Imperium

Так получалось, что утро Дениса начиналось не с кофе и вкусного завтрака, а с желания умереть под аккомпанемент будильника. Так было последние пару лет, ведь у Дениса был личный транспорт, который легко мог застрять в пробках, так что чем раньше ты встаёшь, тем свободнее проедешь по самым загруженным участкам города. Поэтому всю последнюю неделю, пока любимая машина была в автомастерской, Денис мог позволить себе просыпаться на час позже, ведь метро всегда ходит по расписанию и не имеет привычки вставать в пробки. Но даже при таком раскладе, Денис не готовил себе завтрака, предпочитая перекусить парой батончиков по дороге. Черышев лениво перевернулся на кровати, беря в руки телефон, надрывающийся уже пару минут. Удивительно, но его даже не раздражал этот противный назойливый писк, из-за которого обычно хотелось запустить мобильник куда-нибудь подальше, желательно в сторону балкона, чтобы тот слетел вниз и разбился, больше не надоедая. Было прохладно. Денис забыл вчера закрыть балкон, когда выходил курить, стараясь дымить в квартире по минимуму. Зато теперь он страдал от этого, закутываясь в тёплое одеяло сильнее. Он понимал, что на детские желания у него есть только пара минут, после которых нужно будет обязательно встать и пойти в ванную, чтобы выполнить ежедневный ритуал, выведенный до автоматизма. А ведь так хотелось бы, чтобы рядом сейчас лежала любимая, а вместо холодного ветра в лицо светило солнце. Но Денис был реалистом, поэтому отмёл мысли об этом идеальном утре как можно подальше, ведь его девушка сейчас далеко, а на улице было мерзко, и всё-таки спустил ноги с кровати, нашаривая на тумбочке наручные часы. По дороге Денис включил телевизор, переключая каналы и ища любимую утреннюю программу, где ведущие пытались шутить, чтобы настроение у зрителей поднялось хотя бы немного — с отметки «отвратительно» на «удовлетворительно». Серое и унылое утро не спасали даже шутки из телевизора. Денис машинально закинул три батончика из холодильника в рюкзак вместо привычных двух. Только после завершения данного действия, он немного призадумался, для чего это было сделано, а потом вспомнил, как ярко улыбнулся ему вчера Головин, принимая скромный подарок. Конечно, Денис не видел, как он его ел, может парень и вовсе выбросил его, выйдя из метро, но вытаскивать из рюкзака не стал, справедливо полагая, что ни один ребенок не откажется от сладкого. И плевать, что этот ребенок был ростом почти с самого Дениса и заканчивал третий курс. Денис придирчиво осмотрел себя в зеркало, коснулся появившейся за ночь щетины, но не стал тратить дополнительное время на бритье, полагая, что сегодня он еще может сходить на работу и в таком виде. Кофе он купил по дороге в метро, куда уже потихоньку стекался народ. Очередь за одноразовыми билетами присутствовала, хотя большинство проходило по проездным. Наверное, Денису бы уже тоже стоило завести такой, раз он иногда катается на метро. Женщина за стеклом никак не отреагировала на улыбку Дениса и пожелания доброго утра, просто молча дала ему билет в обмен на деньги. Энергичная музыка в наушниках не давала Денису уснуть, а ещё заглушала все посторонние звуки, в виде недовольных возгласов о том, что ему стоит уступить место другим. Раз катаетесь на метро, то уж будьте добры постоять, если не успели занять место. Черышев был воспитанным, всегда уступал место тем, если видел, что кто-то просто физически не мог устоять на ногах. Он делал это сам, без слов других людей, ведь в Испании было не принято вот так подходить и говорить, что он обязан уступить место. Денис слишком долго жил в Испании, чтобы принимать российский уклад жизни. Его даже под дулом пистолета не заставят поменять свои взгляды на жизнь, как бы ему не угрожали. Ближе к Охотному Ряду в поезде становилось всё теснее и теснее, так что Черышев решил пройти к выходу пораньше, чтобы не проехать свою станцию. В такие моменты Денису всегда было завидно тем людям, которые едут по утрам на