тёмное ночное небо, что мелькало через небольшое окошко. — Кобра, ты собрал нужные документы, которые я просил подготовить ещё до отъезда? Напряженность в воздухе мгновенно выросла. Тягучее и неприятное молчание вновь воцарилось в салоне. На вопрос главы молодой юноша, к которому обратился политик, покорно кивнул головой и мгновенно потянулся к своему портфолио, достав оттуда толстую папку. Глава парламента не медля схватил документации и, раскрыв листы, с неподдельным интересом начал водить аспидными глазами по строчкам, с самого верха до самого низа, вчитываясь в каждую букву. На папке гласило: «По приказу итальянского парламента: полное уничтожение». На краю желтого картона в знак подтверждения виднелась жирная печать от имени президента. — Не совсем понимаю, зачем их убирать, — в недоумении выдал Кобра, сощурив свои раскосые глаза. — Если бы не три стороны, то Сицилия развалилась в пух и прах, и мелкие бандиты разнесли всё к чертям. Брайн лишь приподнял уголки своих толстых, бесцветных губ. Эта полуулыбка не предвещала ничего хорошего или благополучного. Спустя несколько секунд раздумий, тишину прервал хриплый, до оцепенения грубый голос: — Итальянский парламент устал быть подкаблучником мафии. Им не выгодно, чтобы какие-то недо-бизнесмены получали вдвое, а то и втрое больше ресурсов и доходов. Пора кончать с этим. К тому же, наша задача лишь исполнить приказ президента. Мы, «Шестеро Просящие», в этой игре просто палачи. «Дело № 1» Имя: Макаров Фамилия: Дреяр Возраст: 72 года Родственники: сын Иван Дреяр (мертв), внук Лаксус Дреяр Место проживания: город Катания, остров Сицилия Вид деятельности: владелец сети крупных клиник; имеет несколько благотворительных фондов, приютов для сирот и пансионатов для людей с ограниченными возможностями Нелегальный бизнес: перевозка сигарет, военной техники, медикаментов; насчитываются десятки складов с взрывными аппаратами «Дело №2» Имя: Гилдартс Фамилия: Клайв Возраст: 49 лет Родственники: жена Пенелопа Клайв, дочь Зера Клайв Место проживания: город Таормина, остров Сицилия Вид деятельности: владелец строительной компании; имеет сеть клубных ресторанов и отелей Нелегальный бизнес: перевозка оружия, продажа редких камней; имеет около трёх шахт, от которых получает 50% валового дохода «Дело №3» Имя: Акнология Фамилия: неизвестно Возраст: 47 лет Родственники: неизвестно Место проживания: столица Палермо, остров Сицилия Вид деятельности: владелец крупных казино, сети отелей и загородных клубов по всей Европе; руководит 67% всех плантаций лимонных деревьев на Сицилии. Нелегальный бизнес: сутенерство, азартные игры, спонсирует стриптиз-клубы; перевозка оружия Брайн сильнее сомкнул челюсти, ощущая всем естеством желание свернуть этим выскочкам шеи. Почувствовать хруст, сумасшедшее биение пульса под толстой рукой, который с каждой секундой утихал бы и утихал. Наблюдать, как темная загорелая кожа постепенно обретает бледный, а то и синий оттенок. Ох… Мужчина с трудом сдержал себя, чтобы не улыбнуться от накативших эмоций. Он ждёт не дождётся встречи с легендарными тремя сторонами. — Это всё, что ты нашёл? Брюнет, сидящий напротив, без слов кивнул. Кобра не любил говорить. Действовать по его мнению было намного эффективнее. — Вот тебе мое первое задание на первые два месяца, разузнай об этих семействах как можно больше. Кто является консильери, капо, младшим боссом, ты меня понял? Мы не можем просто убрать донов. У них ведь тысячи последователей и для того, чтобы окончательно стереть коза ностра с лица земли, нам понадобится много времени, оружия и стратегии. Глава парламента взглянул своими неестественными омутами прямо в глаза Кобры. Его жестокое, грубое лицо вновь опустилось на личные дела преступников. На небольших фотографиях виднелись знакомые нам люди, которые даже не представляли какая гроза надвигается на них со скоростью света. Отчёт пошёл.