Imperium

Антон настукивает какую-то мелодию пальцами по барной стойке, пока Лёша что-то эмоционально обсуждает с барменом. Они вдвоём выглядят такими особенно счастливыми, именно поэтому парень чувствует себя лишним. Так, наверное, было всегда, и он не знал, что чувствовать, помимо зависти своему брату и одновременно с этим огромной любви к этим двоим. Он даже не слушал их, позволив себе утонуть в тихом гуле их голосов, а просто наслаждался своим перерывом. — Антош, — брат тычет ему в плечо, чтобы тот обратил внимание, и, когда добивается своего, улыбается. Улыбается так, будто выиграл миллион, так, будто в мире изобрели лекарство от рака, так, будто установился мир во всём мире. Слишком счастливо, — прекращай это. — Что? — Заниматься самоедством, — вставляет Смолов, подходя к кофемашине, — до добра не доводит. Будешь капучино? — Ага. Через минуту-две по стойке звякает кофейная чашка с блюдечком. — Попробуй. Миранчук делает несколько глотков и выдерживает паузу, натыкаясь на взволнованный взгляд бармена и другой, смеющийся, своего брата. — Опять латте? Вместо ответа Антон кивает и тихо смеётся. Мужчина по ту сторону барной стойки бурчит, мол, я бармен, не бариста, разница большая, но всё-таки не так уж и сильно расстраивается. — Чуть-чуть покрепче и будет как надо, — утешает Фёдора парень, хотя выходит не особо. Правда улыбка на лице у Смолова всё равно расцветает. Слабая, как от воодушевляющего «у тебя всё получится», — Спасибо тебе. — Тебе спасибо. Сашка Головин возникает рядом с ними практически неожиданно, ставя поднос на стойку, собираясь сделать заказ для посетителей. — Как дела, парни? — повернулся он с улыбкой к братьям. — Супер, — заключает Лёша. — Ладно, мне пора… — Антон слезает с высокого стула, увидев новых посетителей, но прежде чем уйти, брат, опаляя своим дыханием его ухо, заставляет целый табун мурашек пробежаться по его коже лишь одной фразой, сказанной шёпотом: — Мы всё время думаем о тебе. — Федь, сделай два капучино, будь другом, — просит Головин, после чего наблюдает невероятное — отчаяние, злость и негодование одновременно на измученном лице бармена. — Хорошо, будет тебе два капучино. — Только, пожалуйста, повнимательнее, ничего не перепутай, — снова улыбнулся Саша, являя миру свои замечательные ямочки на щеках. Саша, дожидаясь своего кофе, решил спросить у Лёши одну уж очень интересующую его вещь. Этот вопрос крутился у него с того знаменательного вечера, когда Саша разобрался с мучившей его проблемой в лице Черышева. Прошло всего пара дней, но изменения в отношениях этих двоих были поразительными, теперь, при встрече у черного входа, Денис улыбался ему и всегда здоровался, протягивая свою руку для рукопожатия. Он больше не задавал неудобных вопросов, никак не пытался шутить на столь щекотливую тему, поэтому Головин первое время даже был растерян от такой реакции кондитера. Саша никак не находил времени, чтобы спросить у Дениса, откуда у него его номер, хотя здесь было вполне очевидным, что это сделать могли только те, у кого номер Сашки был. А был он только у пары человек — у близнецов, Смолова и Игнашевича, как у его непосредственного работодателя. Методом дедукции Саша смог понять, что номер могут дать только Миранчуки, ведь они единственные, кто ходили на кухню постоянно. Федя вообще не выходил из-за своей стойки, а Сергей Николаевич был столь непробиваемым мужчиной, что вряд ли дал бы номер своего работника какому-то повару, который причину надобности объяснить нормально бы и не смог. Лёша и Антон знали о друг друге абсолютно всё, начиная от любимого блюда и заканчивая цветом носков на каждый день, так что Саша был уверен в положительном ответе, даже если номер дал Антон, а не оставшийся у стойки брат-близнец. — Лёш, — позвал парня студент, — Откуда у Дениса мой номер? Это ты дал ему? — Денис? — сначала не понял Лёша, а потом заулыбался и закивал, — Да-да, это я. Он так просил, что я просто не мог отказать ему, так что теперь у него есть твой номер. — Ну ладно… — ответил опешивший Саша, — А