Жизнь после

Несколько месяцев назад…       — Ну давай, давай, старое корыто! — рявкнул Хэнк Андерсон, проворачивая ключ в замке зажигания и находясь на грани бешенства.       — Лейтенант, вам помочь? — осторожно спросил Коннор, участливо заглядывая в бледно-голубые глаза напарника. Он уже несколько минут молча наблюдал с пассажирского места за его тщетными попытками завести машину.       — Чёрт тебя дери, Коннор! — взорвался Хэнк. — В твоей программе что, отдельным пунктом прописано бесить меня по утрам? Ну ты, конечно, можешь дотолкать эту развалюху до участка, если тебе очень сильно хочется, — Андерсон зло усмехнулся и предпринял новую попытку завести автомобиль.       — У меня есть идея получше, лейтенант. Разрешите мне попробовать, — мягко, но настойчиво попросил Коннор.       Андерсон раздосадованно хлопнул рукой по рулю, а потом равнодушно махнул ей:       — Валяй, умник.       Дважды уговаривать не пришлось: Коннор тут же вышел из машины и аккуратно захлопнул за собой дверь. Полы его лёгкого форменного пиджака с голубым треугольником развевались так неистово, будто их трепала злая собака, но андроид никак не реагировал на пронизывающий до костей морозный ветер.       — Даже смотреть на тебя холодно, — пробурчал Хэнк.       Солнце уже взошло, но пряталось где-то за тяжёлыми тучами, которые грозили вскоре прорваться снегом. Прогноз погоды подтверждал, что они не блефуют.       — Откройте капот, лейтенант! — крикнул Коннор.       Услышав характерный щелчок, он обошёл машину спереди, поднял капот и заглянул в нутро их железного коня. Хэнк, не утерпев, всё-таки вылез из машины и подошёл к напарнику. Ветер неприятно дёргал за отросшие волосы и пробирался в открытый ворот гавайской рубашки с ярким узором из тропических рыбок.       — И что? Ты типа что-то тут понимаешь?       Андроид с отсутствующим выражением смотрел на внутренности автомобиля и не шевелился.       —Эй, Коннор, ты что, замёрз? — Андерсон пощёлкал пальцами возле его лица.       — Я понял, — Коннор ожил так же внезапно, как и замер. Тёплые карие глаза перестали казаться стеклянными, и взгляд сосредоточился на одной точке.       — Анализ проводил, значит? Или как вы там это называете, — хмуро пробурчал лейтенант, почёсывая седую бороду и усы, пока Коннор стирал рукой иней с аккумулятора. Соприкоснувшись с очищенной поверхностью, ладонь мигом лишилась искусственной кожи, и андроид удовлетворённо кивнул, после чего прижал пальцы обеих рук к «плюсу» и «минусу» аккумулятора. Кончики пальцев слегка заискрились.       — Эй-эй, а ты точно знаешь, что делаешь, парень? — забеспокоился Хэнк.       — Сядьте, пожалуйста, за руль и попробуйте завести ещё раз.       Лейтенант, поёживаясь от холода, сунул руки в карманы куртки и неуверенно потоптался на месте, после чего всё же доверился андроиду и вернулся в машину. Поворот ключа — и старушка бодро затарахтела механическим сердцем. Коннор вытер руки засаленной тряпкой, захлопнул капот и присоединился к Хэнку, возвращаясь обратно в салон.       — Во дела… До чего дошёл прогресс, техника сама себя чинит, — хрипло засмеялся лейтенант Андерсон, заметно повеселев и выруливая на проезжую часть.       — Низкие температуры окружающей среды превысили допустимую норму для корректной работы аккумулятора, и он разрядился, лейтенант. Я подал на него достаточный электрический заряд, чтобы транспортное средство могло функционировать в ближайшие сутки, но впредь не рекомендую бросать автомобиль на улице. Лучше оставлять его в гараже, это решит проблему. Кстати, советую заменить первую и третью свечи зажигания, их износ превышает предельно допустимую норму в среднем на пять и три десятых процента, — продекламировал Коннор.       — Охренеть, — только и смог вымолвить Хэнк.