машинах. Да, они будут стоять в пробке, но тем не менее, им не будут наступать на ноги всякие уроды, совершенно не думающие о других. Он завидовал Сашке Головину, который сейчас наверняка едет в удобном салоне машины в свой университет, слушая утренние новости по радио. Студент Денису казался интересным, Черышев даже думал пригласить его пропустить стаканчик — другой в баре, расположенном неподалёку от ресторана, после рабочего дня. С ними, наверное, пошёл бы Смолов, прихватив своих двоих за компанию. Когда бармен говорил о «своих двоих», то всегда имел в виду Миранчуков, которые обосновались в квартире бармена около года назад. С их появлением у бармена стало меньше свободного времени, о чем он с сожалением говорил Денису, отказываясь от походов в бар, чтобы посмотреть там футбольный матч и выпить пару стаканов пива. Денис, даже несмотря на то, что поначалу совсем не одобрял этих отношений, стал временами жалеть бармена, ведь жить и встречаться с двумя сразу было тем ещё испытанием. «Ты самый настоящий мужик, Федя», — говорил ему Денис, одобряюще хлопая мужчину по плечу, пока тот валялся на его диване, пребывая в глубокой депрессии из-за ссоры со своими мальчиками. Они всегда старались находиться рядом с друг другом, несмотря на боязнь того, что их могли не понять, раскрыть. Именно поэтому Черышев, как хороший друг, ничего не сказал им, когда проходил этим утром мимо, пока те сидели на скамейке и счастливо обнимались. Он заметил опасливый взгляд Антона и слабо улыбнулся, махнув рукой в ответ на приветствие Феди и достал сигареты из кармана, выкуривая первую на сегодня. Он даже не особо долго думал, доставая телефон и набирая сообщение недавнему абоненту. «наверняка ведь сейчас сидишь в теплой машинке и добираешься с комфортом туда, где учишься» Ответ пришёл почти незамедлительно, как будто собеседник набирал сообщение в спешке. «ну если метро считается теплым и комфортным, то да, мне все классно» Денис затушил сигарету об стену, у которой стоял, и бросил окурок куда-то на землю. Улыбка появилась сама собой, ведь он прекрасно понимал, что мальчик по ту сторону экрана наверняка обиженно нахмурился. «ты разонравился своему папуле, раз он теперь не возит тебя никуда?» «а тебя прям конкретно штырит с этой шутки да? Никак иначе сам хочешь иметь богатого папика ммм?» «ну или быть этим богатым папиком у смазливых мальчиков вроде тебя» «придурок» «удачи на лекциях)» Он написал последнее сообщение, уже стоя в раздевалке, держа рюкзак в руках. Денис кинул мобильник куда-то в общую стопку одежды в его шкафчике, не видя, как загорелся экран, оповещая о новом сообщении. — Доброе утро, Черешня, — хлопнули его по спине, когда Денис застегивал верхние пуговицы на своей форме. — Здравствуйте, Артём Сергеевич, — кивнул Денис, даже не отрываясь от своего дела, зная, что только один человек на кухне называет его таким странным прозвищем. — От тебя несёт куревом, Дениска, так что побрызгайся чем-нибудь. А то опять Игнашевич начнет мозги трахать насчёт того, что у нас вроде как всё должно быть стерильно, — сам Артём предпочитал курить электронные сигареты, когда уж совсем было все плохо, и настоятельно рекомендовал сделать то же самое и Денису, — Смотри, а то нажалуется кому повыше. — Есть, шеф, — улыбнулся Денис и закинул телефон в карман форменных брюк. — На планёрке будь обязательно. Для тебя сегодня будет работа, — Денис внимательно посмотрел на Артёма, дожидаясь продолжения, но шеф махнул рукой, мол, всё потом, — много работы… Неужели намечался какой-то банкет или какие-то продукты нужно было по максимуму использовать в ближайшее время? В конце концов Черышев кивнул своему шефу, и тот с довольной улыбкой пошёл на кухню, чтобы предупредить остальных, кто уже пришёл на работу. У Дениса в запасе было ещё около получаса, которые он потратил на то, чтобы привести своё рабочее место в тот порядок, который понимал только он сам. Дома он никогда не убирал всё на места, на которых посуде следовало бы