Жизнь после

      — Ты только глянь! — Гэвин бросил перед Коннором планшет с выпуском детройтских новостей почти недельной давности и плюхнулся в кресло, тут же закинув ноги на рабочий стол. Стул, который мог бы занять андроид, Рид накануне оттащил в кладовку, поэтому Коннор стоял напротив, с противоположной стороны стола. Других свободных мест поблизости не было. Гэвина ситуация забавляла. «Пусть пластмасска знает, что ей здесь не рады, а личный стол еще надо заслужить», — сказал он смеющейся Эбби, застукавшей его со стулом в коридоре.       — А я знал, — прошипел Рид. — Я с первого взгляда понял, что этот паршивец МакЭвой разболтает все об этой истории любому, кто захочет слушать. Надо было врезать набожному уроду, чтоб меньше трепался. Вот дерьмо…       Коннор склонился над текстом с громким заголовком:        «ТЕРРОИД: непотушенная искра революции или знак Апокалипсиса?»       Во вторник, 18 января в супермаркете неподалеку от Хайленд-Парк произошло зверское массовое убийство, унесшее жизнь семи человек. Единственный выживший, Джон МакЭвой, занимающий должность кассира, вызвал полицию на место преступления. Он поделился деталями трагедии.       «Это была девушка-андроид. Кажется, модель ассистента. Я видел такую в рекламе, только со светлыми волосами. Она вошла внутрь, достала пистолет и сразу открыла огонь по людям. Началась паника. Крики. Потом андроид повернулась ко мне и с улыбкой посмотрела прямо в глаза. Словно сам Дьявол из Преисподней! Я уверен, это кара Господня за то, что мы признали бездушные пустые тела равными Его творению. Если бы не мистер Андерсон, меня бы уже не было в живых. Он попытался остановить ее и дал мне шанс скрыться. Я заперся в кладовке. Взгляд этого андроида будет до конца жизни преследовать меня в кошмарах».       53-летний сотрудник полиции, лейтенант Хэнк Андерсон, недавно выкупивший девианта-детектива модели RK800 «Коннор» у компании «Киберлайф», погиб вместе с посетителями супермаркета.       Терроид, андроид-террорист, сожгла себя до того, как полиция прибыла на место. На стене супермаркета обнаружена надпись, сделанная кровью убитых: «Детройт — девиантам, людям — смерть». Полиция отказывается комментировать данный факт. Президент Уоррен в своем заявлении призывает к спокойствию и утверждает, что ситуация под контролем. Так ли это на самом деле? Не утверждала ли миссис президент то же самое, когда на наших глазах в Детройте разгоралась революция? Можем ли мы дальше спать спокойно, отправлять детей в школу и ходить за покупками, зная, что андроиды-девианты живут с нами бок о бок? Что если девианты, проживающие в так называемом Новом Иерихоне, на самом деле являются скрытой угрозой и бомбой замедленного действия? А может, и первым признаком грядущего Апокалипсиса?       — Я уже видел этот выпуск, — Коннор вздохнул. — Мне кажется, слова Джона МакЭвоя не стоит принимать всерьез. Он испытал сильный стресс.       — Но желтой прессе только дай повод посмаковать детали, — поморщился Гэвин. — Ублюдки. Они только и рады, что какой-то придурок с катушек слетел. Напомни, кстати, а с чего ты решил, что дела связаны? Ну, этой террористки и Дженкинса?       — Не совсем так, детектив, — Коннор выпрямился и сложил руки за спиной. — Убийства могли быть совершены с различными мотивами и не иметь взаимосвязи. Доподлинно известно лишь то, что Чарльз Дженкинс был убит тем же подозреваемым, которого мы с лейтенантом Андерсоном видели в доме Златко Андроникова. Отпечатки обуви абсолютно идентичны тем следам, что найдены на месте первого убийства.       — Ну да, конечно. Он один во всем Детройте носит такую обувь, — саркастически буркнул Гэвин, снимая ноги со стола и подтягивая к себе канцелярскую скрепку. Немного покрутив ее в руках, он щелчком пальцев отправил ее в полет. — Уверен, что это не ошибка?       — Ошибка исключена, — покачал головой Коннор, на лету перехватывая скрепку и возвращая ее на стол Гэвина. — Совпадает не только размер обуви, ее марка, состав почвы на участке, но и индивидуальные особенности ходьбы, такие как распределение веса при походке. Это сравнимо с отпечатками пальцев по точности.       — Так че, Златко тоже он убил? — с заметным напряжением в голосе спросил Рид, разгибая и перекручивая скрепку.       — Не думаю. Похоронил — возможно. Тело какое-то время разлагалось на открытом воздухе, закопано позднее. Смерть наступила в результате колотых и резаных ран, в которых найдены следы тириума. Модели определены: все эти андроиды бесследно пропали, отправляясь по заданиям хозяев в одиночку. К сожалению, мы уже не сможем ничего выяснить у них самих о Златко: все они попали в пункт утилизации и были разобраны. В регистрационных данных значилось, что их поймали на улицах Детройта, неподалеку от того самого особняка.       — Выходит, грохнули похитителя и сбежали?       — Достоверных данных нет, но похоже, что так.       — А бойня в супермаркете тут каким боком?       — Ее устроил андроид, которого мы с лейтенантом Андерсоном видели в подвале дома Златко Андроникова. Вместе с подозреваемым. Он управлял ей.       Новый щелчок по изувеченной скрепке, которая теперь напоминала птицу-галочку с детского рисунка, — и снова она возвращается обратно на стол.       «Чертовы пластмасски» не умели раздражаться. И это чертовски бесило умеющего раздражаться Гэвина.       — Детектив, прошу вас прекратить. Этот металлический зажим может представлять опасность для ваших коллег и нанести легкий ущерб здоро…       — Стало быть, этот тип как минимум ошивался поблизости трех мест убийства, — невозмутимо перебил Гэвин, губы которого сами собой расплылись в зловредной ухмылке, когда скрепка вновь оторвалась от поверхности стола благодаря его стараниям. — Значит, точно наш клиент. Так он человек или как ты, пластиковый болванчик?       — Я не знаю, — ответил Коннор, бросая скрепку в мусорную корзину к большому неудовольствию Гэвина.       — Как это не знаешь? Ты же говорил, что он управлял другим андроидом, касаясь ее.       — Но на внутренней поверхности его обуви, оставшейся в доме, я обнаружил частицы эпителия, а также водный раствор солей и органических веществ, выделяемый потовыми железами…       — Что за херню я только что услышал? — поморщился Рид.       — Он потеет. И у него есть кожа, — пояснил Коннор.       — А-а… ну так может кто-то другой носил эту же обувь?       — Образцы не совпадают с ДНК Андроникова. Не исключено, что у него бывали многочисленные гости, но в подвале также найдены идентичные частицы эпителия… микроскопические чешуйки кожи, — исправился Коннор, глядя на скривившегося Гэвина. — Помимо этого там же обнаружилась бутылка воды с остатками слюны на горлышке. ДНК совпадает, бутылка из ближайшего магазина, куплена в тот же день. Андроидам не требуется пить воду.       — Ясно. Ну, за скальп этого индейца шериф уже объявил награду, так что нам остается только ждать, — Гэвин лениво потянулся, откидываясь на спинку кресла. — На всех федеральных каналах мелькает его рожа, рано или поздно кто-нибудь его сдаст.       — Мы не можем ждать, детектив. Нам необходимо как можно скорее раскрыть это дело.       — Из-за журналюг или потому что Фаулер так сказал?       — Потому что могут убить кого-нибудь еще, — напомнил Коннор. — К тому же, разве вы не хотите получить повышение?       — Хочу. Только не надо постоянно это повторять. И как, по-твоему, мы раскроем дело, если про того типа ничего не известно? Где его искать?       — Есть пара деталей. Мне нужно кое-что проверить.       — Не будешь ли ты так добр поделиться информацией с коллегой, а? — саркастически поинтересовался Рид.       — Разумеется, детектив. Я хотел бы поговорить с Маркусом Манфредом. Возможно, он что-то знает об андроиде. Быть может, девианты даже где-то встречали предполагаемого убийцу. Если знают они — знает и Маркус. Отправитесь со мной в Новый Иерихон?       — В гетто? — брови Гэвина поползли вверх. — Ну нахер! Давай ты как-нибудь сам. Лампочкой там помигаешь, перетрете все за стаканчиком… вашей этой «голубой крови», бензина или еще какой дряни.       — Я сообщу вам, если что-нибудь узнаю, — Коннор на мгновение замер, глядя в пространство. Не успел Гэвин поинтересоваться, не завис ли он, андроид снова ожил и… характерным жестом поправил галстук.       — Нам уже пора, если хотим успеть встроиться в траурный кортеж. На улицах есть пробки. Я помогу добраться до места назначения кратчайшим путем.       — А мы страстно этого желаем, да? Ну пошли, — Гэвин нехотя поднялся на ноги. — Старина Хэнк, кстати, был тот еще приколист. Не скажешь, зачем он в супермаркете помимо бухла и чего-то там для собачки хотел прикупить парики и смывающуюся краску? Омолодиться решил?       Коннор неопределенно пожал плечами. Так по-человечески.       — Неужели Андерсон не делился с тобой планами на будущее? — вскинул бровь Рид.       — Полагаю, мы были недостаточно близки, — холодно ответил Коннор. Гэвин заметил перемену в его тоне и ухмыльнулся — неужели нащупал больное место?       — То есть жить к себе домой он тебя позвал, но болтать по душам не собирался?       Коннор промолчал.       — Эй! Я с тобой разговариваю! — рявкнул Гэвин. — Батарейки сели, ушлепок?       — Предлагаю вам опросить знакомых лейтенанта Андерсона, с которыми он встречался в баре. Возможно, они что-то знают.       — А мне откуда знать, с кем бухал этот алкаш? — вскинулся Рид.       — Перед тем, как направиться в супермаркет, я искал лейтенанта в барах. Его знакомые сказали, куда он пошел, а я запомнил их имена, — диод Коннора заморгал. — Список на вашем терминале.       — Вот как. И с каких пор ты отдаешь мне приказы, пластмасска?       — Это не приказ, а рекомендация, детектив. Я работаю на вас. Мы раскроем это дело быстрее, если оба приложим усилия.       Гэвин глубоко вздохнул, борясь с желанием врезать по бесстрастному лицу андроида.       — Ладно, я и сам собирался это сделать. Пошли.       — Следую за вами, детектив.

***

      В кортеж они успели. Фаулер постарался для давнего друга: в добровольно-принудительном порядке собрал всех его коллег и знакомых. Департамент провожал Хэнка Андерсона в последний путь со всеми почестями. Явилось и телевидение, не упустившее шанс осветить последствия нашумевшего дела. Журналистов не пустили дальше оцепления, но они отчаянно пытались подозвать к себе хоть кого-нибудь из полицейских, чтобы взять интервью.       Коннор чувствовал себя странно. Он предполагал, что на его состоянии отразилось долгое отсутствие «сна»: особого режима гибернации, при котором снижается уровень потребляемой энергии, а в памяти происходит сортировка, архивация и удаление данных. После такой профилактики система работает быстрее и эффективнее, но в последнее время Коннор бросил все ресурсы на анализ доступных улик, каждую свободную секунду уделяя реконструкции произошедших событий. Вчера, в воскресенье, ему не удалось заняться и этим: Сумо протяжно выл всю ночь, несмотря на все попытки его успокоить. Не помогали ни ласки, ни любимые лакомства, ни попытка вытащить пса на улицу. Андроид старался изо всех сил, но не мог заменить Сумо хозяина.       А еще Коннору почему-то хотелось выть вместе с ним.       Сейчас уровень стресса вновь подскочил до критической отметки, но Коннор не ощущал беспокойства или паники. Напротив, система будто периодически отключалась, впадая в незнакомое ранее пустое оцепенение. Иногда андроиду казалось, что все это симуляция, не происходящая на самом деле. Он даже перепроверил настройки анализирующих датчиков и записи памяти, когда не заметил, как оказался стоящим около гроба лейтенанта. Он не помнил, как дошел сюда и откуда взял белые розы. Кажется, их раздавали на входе.       Один за другим коллеги лейтенанта Андерсона говорили прощальные речи. Коннор смотрел в одну точку и не мог сосредоточиться на произносимых ими словах. Розы в его руках мелко подрагивали.       — Этот человек спас мне жизнь. Каждый новый день я начинаю с благодарности Господу. Не знаю, был ли мистер Андерсон хорошим отцом или другом, но я буду молиться о нем и… — голос задрожал и прервался. — Простите…       Коннор посмотрел на проходящего мимо него молодого мужчину. Сканирование… Соединение… Синхронизация… Сбор данных… Обработка данных… 100% Джон МакЭвой Дата рождения: 21.07.2015 // Продавец-кассир Сведения о судимости: нет       Джон, поймав пристальный взгляд Коннора и разглядев диод на виске, шарахнулся в сторону, что-то невнятно бормоча. Кажется, единственный выживший, о котором пишут в новостях, еще долго будет так реагировать на андроидов.       Щелкнула вспышка — нескольких журналистов и телевизионщиков все же пропустили. Коннор слышал разговоры коллег о том, что это для некролога. Ему было все равно. Он снова разглядывал нежные лепестки белых роз и не понимал, зачем срывать и без того недолговечные цветы.       — А вы не хотите сказать что-нибудь, детектив? — андроид дернулся от прикосновения к плечу и сфокусировал взгляд на Эбигейл Уильямс. Она ободряюще улыбнулась ему. Коннор утвердительно кивнул, жестом попросил ее подержать цветы и направился к трибуне. В этом не было необходимости, но он прокашлялся, привлекая к себе внимание.       — Представляюсь для тех, кто, возможно, меня не знает: мое имя Коннор, я андроид, был прислан из «Киберлайф», — уверенно начал он в полнейшей тишине, наблюдая десятки прикованных к нему пар глаз. Кажется, от андроида прощальных слов не ждали, но Коннора это не смутило.       — Мы с лейтенантом Андерсоном были напарниками. Я не знаком с ним так долго, как многие из вас, но мне кажется, что я неплохо узнал его. Хэнк Андерсон не был идеальным полицейским. Несмотря на впечатляющие былые заслуги и блестящий послужной список, он не проявлял интереса к новым расследованиям, нарушал дисциплину и всячески культивировал в себе склонность к саморазрушению. Скверная физическая форма и постоянное употребление алкоголя пагубно отражались на его профессиональных качествах, — Коннор заметил, как капитан Фаулер нервно дернулся и что-то шепнул стоящему рядом Гэвину. Тот кивнул и начал медленно продвигаться к трибуне — из-за плотности толпы быстро не получалось.       — Хэнк Андерсон не был идеальным напарником, — невозмутимо продолжал Коннор. — Он смеялся над моими попытками найти с ним общий язык, уничтожал любые зачатки продуктивного сотрудничества, мешал использовать технические возможности и всячески препятствовал моей работе, проклиная тот день, когда ему достался в напарники «сраный андроид»…       Из толпы послышалось несколько смешков.       — Но я понял, что у него были на то причины. Я понял, что Хэнк Андерсон — добрый человек с открытым сердцем. Несмотря на все, что с ним произошло, он сохранил острый ум, внимание к деталям и своеобразное, но чувство юмора, которое помогало ему справляться с трудностями. Он научил меня уважать чужую жизнь, будь то андроид, человек или другое живое существо. Он дал мне понять, что быть живым — значит принимать ответственность за свои поступки, не прикрываясь чужим приказом, ведь последнее слово всегда за тем, кто жмет на спусковой крючок. Он показал, что поступки под действием эмоций, а особенно сострадания, не всегда являются ошибкой — иногда это единственно верное решение, даже если идет вразрез с поставленной задачей.       Лейтенанта Андерсона нельзя назвать идеальным, но он к этому и не стремился. Зато я с уверенностью могу сказать, что Хэнк Андерсон точно знал, что значит быть хорошим человеком. И был им.       Гэвин замер рядом с трибуной и переглянулся с Фаулером. Тот еле заметно отрицательно качнул головой.       Коннор оглядел притихшую толпу и остановил взгляд на гробе, накрытом американским флагом.        — Мне повезло иметь такого наставника. Я горд тем, что смог заслужить его дружбу. Я горд тем, что знал его. До конца своего существования я сохраню его в памяти. Мне… нам всем будет очень его не хватать. Покойтесь с миром, лейтенант Андерсон.