вдруг он хотел что-то плохое написать? Леша только хохотнул и покачал головой, как будто знал что-то, что Александру было неизвестно. И это чувство незнания совсем не нравилось парню, он хотел знать буквально всё, что касается непосредственно его, даже если это была невинная просьба о номере телефона. — Твой капучино, — недовольно говорит Смолов, ставя на поднос две чашки кофе на блюдечке. Саша только вздохнул, а потом попросил у Феди самую маленькую ложку, которая у него была и пробует кофе, зачерпывая небольшое количество приятно пахнущей темной жидкости. — Ладно, это похоже на капучино, — в конце концов говорит Саша, — Может на какие-нибудь курсы запишешься? Фёдор даже не успевает ничего сказать, как Саша вручает ему ложку обратно и берёт поднос в руку, отходя от стойки и натягивая на лицо дежурную полуулыбку, идя к ждущим его посетителям. — Черышев? — только и спросил Федя, приподнимая бровь, а Лёша улыбнулся заговорщической улыбкой и кивнул, — Господи, ну и взрывной дуэт будет. Саша, будучи официантом, должен был следовать правилу, которое гласило о том, что перед посетителем всегда надо быть улыбчивым и отзывчивым, даже несмотря на какие-то личные проблемы. Официант всегда должен уметь держать перед другими лицо, ведь от того, как он примет гостей, зависит очень многое. Персонал в зале был даже важнее, чем тот, что готовил кухонные изыски. Задерживают блюдо — улыбайся и вешай лапшу на уши. Не нравится блюдо — вежливо спрашивай в чем дело и всячески задабривай посетителя улыбкой и словами о том, что этого больше не повторится. Пытаются подкатить — снова улыбайся и не обращай внимания, ведь ты — профессионал своего дела. Так что Саша улыбался и улыбался, даже когда мышцы уже болели от постоянного движения. Он улыбался даже по дороге на кухню, ведь клиенты смотрят на него, оценивают его внешний вид и поведение. Хотя иногда Головину очень хотелось убежать куда-нибудь в туалет и разрыдаться от бессилия. Он знал, что в любых заведениях, несмотря на количество звёзд Мишлена или вообще их отсутствия, есть специфичные посетители, которые любят немного поразвлечь себя, пока официант записывает их заказ. Саша сталкивался с таким за все пару месяцев, которые он работал здесь, всего один раз. У них в ресторане работал официант — бразилец Марио, который хоть и понимал русский более-менее, сам на нем практически не говорил, предпочитая свой родной язык. Конечно, для своей работы он выучил стандартные фразы, которые говорил, хоть и с акцентом, но вполне различимо. Посетителям нравился загадочный русский бразилец, поэтому они не скупались на щедрые чаевые, которые парень с мечтательной улыбкой пересчитывал в конце дня. Марио был очень милым. Настолько милым и невинным, что как раз таки эти самые специфичные посетители никогда не преминули спросить о том, сколько им стоит заплатить за одну проведённую вместе ночь. Марио, конечно же, не понимал всей широты души русской, только улыбался дежурной улыбкой и спокойно спрашивал, готовы ли они озвучить свой заказ. И все было бы хорошо, если бы такие гости ограничивались словами (что было почти всегда), но ведь нашелся урод, решивший схватить парня за задницу в элитном ресторане Москвы в центре города. Конечно, Марио тут же стал что-то лепетать на своем португальском, отходя от смеющегося посетителя подальше, и ища глазами хоть кого-нибудь, кто мог бы ему помочь. Саша тогда подоспел ему на помощь, увидев столь нелицеприятную картину. К ним даже подошёл Игнашевич, спрашивая, что произошло, и когда клиент уже раскрыл рот, чтобы оправдать себя, Саша рассказал всё настолько быстро, что Сергею Николаевичу потребовалась минута, чтобы всё понять. Менеджер, с ужасным акцентом, попросил Марио пройти на кухню, а уже потом повернулся к посетителям и попросил их удалиться из ресторана, если они не хотят быть выпровожены с помощью охраны. — Молодец, что вмешался, — потрепал Сашу по плечу Сергей Николаевич, когда мужчины ушли из ресторана под внимательным взглядом охраны, которая стояла совсем неподалеку, чтобы