быть, так что каждый раз, когда его девушка хозяйничала на кухне, Денис был готов повеситься. Не то чтобы он часто готовил у себя дома, ведь он бывал там исключительно для того, чтобы переночевать, но ему нравилась реакция Кристины на каждый его десерт, который он делал для неё. Он был готов делать десерты вечно, лишь бы видеть её яркую улыбку, которой ему так не хватало последнюю неделю. Черышев был бы счастлив назвать её своей невестой, чтобы закрепить их отношения, но просто не хотел обнадёживать Кристину, ведь не мог сказать, что будет после этого. Он, как ведущий кондитер в ресторане «Империум», просто не мог позволить себе дополнительный выходной, а иногда и вовсе забывал об этом, работая сверхурочно. Дзюба давно предлагал ему найти кого-нибудь в помощники, а то, что, элитное заведение с двумя звездами Мишлен, а кондитер всего один. Но Денису нравилась своя работа. Он не был загружен полностью, как другие повара, которые готовили основные блюда, ведь десерты являлись не основными блюдами, ради которых сюда и приходят все их посетители. Поэтому он позволял себе отдых на заднем дворе, иногда беря с собой Смолова, который в большинстве случаев стрелял у него сигареты. Свои он практически никогда не носил с собой, только в дни, когда у Миранчуков были выходные, объясняя это тем, что они как будто видят пачку и зажигалку сквозь его одежду. Кристина к его вредной привычке относилась спокойно, никак не высказывая своего недовольства, хотя иногда морщила нос, когда чувствовала неприятный запах со стороны балкона. Денис хоть и не курил в квартире, но и балкон закрывать за собой тоже не научился. Баночки с красителями перемещаются ближе, коробочки с разнообразными посыпками тоже. Денису нравилось приукрасить десерт чем-нибудь ярким, чтобы посетитель смотрел и радовался, не решаясь прикоснуться к таком шедевру. Черышева иногда даже звали к столу, если его просил к себе какой-нибудь непростой клиент. Шеф смеялся, мол его вызывают меньше, чем обычного кондитера, заставляя чувствовать себя неловко и краснеть. «Дени, ты такой умница», — говорил Марио каждый раз, когда забирал десерт, напрочь забывая, что уже видел такой не в первый раз. Марио вообще был солнышком. Ласковым, приятным и теплым. Фернандес приехал к ним из Бразилии, но никто не знал причин такого выбора для дальнейшей жизни. Россия совсем не была похожа на жаркую южноамериканскую страну, где солнце нагревало землю почти круглый год. Даже Денис, который стал Марио близким другом, не знал истинных причин, как бы поначалу не пытался узнать столь интересующий факт из биографии парня. «Я просто так решил, Дени», — улыбался ему Фернандес, когда кондитер задавал свои вопросы. Ну и ладно, самое главное ведь то, что происходит с человеком сейчас, а не то, что было у него в прошлом, которое хотелось бы забыть, судя по всему. Марио стал общаться с Денисом по большей части из-за знания одного языка, ведь сам Фернандес не особо хорошо владел русским, хотя очень старался узнавать как можно больше нового из книг, журналов и фильмов. Официант даже как-то обмолвился, со смущённой улыбкой на лице, что занимается с репетитором, который видит успехи бразильца в изучении сложного языка. Так не похожего на его родной. — Дени, — позвали его, подходя сзади, — Доброе утро, — Марио уже был в идеально поглаженной форме, держа в руках блокнот и ручку, которые поспешил убрать в карман фартука, — Тебе уже сказали, что скоро у нас будет банкет? - Банкет? — переспросил Черышев, — А кто сказал? — Я слышал, как об этом говорили Далер Адь… — Марио нахмурился, не зная, как правильно выговорить отчество их су-шефа. — Опускай отчества, — покачал головой Денис, — Я понял, не волнуйся. Марио благодарно ему кивнул, а потом повернулся в сторону позвавшего его официанта, который пришел его предупредить о том, что их всех собирает Игнашевич в зале. Друзья махнули друг другу на прощание и пожелали хорошего и продуктивного дня, а потом разошлись по разным местам. Фернандес