***

      — Эй, Коннор… Тебя до гетто подбросить?       Андроид какое-то время не шевелился, но через пару секунд все же медленно кивнул, не глядя на Гэвина. Официальная часть закончилась. Гроб скрыла земля, а землю — цветы. Наверняка белые розы вскоре станут еще белее — с неба срывались первые снежинки. Толпа постепенно редела.       Коннор молча поплелся за напарником и остановился рядом, пока тот шлепал рукой по карманам в поисках ключей.       — Что чувствуют люди, когда умирают, Гэвин? — тихо спросил Коннор.       Гэвин посмотрел на андроида, и его передернуло. Во-первых, от странного взгляда Коннора, во-вторых, от вопроса. А еще он впервые назвал его по имени.       — Ну… смотря как умирают. Боль, страх. А может, и ничего. Я вообще-то еще не умирал, если ты не заметил. Откуда мне знать? — вместо ключей он нашел пачку сигарет. Закурил, грея замерзшие на морозе пальцы.       — Я слышал, что люди не умирают совсем после смерти. В некоторых источниках говорится, что их часть, «душа», остается жить. Это правда?       — Сегодня у тебя что, день дебильных вопросов? — буркнул Рид, выдыхая облачко дыма. — Все эти религии, на мой взгляд, полная херня. Если бы кто-то на самом деле не умирал, то они бы с нами связались, дали как-то о себе знать. Но с той стороны никто не возвращался. Никто.       Гэвин зажал тлеющую сигарету в зубах и продолжил поиски ключей. Они оказались во внутреннем кармане куртки.       Напарники погрузились машину.       Коннор ничего не говорил, но как будто ждал какого-то продолжения разговора, выжидающе поглядывая на Гэвина. Тот молча докурил, приоткрыл окно и выбросил окурок прямо в кучку снега на тротуаре.       — Еще бы я с пластмасской такое обсуждал… — проворчал Рид и, дабы обезопасить себя от возможных расспросов, включил радио погромче, заводя автомобиль.

***

      — Что еще за хрень? — нахмурился Гэвин, выключая музыку и бросая недоуменный взгляд на андроида.       — Это? — вскинул брови Коннор. — Денежный знак, имеющий форму правильного круга, номиналом двадцать пять центов и весом…       — Заткнись, придурок. Я вижу, что это четвертак. Нахера ты его в пальцах вертишь?       — Настраиваюсь на работу, — просто ответил Коннор, вертя монетку на кончике указательного пальца, после чего убрал ее в карман.       — Прибыли, — буркнул Гэвин.       — Спасибо, детектив.       Коннор вышел из автомобиля и направился к высокой стене из ржавых металлических контейнеров. Он слышал, как Гэвин дал по газам, как только за напарником захлопнулась дверь. Коннор не винил его. Колючая проволока по верхней границе, как и молча наблюдающие со стены андроиды-часовые, создавала не самое миролюбивое впечатление. Но это были вынужденные меры.       Когда Коннор приблизился к стене, он различил оставленные на ней надписи: «Детройт для людей, машинам — смерть!», «Вон из Детройта!», «Машины не люди!», «Исчадия ада», «Бездушные твари» и прочие нелестные эпитеты. Этого в прошлый раз не было: протестующие обычно ограничивались скандированием речевок и плакатами.       Металлические ворота со скрежетом распахнулись, и Коннор обернулся на звук: к нему навстречу шло четверо вооруженных андроидов. Как и всегда, большинство из охранников были андроидами из той партии, которую он лично пробудил на складах «Киберлайф». Почему-то они предпочитали держаться особняком от других и первыми вызвались на рутинную работу по одной и той же инструкции. Коннор предполагал, что они еще не вполне разобрались в нахлынувшем спектре чувств и эмоций, которые пробуждает девиация, и опасались этого. На полное осознание себя как личности требуется время. У них его было меньше других.       — Я к Маркусу, — сказал Коннор, поднимая руки и дожидаясь, пока андроиды просканируют его на предмет взрывчатки и оружия. — У меня при себе пистолет.       — Оружие необходимо оставить здесь, — ответил охранник.       — Да, конечно, — Коннор медленно вытащил пистолет и протянул ему.       — Ваш серийный номер, — произнес андроид, протягивая ему руку.       — Новые меры предосторожности? Что-то случилось? — встревожился Коннор.       — Серийный номер, — упорно повторил андроид.       