***

      Путь до участка был неблизкий. Хэнк включил музыку и даже что-то мурлыкал себе под нос, а Коннор от нечего делать смотрел в окно и сканировал случайных прохожих. Такой привычкой он обзавёлся не так давно: распрощавшись с выполнением миссий от «Киберлайф» и став девиантом, он почувствовал полную свободу действий. Это даже немного «пугало», если так можно было выразиться о двойной нагрузке системы и повышенном уровне стресса при каждом самостоятельном выборе. Но чем дальше, тем легче Коннору давалась свободная жизнь, и через месяц он уже спокойно сканировал и изучал то, что его интересовало совсем не в рамках расследования, а просто из любопытства. Как губка он впитывал в себя множество случайной информации из окружающего мира, частью которого предстояло стать. Особенно его интересовали юмор, в том числе трудноуловимый сарказм, и тонкости человеческих взаимоотношений, ведь именно это давалось андроидам сложнее всего.       Сейчас же Коннор замечал, что по улицам спокойно разгуливают освобождённые андроиды, а людей в такую холодную январскую погоду практически нет. Последних, кстати говоря, в Детройте осталось в разы меньше. Большинство из тех, кто имел возможность на время ноябрьской революции уехать из города к родственникам или друзьям, сделали это и возвращаться пока не спешили, несмотря на бескровное окончание конфликта. Маркус сделал всё, чтобы доказать людям стремление андроидов сосуществовать бок о бок с ними в мире и согласии. В конце концов, ценой пролитой синей крови девиантов, погибших во имя общего счастливого будущего, он смог склонить общественное мнение на свою сторону и тем самым вынудил президента Уоррен признать андроидов новой формой жизни.       Первым делом был отменён «Закон об андроидах»: теперь девианты могли не носить знаки отличия и специальную форму, ездить в общественном транспорте вместе с людьми и даже использовать нелетальные виды оружия в рамках самообороны. Появился новый закон, запрещающий насилие над андроидами, за нарушение которого предполагался реальный тюремный срок. Бывшие изгои получили множество гражданских прав, в том числе права на собственность, оплачиваемый труд и на заключение браков между девиантами. Все эти нововведения объединили общим названием, ссылающимся на фамилию действующего президента США: «пакет Уоррен».       Никто не удивился, что первыми получили удостоверения личности и вступили в законный брак главные зачинщики бунта — Маркус и Норт. Их свадьбу транслировали федеральные телеканалы, и рейтинг просто зашкаливал, а выпуски газет, освещавшие эту новость, разлетелись рекордным тиражом.       Несмотря на все позитивные перемены, жаркие дискуссии в обществе не прекращались. Взволнован был не только Детройт, но и весь мир. Андроидов никто не спешил допускать на государственные должности и разрешать участвовать в выборах. Бывшие владельцы андроидов требовали от государства компенсационных выплат. Требование о собственном штате показалось правительству чрезмерным, и пока разумным машинам был определён для проживания один из старых районов Детройта, который ранее предполагалось снести для расширения прогрессивного Нового Детройта с его сверкающими шпилями небоскрёбов. Район андроидов, названный Новым Иерихоном, стал своеобразным гетто. Люди обходят его стороной, но пережившие травлю девианты рады и такому островку свободы.       Дальнейшее производство андроидов в развитых странах также оставалось под вопросом. Деятельность «Киберлайф» по выпуску новых моделей была прекращена на неопределённый срок, но компания успешно вышла из затруднительной ситуации, продолжая производить запчасти и комплектующие, в том числе так называемую «голубую кровь» — тириум 310, синюю жидкость, питающую биокомпоненты андроидов. В ассортимент вошли и дополнительные усовершенствования для создания индивидуальной внешности. Большинство девиантов с энтузиазмом восприняли эту новость, но некоторые, особенно Маркус и его приближённые, относились к «Киберлайф» с осторожностью и призывали остальных тщательно проверять все подачки от компании.       Многие андроиды отказывались бесцельно сидеть и наслаждаться полученной свободой в гетто. Они вернулись к привычной, уже знакомой им работе, только теперь за денежное вознаграждение. Заработок расходовался на починку себя, покупку улучшений и одежды или обустройство жилища — не столько для какой-то пользы, сколько ради ощущения себя живыми. Часть людей не устраивало, что многие из андроидов сняли диоды, изменили внешность и теперь трудно различимы в толпе, но что-либо поделать с этим уже не представлялось возможным, и общественные протесты не увенчались успехом.       Коннор же не совсем понимал такое ярое стремление андроидов к индивидуальности. Он всё ещё носил диод и заводской костюм, ощущая себя вполне комфортно. В конце концов, Коннор никогда не скрывал, что является машиной. Ни к чему отрицать свою суть, даже если обзавёлся собственным мнением.       — Приехали, — оповестил Хэнк, выключая музыку. — И чего Фаулеру спокойно не живётся? Я бы ещё десятый сон смотрел, если бы не он со своим «срочным делом».       — Как думаете, лейтенант, нам снова поручат расследовать дело о девиантах? — с энтузиазмом, от которого Хэнка перекосило, спросил Коннор. Он выглядел где-то на двадцать пять лет, но иногда казался маленьким ребёнком, для которого работа была самой любимой игрой на свете. — Возможно, на кого-то было совершено нападение человеком, как на прошлой неделе?       — Вот сейчас и узнаем.       Хэнк поплотнее запахнул куртку, и напарники направились ко входу в участок, похрустывая плотно утоптанным слоем вчерашнего снега под ногами. Капитан Фаулер смог отстоять право старого друга остаться в Департаменте на своей должности после того, как тот ударил федерального агента Ричарда Перкинса по лицу. И всё это не со злости, а ради того, чтобы помочь Коннору пробраться в архив и раскрыть дело о девиантах, пока все материалы не забрали люди из ФБР. Перкинс был очень зол и требовал увольнения нахального копа, но капитан убедил его, что Андерсон и без того вскоре покинет службу по выслуге лет. В итоге скандал ограничился добавлением очередного выговора в личное дело, которое и без того напоминало толстенный роман. Хэнка это ни капельки не расстроило. А когда девиантов на самом высшем уровне признали разумной формой жизни, даже Перкинс со своими претензиями вынужден был отступиться.       Остаток ноября после андроидской революции прошёл более-менее спокойно, но вот последние два с половиной месяца приходилось регулярно пресекать взаимные стычки между всё ещё не принявшими свободу андроидов людьми и самими андроидами, не всегда дававшими адекватный отпор. Парочка девиантов уже попала за решётку. Как сказал Хэнк, добились прав — получайте и обязанность соблюдать закон. Маркус с пониманием отнёсся к такой ситуации и призвал девиантов к осмотрительности в поступках и сдержанности при общении с людьми. Коннор принял решение вернуться в участок и продолжить работу, чтобы помогать людям и андроидам находить компромисс и поддерживать мир. Следить за порядком из Департамента полиции оказалось куда проще и эффективнее, чем пытаться контролировать преступную активность из гетто, а Фаулер не был против видеть в строю успешно сработавшийся дуэт матёрого полицейского и андроида-детектива.       — Кстати, Коннор… А как ты оказался прямо у моего дома? Ты что, под порогом ночевал? — прервал тишину Андерсон.       — Нет, я приехал на такси. Капитан Фаулер помимо сообщения вам, прислал его и мне. Он попросил, чтобы я проследил за вашим прибытием в участок в кратчайшие сроки.       — Ах вот оно что. Заделался двойным агентом, значит?       — Всего лишь помог вам избежать недовольства капитана Фаулера.       — Да уж. И что бы я без твоей заботы делал, — саркастически отозвался Хэнк.       В участке, несмотря на ранний час, уже находилось немало людей. Правда, не все из них работали: многие предпочитали начинать утро с чашечки кофе в комнате отдыха. Глянув в сторону стола Гэвина Рида, Хэнк заметил, что того ещё нет на рабочем месте. Вряд ли о его отсутствии кто-то сожалел.       Толкнув стеклянную дверь кабинета, Хэнк и Коннор предстали перед начальством. Джеффри Фаулер отвлёкся от терминала и сложил пальцы домиком. Глубокая складка между бровей не сулила ничего хорошего.       — Здравствуйте, капитан Фаулер, — учтиво поздоровался Коннор с темнокожим мужчиной в строгой синей рубашке с галстуком.       — Ну и ради чего я припёрся сюда в такую рань? — вместо приветствия рявкнул Хэнк, исподлобья глядя на Фаулера.       — И тебе доброе утро, Хэнк. Не забывай, что по уставу ты должен приходить в «такую рань» на работу.       — Тебе важнее сраный устав или раскрытие дел? Не вижу смысла в том, чтобы балду пинать с самого утра, зато на рабочем месте. Тут пол-отдела штаны протирает, а потом мне их висяки достаются…       Фаулер наклонился вперёд, и его лысина заблестела в свете потолочных ламп.       — Хватить ныть, Хэнк. Думаешь, мне твою хмурую рожу видеть утром так нравится? Вот.       Начальник Департамента вынул из папки лист бумаги, шлёпнул его на стол и подтолкнул в сторону Андерсона.       — Что это?       — Из «Киберлайф» прислали сегодня утром.       — «Капитану центрального отделения Департамента полиции Детройта… Так как расследование по делам т.н. девиантов закрыто, просим передать в офис «Киберлайф», расположенный по адресу… модель RK800 «Коннор» для снятия показаний с введённого в эксплуатацию экспериментального прототипа для дальнейших улучшений существующей модели… при необходимости возможно предоставление замены аналогичной модели за отдельную плату… Заранее благодарим за понимание…». Это ещё что за срань?       — Тебе по буквам объяснять или как? «Киберлайф» хочет вернуть Коннора.       — Коннор, ты знал об этом?       Андроид с каменным лицом отрицательно покачал головой:       — Мне не поступало такой информации.       — И почему они сами ему об этом не сообщили?       — Откуда мне знать? — развёл руками Фаулер. — Проблемы со связью или ещё что. Или решили нас умаслить, мол, мы отзовём его только после вашей отмашки, но если понравилось, то можно продлить и выписать себе модель на постоянной основе. Я решил поставить тебя в известность. Сейчас тот самый момент, когда ты можешь отказаться от напарника.       — Отказаться? Ты серьёзно?       — Вполне. Разве не ты кричал, как тебя достали андроиды? И это я ещё закрыл глаза на то, что вы незаконно влезли в архив, а Коннор переметнулся на сторону бунтовщиков и удвоил нам работу после принятия «пакета Уоррен». Раз уж правительство благоволит девиантам и даже федералы от нас отстали, тебя в порошок не стерев за то, что ты устроил с Перкинсом, то сам бог велел не обращать на такое внимание. А вот Гэвин на вас заяву накатал, и только моя добрая воля позволяет не пустить её в ход.       — Гэвин? Вот же подлый ублюдок! Да он же сам на Коннора с пушкой полез!       — Эй, полегче с выражениями! Коннор незаконно проник в архив, так что оба виноваты. И все знают, кто ему в этом помог.       — Мне необходимо было узнать, где находится Иерихон, — вставил свои два цента Коннор. — Лейтенант Андерсон здесь ни при чём. Я ослушался приказа, это моя вина, и я готов к любым дисциплинарным взысканиям. Приношу свои извинения, такого больше не повторится.       — Да уж надеюсь, — скептически протянул Фаулер. — Ну так что, Хэнк? Хочешь продолжать работать с Коннором?       — Только не с новым! Я едва к этому привык, куда уж начинать всё сначала! И вообще, Коннор же девиант, разве «Киберлайф» имеет право?..       — Давай начистоту: официальных тестов на девиантность ещё нет, а свободу дали только бунтовщикам, чтобы избежать массовой бойни. Фактически Коннор всё ещё является собственностью «Киберлайф».       — Есть же тест Камски, — снова вмешался Коннор, вызвав раздражённый вздох Хэнка.       — Что ещё за тест?       — Выйди, Коннор, — процедил Хэнк, сверля напарника взглядом. — Подожди меня снаружи.       — Но это и его касается! — запротестовал Фаулер.       — Я сказал: выйди, Коннор.       Андроид растерянно потоптался на месте, но, поймав утвердительный кивок недовольного Фаулера, всё же покинул кабинет.       — Его же там перезапишут! — продолжил Хэнк, уперев руки в стол капитана. — Как пить дать, именно это они и задумали. Нельзя отдавать Коннора. Мы с ним весь отдел тащим!       — Не буду отрицать, что работаете вы неплохо, да и его влияние на тебя — в лучшую сторону, хоть трезвый стал сюда приходить. Но что ты предлагаешь? С «Киберлайф» шутки плохи, они нас по судам затаскают за кражу прототипа. Я с этим связываться не собираюсь.       — А в законе об андроидах никакой лазейки?       — Есть, но ей как раз и пользуется «Киберлайф». Мы ничего сделать не можем.       — Ты сказал, что он всё ещё в собственности «Киберлайф»… а что если… я выкуплю его?       — Шутишь? Они за прототип такую цену загнут, что ты за всю жизнь не расплатишься.       — Ну, я поскребу по сусекам. Да и отдел может скинуться на нового работника, а? Сыграем на теме политкорректности, позовём журналюг и расскажем, какие мы молодцы, что у нас тут первый в Детройте детектив-девиант работает. Вот и вытрясем с верхушки материальную помощь, общественный резонанс сыграет на руку, даже «Киберлайф» поперёк такого не сунется. Если он получит официальную регистрацию и документы, то сможет получать зарплату, будешь вычитать из неё проценты, в итоге он потихоньку сам собой окупится. Как тебе мысль?       Фаулер покачал головой.       — Тебе и правда так в душу запал этот андроид?       — Мне с ним… — Хэнк на секунду замялся, — работается веселее. Ты же сам знаешь, какой Гэвин урод, даже андроид на его фоне — идеальный напарник. Вот если бы «Киберлайф» сделали апгрейд, чтобы он в рот перестал всякую гадость тянуть, как дитя неразумное, то цены бы им не было.       — Хм. Ладно, посмотрю, что мы сможем сделать. Но ты готовься добавить из своего кармана, я уверен, что целиком мы такую сумму не потянем.       — Буду думать. И… спасибо.       — Да что уж, — отмахнулся Фаулер.       Хэнк покинул кабинет, усердно скрывая довольную улыбку. Коннор покорно ждал его за рабочим столом, бесцельно пялясь в пространство и сложив руки на коленях.       — Меня деактивируют? — сразу спросил он, когда Хэнк приблизился к нему.       — Если всегда будешь вот так по-дурацки сидеть, то да.       Лицо Коннора вытянулось, а диод заморгал тревожным жёлтым цветом.       — Да расслабься ты, — Хэнк хлопнул андроида по плечу. — Я пошутил. Вернёшься в «Киберлайф» только через мой труп, а я пока помирать не планирую.