направился в зал, а Денис самым последним зашел в кабинет шефа, который неодобрительно посмотрел на него, но ничего не сказал. — Начну сразу с того, что Зобнин разморозил лосось, — Артем указал на их новичка, который смог выдержать специальный испытательный срок от шефа, и теперь уже работал в их ресторане вторую неделю под руководством Кутепова, — Илья, на твоей совести, — повар только невозмутимо кивнул, а потом посмотрел на своего подопечного так выразительно, что тот сжался на стуле, но улыбаться, хоть и нервно, не перестал, — Рома, официально заявляю, ты идиот. Руки у тебя откуда растут, из жопы? — Судя по всему, — виновато отозвался Рома под смешки своих коллег, — Извините, правда не знаю, как так вышло. — Первый раз прощаю, во второй раз будет штраф или даже увольнение. Понял? — строго закончил Артем, а Зобнину оставалось только кивнуть, — Отлично. Дальше у нас на повестке дня — банкет. Повара недовольно загудели, но открыто перечить Артему никто не спешил, ведь это было чревато последствиями, а глубокую царапину на столе шефа было видно со всех ракурсов. Дзюба как будто специально расставил предметы на столе так, чтобы последствия его гнева видели все, не забывая о том, кто здесь главный. Единственный, кто мог сравнится по степени гнева с их шефом, был Игнашевич, который по слухам шпынял своих официантов месяцами, прежде чем давать окончательное решение насчет приема на работу. Если все было из рук плохо, он писал им такие характеристики, что их после этого не брали работать даже в самую последнюю забегаловку на другом конце Москвы. — Банкет в честь юбилея кого - то из гламурного журнала, — продолжил Артем, прерывая гомон взмахом руки, — Кокора, в честь кого банкет? — В честь главного редактора московского филиала Гламура, — недовольно ответил сидевший на диване Александр, сложивший руки на груди. — Вот в честь того, кого сейчас назвал Кокора, будет банкет, — кивнул Артем, — У нас ужин на тридцать персон, двое из которых являются вегетарианцами, поэтому меню будет составлено в соответствии с требованиями. Так, вроде все. — А что с лососем-то? — А, точно! Позовите мне кого-нибудь из официантов, желательно русскоговорящего, чтобы все правильно передал. И да, Черышев, ты задержись. Денис сел на освободившийся стул, проводив Рому сочувствующим взглядом, ведь тот весь день должен будет терпеть насмешки Кутепова, который особой любовью к своему помощнику не пылал, стараясь задеть его как можно больше, аргументируя это тем, что парню нужна мотивация для лучшего результата. Никто не стал оспаривать столь необычное решение повара, ведь говорил это все Илья с максимально серьезным лицом. — Здрасте, шеф, — с порога начал щебетать кто - то из Миранчуков, Дзюба их не различал. — Лёша, передай всем своим, что… — Вообще-то я Антон, — прервал речь шефа младший Миранчук, обиженно засопев. — Я уверен в том, что ты Лёша, — невозмутимо ответил Дзюба, скрывая свою неловкость. — Вообще-то это Антон, — поддержал обиженного официанта Черышев, — У Лёхи прическа другая. — Черышев, заткнись, пока я тебя сам не заткнул, — махнул рукой Артем, покрываясь румянцем, — Антон, — обратился шеф к застывшему официанту, — Скажи своим, что сегодня на блюда, в составе которых есть лосось, скидка в десять процентов. Антон что-то усердно и активно записывал в своем блокноте, а потом так же активно закивал головой, широко улыбаясь. — Все будет сделано в лучшем виде. До свидания, хорошего вам дня. — Миранчук, — вдруг подскочил с дивана Кокорин, останавливая Антона в дверях, — Скажи Смолову, что сегодня приём ассортимента в бар. У меня ещё есть дела, поэтому детали я сообщу ему чуть позже, но пусть знает в общих чертах. — Хорошо, — кивнул Антон и вышел из кабинета. — Приём ассортимента… — задумчиво протянул Артем, а потом заговорщически посмотрел на своего друга, — Сань, а ты можешь пару бутылочек ко мне в кабинет притащить? — Чтобы потом Игнашевич устроил разборки из-за недостающего? Проходили