в любой момент скрутить недовольных в случае чего. Саша улыбнулся своему работодателю, искренне надеясь, что с ним такого не случится, он ведь не бразилец, который не знает великого и могучего матерного, а еще он совсем не милый, что бы там не говорили другие официанты. Он так сильно ошибался. Он надеялся, что сегодняшние вечерние посетители, которые пришли уже достаточно веселыми, достанутся не ему. Он даже отвернулся к стойке, высматривая что — то в своем новеньком смартфоне, который дядя купил ему за удачно сданную сессию. Головин практически молился, чтобы те мужчины достались Тарасову или кому-нибудь еще, кто мог постоять за себя, не боясь потерять свое место в персонале. — Эй, Саня, твои клиенты, — сказал ему на ухо Дима, скосив взгляд на столик у окна. Саше оставалось только страдальчески посмотреть на неловко улыбающегося Тарасова, а потом пойти к столику, где его уже ждали. Они как назло устроились там, откуда был ужасный обзор на остальной зал, так что Головина было практически не видно за широкой декоративной колонной. Он был не готов к тому, что на его худощавую задницу вдруг опустится огромная рука ухмыляющегося мужика. Саша побледнел, а потом покраснел, прямо до кончиков ушей, сбрасывая с себя чужую руку движением бедер, отходя чуть дальше и дрожащим голосом спрашивая, будут ли они что-нибудь на десерт. — Тебя, если только, — нагло ответил мужчина, а потом переглянулся со своим соседом, и они оба рассмеялись, — Да ладно, пацан, просто сделай нам кофе. Макиато. — Американо. Саша кивнул и поспешил уйти к кухне, удерживая на лице улыбку, хотя он точно знал, что как только ступит на кухню, весь его настрой испарится, а он спрячется в туалете, чтобы хорошенько прорыдаться. Это было заведение высшего класса, откуда здесь вообще таким людям взяться? Саша просто обожал московский менталитет. Ему, парню из сибирской глубинки, было непонятно это желание показать всем, что ты лучше. Он порой даже дядю своего не понимал, особенно, когда тот тащил его в лучшие магазины, аргументируя это тем, что ему не хочется, чтобы его любимый и единственный племянник в чем-то нуждался. «Это ведь Москва, Сашенька. Здесь все в первую очередь смотрят на твой внешний вид и на телефон в твоих руках». Похоже, его состояние заметил Марио, забирающий свои заказы. Он на ломаном русском спросил, все ли с Сашей хорошо, а потом вдруг позвал Дениса, который подошёл к ним по первому же зову, с мягкой улыбкой на лице. Марио что-то быстро говорил ему на испанском, и Денис, неожиданно для Саши, отвечал ему на том же языке, а потом повернулся к Саше и продублировал на русском последний вопрос Марио. — Марио спрашивает, не из-за тех ли новых посетителей ты такой грустный? Саша смог только кивнуть, до сих пор переваривая то, как красиво звучит испанский язык. Марио тут же снова что-то говорит, играя с эмоциями на своем лице настолько искусно, что можно было подумать, будто Фернандес был актером театра. — Марио говорит, что если у тебя что-то случится с ними, ты всегда можешь позвать кого-нибудь. Их выгонят сразу же. Саша, вспоминая фразы на испанском, мелькающих в сериалах, которые он смотрел, быстро пробормотал «спасибо» на этом языке, а потом поспешил скрыться с кухни, чтобы не чувствовать на себе изумленный взгляд Дениса и Марио, которые даже не успели поправить его ужасное произношение. Ну вот надо было выпендриться и попытаться сказать что-то умное, чтобы не выглядеть глупым? Теперь, наверное, всё ещё хуже. Внутри разлилось приятное чувство, ведь о нем волновались, не оставляя без внимания. Это было очень и очень приятно, так что заказ Саша пошёл отдавать со спокойной душой, зная, что его всегда прикроют, — Марио как раз маячил поблизости, не спуская с Головина своих больших глаз. Ему оставили мизерные чаевые, наверное, им не понравилось то, как с лица доброжелательного официанта сошла улыбка, когда их руки полезли не туда, куда надо. Саша надеялся, что на этом все его проблемы кончатся. Смена кончалась через полчаса, новых посетителей не