уже, платить за это пришлось сначала Смолову, а потом мне, но уже Фёдору ту сумму, которую выплатил он. Так что где мои деньги, Дзюба? — Уйди с глаз моих долой, предатель, — махнул Артем, досадливо морщась, — Представляешь, Денис, лучший друг и… — Вы меня для чего оставили? — вздохнул Черышев, поглядывая на настольные часы, — У нас скоро открытие, я еще не всё подготовил. Мне надо ещё к бармену за алкоголем сходить для десертов. Артем даже слегка опешил от такой вопиющей наглости, но ничего не сказал, видя, как начинает раздражаться Денис. А это тоже имело последствия, хотя, конечно, не столь масштабные, какие было видно на его любимом рабочем столе, который служил ему верой и правдой с самого открытия ресторана. Чего только на этом столе не происходило… Он помнил запах всевозможных алкогольных напитков, на нём делали бутерброды, когда они только открылись, Кокорин здесь даже с кем-то перепихнулся, решив удивить необычным местом для свидания. Артем тогда пожалел, что поставил камеры в свой кабинет, но запись не удалил, оставил для лучших времен, когда Сашу придется шантажировать. А ещё стол помнил, как на него кидали кучу увольнительных заявлений по собственному желанию, которые Артём подписывал с самой милейшей из своих улыбок. Однажды на этом столе побывало и заявление Черышева, который тогда ещё был зелёным новичком и работал под руководством их старого кондитера, который всё порывался уйти на пенсию. Денису абсолютно не нравился подход Дзюбы к его работникам. Он кричал на них, называл идиотами, которые не умеют готовить ничего серьёзнее гамбургера из ресторанов быстрого питания, а Черышеву и вовсе иногда в лицо бросал сахарную пудру, которую он использовал в приготовлении сладких соусов, которые ему поручал делать главный кондитер. Артём был строгим шеф-поваром, терпящим на своей кухне только профессионалов своего дела, которые выстоят против его ужасного характера. Они не получали и капли той нежности и любви, которую получали повара, работающие с их шефом уже долгое время. У них был столь слаженный коллектив, что иногда Дзюба в порыве чувств называл их своей любимой семьей. Но таких моментов было катастрофически мало, поэтому не удивительно, что Денис вытерпел Дзюбу только неделю, а потом с жутким грохотом, который умел создавать только он, влетел в кабинет с заявлением об уходе. Конечно, Дзюба не собирался ставить свою подпись внизу листа, о чём и сообщил злому Черышеву, в ответ получая отборную громогласную испанскую речь, от которой у Марио, зашедшего на кухню в самый неподходящий момент, выпал поднос из рук, а лицо полностью стало красным от смущения. Повара наперебой стали спрашивать об этом, но Фернандес только что-то лепетал на своём родном, а потом и вовсе убежал в сторону уборной и заперся там, на ломаном русском сообщая, что не выйдет оттуда, пока Денис не прекратит кричать. С того самого дня Артём больше Черышева не трогал, только кидал на него неопределённые взгляды, всё порываясь спросить у Марио, что же такого наговорил их новичок-кондитер. — Ты только кричать не начинай, ладно? — сразу уточнил Артём, когда Кокорин кашляет в кулак, напоминая о том, что Денису стоит напомнить, для чего же его оставили. — Скажу сразу, — решил начать Александр, — О банкете мы узнали ещё пару дней назад, но это так, на будущее. Вот ведь Кокорин мразь, — думает Артем, когда сообщает Денису о том, что ему предстоит нешуточная работа в виде приготовления торта, а так же каких-то мелких десертов, которые хочет дочь главного редактора. — Хотите сказать, — медленно начал Денис, — Что за один день я должен приготовить двухэтажный торт, да ещё и к сегодняшнему обеду пять десертов, которые будет дегустировать ребенок, про аллергии которого я не знаю абсолютно ничего? Артём вздохнул, когда со стороны послышалась быстрая испанская речь, которая явно состояла не из названий десертов, которые может предложить кондитер на завтрашнее празднование. — Я помогу, — обречённо выдал Дзюба, — Скажешь, что