было, поэтому он устроился за стойкой поудобнее и стал пересчитывать чаевые за сегодняшний день. Рядом заканчивал свой рабочий день Смолов, проверяя, все ли бутылки с алкоголем стоят на месте, отполированы ли бокалы. Обычная рутина бармена, которую Фёдор любил за ее неспешность. Во время работы он успевал и отдохнуть, и поработать, и даже пообщаться со своими друзьями. И всё это, не выходя в зал, к людям, которые могут быть настроены не так доброжелательно, как кажутся на первый взгляд. На телефон пришло сообщение от дяди, который говорил, что задержится в редакции и не успеет подъехать к ресторану, так что ему придётся ехать домой самому, а около метро он уже его встретит. Головин, после такой новости, сник еще больше. Он попрощался со всеми коллегами, переоделся в обычную одежду, закинув чаевые в кошелек, а тот в рюкзак, и вышел из ресторана, набирая в картах маршрут до ближайшей станции метро. Дойти до Театральной и не заблудиться в этих всех достопримечательностях, для Саши уже было достижением. Знать маршрут одно, а вот ходить по нему — разные вещи. То, что Головин знал в теории, — все повороты, названия улиц, оказались ненужным, ведь в сумерках все было просто невозможно разобрать. Московское метро ещё в первые посещения оставило неопределенные ощущения, слишком уж большим оно было. Высокие потолки, длинные тоннели без каких-либо намеков на поступающий воздух. Саше было некомфортно в настолько закрытом и замкнутом пространстве, да еще и полном людей, спешащих с работы. Он хотел было спросить у мимо проходящих людей, как лучше проехать до Делового центра, на что ему махнули рукой в сторону большой карты со схемой метро. Он хмурился, глядя на разнообразие из четырнадцати цветов и огромного количества станций. То и дело вскидывал руку вверх, чтобы свериться с картой, а потом что-то искал в своем телефоне. Палец то и дело в воздухе очерчивал линию метро, а губы беззвучно называли станции, которые он должен проехать. Именно в таком виде Черышев и застал Сашу, — за просмотром карты и с прикушенным пальцем. На улице по вечерам было прохладно, поэтому Денис позволил себе купить стакан кофе, который теперь держал в руке, приятно согревающий холодные ладони. Саша со спины был похож на мальчика, которого могут остановить на улице и заснять на видео, для того, чтобы он мог «пояснить за свой шмот». Денис обычно не смотрел подобного рода видео, но как-то вылезло в рекомендациях, а рука уже и нажала на иконку. Ну просто золотой мальчик. Только вот когда начинаешь с ним общаться, понимаешь, что это обычный парень со своим юмором, который может быть и обидным. Зубки у мальчика были, укусить мог запросто. Но ведь так было даже интереснее. Именно поэтому Денис не стал здороваться с коллегой, а просто подошёл сзади и наклонился к уху, благо, разница в росте позволяла. — Что такое, у папочки не получилось забрать тебя сегодня? Саша дёрнулся, а Денис рассмеялся, глядя на обиженного студента. Он отпил кофе и оценивающе поглядел на Головина, который только закатил глаза, понимая, что специфический юмор Черышева слишком специфический. — Так чего ты тут стоишь? — спросил Денис, разводя руками, а затем оттеснил Головина к стене, видя, как недовольно проходят люди мимо них. — Пытаюсь доехать домой, — пожал плечами Саша, намереваясь пойти обратно к карте, как его снова тормознули и спросили, куда ему надо, — Деловой центр, на Центральном кольце. — Ого, — присвистнул Денис, а потом и сам подошел к карте, — Так… Это тебе надо перейти сейчас на Охотный ряд, а потом до Спортивной. А там перейти на Лужники и проехать одну станцию. Запомнил? — Чего? — сипло спросил Саша, пытаясь запомнить, — Я там потеряюсь, в этих всех переходах. — Ну, до Спортивной вместе доедем, — весело отозвался Денис, потрепав Сашу по волосам, — Пойдём, нам надо перейти до Охотного. Саша кивнул и пошёл следом за Денисом, которому надо было купить одноразовый билет. — А ты почему в метро? — спросил Саша, когда они уже шли по переходу. — Машина сломалась, — пожал плечами Денис, — Так