мне делать, я сделаю. Ну отлично. Докатился Артёмка, переходит под руководство младшего повара, который сейчас уж больно довольно улыбался. Мужчина кивнул поникшему Дзюбе, поднимаясь со стула, и пожал руку такому же довольному Кокорину, который, похоже, находил сегодняшнее занятие своего лучшего друга весьма интересным и интригующим. — Ненавижу тебя, Саш, — вздохнул Артём, поднимаясь со своего мягкого кресла и доставая из шкафа коньяк и два стакана, — вот надо тебе влезть в мои разговоры с работниками. Главного из себя не строй, будь добр. — Моя работа состоит в том, чтобы поддерживать статус нашего заведения и общаться со всем его персоналом, создавая благоприятную атмосферу для сотрудничества. Ты со своими поварами… — Я со своими поварами общаюсь так, как и должен общаться. Я что, по-твоему, должен их гладить по головке, когда они размораживают лосось и говорить, чтобы завтра обязательно разморозили клубнику, которую хрен где найдешь в осенний период? — Артём передал Саше стакан, где на дне плескалась янтарная жидкость, — Давай-давай, не стой столбом, пей и вали к своим официантикам. Кокорин только закатил глаза, а потом залпом осушил свой бокал и под одобрительный хохот Дзюбы покинул кабинет, направляясь в зал, настраивать персонал для нового рабочего дня и переговоров со Смоловым, которому Кокорин опять будет платить за пару бутылок алкоголя. Он достаточно быстро решил этот вопрос, незаметно для остальных сунув Феде пару крупных купюр в карман брюк, на что тот подмигнул и вернулся к осмотру своей стойки, готовясь к новому дню. Ну что не сделаешь ради друга, эх. Кокорин готов на любое преступление ради Темочки, ведь они вместе пришли к этому ресторану, вместе вынашивали эту затею с красивым названием «Империум», которое характеризовало их двоих как ничто другое. Они вместе снимали квартирку на конце города, когда учились в колледжах, вместе начинали с небольшой закусочной, и вот теперь они вместе в этом шикарном месте — в центре Москвы. Сюда приходили сливки общества, благодаря которым ресторан приобретал все больше и больше популярности, известные ресторанные критики пытались писать против них уничижительные статьи, называя кухню отвратительной, а ресторан скучнейшим заведением, где царит сонная атмосфера. Саша Кокорин всегда чётко знал свои обязанности, поэтому после каждой отрицательной статьи в адрес их ресторана проводил свои собственные наблюдения и исследования, позже показывая их Артёму и Сергею Николаевичу. Кокорин был бесплатным поставщиком новых журналов для Дзюбы, в которых находились любые заметки, относящиеся к их ресторану и кухне в частности. Они втроем составляли просто невероятное по своей трудоспособности трио, — Артем отвечал за кухню, Сергей за зал, а Кокорин был связующим звеном между ними. Сергей из них всех был самым опытным в ресторанном бизнесе, поэтому шутить над ним Саша просто никак не мог себе позволить, а вот над Артёмом он всегда был горазд подшутить или заставить понервничать. Именно поэтому, зайдя на кухню, Кокорин тут же направился к кондитерскому уголку, где Артём с несчастным видом помогал Черышеву под недоумённые и любопытные взгляды своих подчинённых и коллег соответственно. — Выглядит вполне съедобно, — подметил Саша, заглядывая в миску Артёма, который хотел вылить всё содержимое ему на голову, — Ты бы следил за ним получше, Денис, а то вдруг испортит что-нибудь. — Кокорин, — предупреждающе процедил Дзюба, яростно перемешивая смесь, — Ты не забывай о том, что я признан одним из лучших шеф-поваров России. — Одним из, — подмигнул Саша, отправляя в рот клубнику под возмущённый взгляд Дениса, — Прости, дорогой, не смог удержаться. Денис улыбнулся, заставляя Сашу поперхнуться клубникой под довольный взгляд Дзюбы. Не каждый день увидишь такую красивую улыбку, так что произошедшее с Кокориным было нормальным явлением для этой кухни. Артем уже когда-то повёлся на эту смущённую улыбку юнца, который не до конца осознавал то, что попал в