что приходится довольствоваться метро. Так ты, у нас, значит, студент? — спросил мужчина, вспоминая, что Саша держал в руках студенческий проездной. — Ага, пятый курс[1]. — Так ты ведь можешь устроиться по специальности, чего в официанты пошёл? — Менеджмент ресторанного дела, — коротко ответил Саша, не совсем понимая такого интереса к своей персоне, но, похоже, Дениса такой короткий ответ устроил, потому что дальше они пошли молча. Саша не был уверен, что доедет правильно, о чём он и сказал Денису, попросив повторить еще раз. Черышев только вздохнул на эти слова, глядя на растерянного официанта, который уже подумывал заказать такси и доехать прямо до дома, лишь бы не трястись в вагоне метро, совсем одному и не зная, где ему выходить. — Ладно, — вдруг сказал Денис, — Доеду с тобой, — на лице Саши расцвела широкая и искренняя улыбка, — А то обвинят ещё потом в том, что ты потерялся из-за меня. — Спасибо, Ден, — неосознанно сократил имя знакомого Саша, только потом понимая, что сделал, — Извини, я… — Нормально, — махнул рукой Денис, — Мне нравится. Пойдем ближе к рельсам, а то сейчас набегут. Они зашли в поезд молча, а потом им пришлось в срочном порядке тесниться к стенке, оказываясь зажатыми со всех сторон. Учебник по экономике в рюкзаке больно впивался в спину Саши, но снять рюкзак и взять его в руки было достаточно проблематично. Хорошо хоть, что наушники у него были в кармане куртки. Они были полностью заряженными, Саша практически не пользовался подарком дяди, предпочитая старые добрые проводные капли. Но он понимал, что в метро провод может легко за что-нибудь зацепиться, а обматывать шнур вокруг шеи было бы глупым решением. Денис снова удивлённо на него взглянул, но ничего не сказал, наверное, опять в своей голове прокручивая шутки про богатого папочку и его подарки. Из вежливости, только из вежливости, Саша предложил Денису наушник, который тот принял с благодарным кивком головы. Ему даже стало интересно, что мог бы слушать такой студент, но Головин поступил хитро, включив песни не из собственного плейлиста, а из вкладки «популярное». Когда они вышли на Спортивной, Денис снял с одного плеча свой небольшой рюкзак и стал там копаться, пока они шли по переходу к следующей станции. Саша незаинтересованно глядел вперед, слушая очередную сопливую песню из популярного, когда ему протянули батончик «Сникерс». — Спасибо, — неловко пробормотал Саша. — На испанском у тебя это звучит лучше, — подмигнул парню Денис. — Откуда ты знаешь испанский? — Я очень долго жил там, сюда уже работать приехал. Артём Сергеевич предложил мне работу в «Империуме», когда приезжал с визитом. А как ты попал к нам? У нас не берут простых студентов. — Папик помог, — пошутил Саша, намеренно растягивая гласные в первом слове, из-за Денис зашелся смехом, который, впрочем, в общем гуле голосов, не было слышно. — Неплохо — неплохо, — похлопал по плечу младшего парня Черышев, — Был в Лужниках? — Да, был на чемпионате мира[2]. — Ты удивляешь меня все больше и больше, Головин, — усмехнулся Денис, немного отходя в сторону, чтобы дать людям выйти из вагона, — Ты хоть путь запоминаешь? — Да, — кивнул Саша, — Спасибо тебе. — Да ещё не за что, — отмахнулся Денис, — Мне не трудно, я и сам когда-то терялся здесь. Всё приходит со временем, — поднял палец вверх мужчина, изображая из себя великого философа. Последнюю станцию они проехали молча, слушая новый альбом Игги[3], который Денис приметил у Саши, заглянув в его телефон. Денис помог найти студенту выход, но за турникеты по понятным причинам выходить не стал, предварительно уточнив, не нужна ли помощь с поиском нужного дома. Саша только покачал головой и сказал, что его встретят. Они пожали друг другу руки, пожелали приятного вечера и разошлись в разные стороны. Денис ушёл обратно вниз, как поездам, а Сашу встречал дядя. — Нормально добрался? — Да, всё хорошо, — Саша убрал руки в карманы куртки, где тут же нащупал подаренный сникерс, — Я даже не против буду поездить неделю-две на метро. Вдруг ты будешь опять занят.