заведение такого уровня. Это он сейчас понимает, что Черышев тот еще манипулятор. Этот мужчина может заставить лишь парой слов заказать дополнительную поставку каких-нибудь необходимых продуктов, которые ему срочно понадобились. И Артём всегда вёлся, хотя каждый раз обещал сам себе, что больше такого не повторится. — Если мы готовим десерты, ориентируясь на ребёнка, то надо что-то простое, но красивое в оформлении, — задумчиво протянул Денис, а потом потянулся к верхним полкам, на которых стояло несколько тетрадей альбомного размера. Эти тетради остались еще от старого кондитера, который принёс их с собой в ресторан, показывая шеф-повару, чтобы тот определился с десертами, которые хочет видеть в своём меню. У Артёма уже тогда были какие-то задумки, которые он хотел озвучить, но увидев стопочку тетрадей, которую ему взгромоздили на стол, понял, что он просто мелкая сошка в этом десертном мире. Он проникся к этому человеку глубочайшим уважением, поэтому в меню страница с десертами так и называлась именем этого невероятного человека, мастера своего дела. Денис не стал ничего менять, когда ему отдали место главного кондитера, только сказал, что обязательно будет следовать рецептам, которые ему оставили. Так что неудивительно было, что первым делом Черышев полез именно в кладезь (не) своих знаний. — И что делать то будем? — Однозначно мы делать будем мороженое, — указал Денис на первый рецепт, который был в базе их меню, — Семифредо с малиновым сиропом и миндалем. Потом что-то шоколадное. Птифуры и вафли с ореховой пастой. С Нутеллой. — Нутеллу мы заказывали, — вспомнил Дзюба, кивая. — Ну и отлично. И если из совсем простых то… — Денис пролистнул пару страниц, чтобы найти закладку, которой обозначался десерт, находившийся в меню, — Фрукты в шоколадом соусе и клубничный мусс с йогуртом. — Звучит неплохо… — обречённо выдает шеф, на что Денис только закатывает глаза, — Эй, Черышев, как ты с этим справляешься вообще? Тебе ведь ещё готовить для посетителей. — Я справлюсь, — улыбнулся Денис, — А сейчас возьмите венчик правильно, а то вы держите его как старая бабка, у которой все трясется. Дзюба так и знал, что Черышев воспользуется возможностью, чтобы изрядно его умотать. Он постоянно говорил ему что-то на испанском, когда у него что-то не получалось так же идеально, как у вышколенного кондитера. Даже готовя десерты для гостей, он всегда видел, чем занимается Артём. Он подмечал каждую деталь и не стеснялся говорить о промахах своего начальника, с довольным лицом наблюдая за его краснеющим лицом. Но как бы то ни было, Артём не мог не признать, что такой опыт для него является полезным. Дзюба, честно, даже не заметил, как быстро пролетело время, а стрелка на часах успела перевалиться за двенадцать. Он уже сделал все необходимые заготовки, ему оставалось только дорезать фрукты, когда на кухню ворвался Кокорин с лихорадочным блеском в глазах, как это обычно с ним бывало, когда к ним приезжали визитеры с очень увесистым кошельком и большими желаниями, за исполнение которых были готовы заплатить немаленькие суммы. — Они приехали. Денис оторвался от приготовления десерта, который ему заказали на один из столиков, и с любопытством глянул на Кокорина, услышав в его пылкой речи слово «ребенок». Ребенок этот оказался девочкой девяти лет, которая сидела рядом со своей мамой с ангельским видом, с интересом рассматривая интерьер ресторана. — Головин! — вдруг воскликнул Александр, привлекая к себе официанта жестами, — Отлично, ты пришёл, — мужчина поправил опешившему парню галстук, потом хлопнул его по плечам и успокаивающе улыбнулся, — У нас тут особые гости, за седьмым, так что обслужи их, будь добр. Денис только успел пересечься с Сашей взглядами, а потом парень отвернулся от кондитера и пошел следом за шеф-поваром, которого уже пригласили в зал. Черышев только успел заметить, что студент был явно чем-то расстроен, так что повар поставил себе цель узнать, что же случилось у Саши в университете.