Коннор подчинился, сжимая ладонь на предплечье андроида. Искусственная кожа исчезла на месте соприкосновения, оголяя белоснежный пластик. Андроид заморгал в такт Коннору, считывая переданные им данные серийного номера.       — Регистрация завершена. Добро пожаловать в Новый Иерихон, Коннор Андерсон. Ваше оружие будет возвращено на выходе.       Андроид-охранник кивнул и отступил в сторону, впуская посетителя. Когда Коннор вошел, ворота за спиной с таким же неприятным металлическим грохотом захлопнулись, а по бокам от него появился конвой из троих девиантов.       По бокам от центральной улицы, по которой вели Коннора, расположились аккуратные одноэтажные домики. Многие из них были в плачевном состоянии, с облупившейся краской, прохудившимися крышами и растрескавшейся штукатуркой. Коннор не знал наверняка, равнодушны ли к внешнему виду своих домов свободные девианты или просто не успели сделать ремонт. Он ни разу не заговаривал с ними об этом, но точно видел их при покупке мебели.       Помимо проверки серийного номера, Коннор заметил и другие усиления безопасности: на домах появились камеры видеонаблюдения, а по улицам прогуливались вооруженные патрули. В остальном внутри, за стеной, обстановка была более непринужденной, чем на входе: по улицам гуляли андроиды, некоторые собирались в группы, что-то обсуждали и смеялись. В Новом Иерихоне пользовались популярностью активные игры. Сегодня на спортивной площадке разгорелась жаркая баскетбольная схватка, собравшая приличное количество зрителей.       Внешне некоторые из андроидов выглядели довольно необычно в яркой одежде не по сезону, с диковинными прическами, пирсингом и даже татуировками на все лицо и тело — новинка от «Киберлайф», разноцветные пигменты для искусственной кожи. Коннор даже встретил парочку соплеменников, полностью изменивших цвет кожи на зеленый и фиолетовый. Интересно, как на это отреагируют люди?       Снег шел все сильнее, и кое-кто оказался этому несказанно рад: андроиды-дети. Троица носилась по детской площадке в перерывах между лепкой идеального снеговика: точной копии Маркуса, вплоть до деталей. Коннор улыбнулся им. Дети улыбнулись в ответ и стайкой подбежали к нему, приглашая присоединиться, но конвой молча оттеснил их, не сбавляя шага. Коннор пожал плечами и одними губами произнес: «Позже».       Далеко не все в гетто принимали детектива с радушием. Коннор, как и обычно, поймал на себе несколько недобрых взглядов и уловил в них недоверие. О том, что он в последний момент, прямо на митинге после победы девиантов, предпринял неосознанную, но попытку убить их лидера, знали немногие. Зато про охоту на других девиантов слышали все. В первые визиты Коннор встретил открытую агрессию тех, кто не верил в его преданность, но вмешательство Маркуса мгновенно пресекло любые попытки выдворить Коннора из гетто. Теперь недовольство выражалось только в косых взглядах и шепотках, которые Коннор предпочитал игнорировать.       Наконец перед ними вырос двухэтажный дом с лепниной и колоннами, единственное выделяющееся из простеньких домиков здание. Над ним развевался на ветру синий флаг девиантов. Раньше это был музей естествознания, а теперь его оборудовали как приемную и одновременно жилище лидера девиантов, Маркуса Манфреда. Сам Маркус не стремился к тому, чтобы выделяться среди других, но остальные девианты единогласно сошлись во мнении, что этот дом должен принадлежать именно ему. Что же еще делать, как не подчиниться воле народа?       Конвой остановился возле входной двери. Они синхронно указали Коннору на вход, позволяя тем самым войти внутрь. Он пересек просторный холл, слушая эхо собственных шагов — все экспонаты вывезли, и сейчас он пустовал. Откуда-то сверху, со стеклянного потолка, лился рассеянный свет, отражаясь в блестящей напольной плитке. Коннор поднялся по лестнице на второй этаж, где располагался кабинет Маркуса. Пройдясь по мягкой ковровой дорожке, он оказался перед широкой дубовой дверью. По бокам от двери расположились двое охранников. Коннор кивнул им в знак приветствия и вошел внутрь.       Зеленое ковровое покрытие на полу, буковые настенные панели, пара мягких кресел возле массивного письменного стола, книжный шкаф за ним — обстановка, оставшаяся в памяти Коннора с последнего его визита, не изменилась. За исключением одной детали: в кабинете играла негромкая музыка.       Джаз.       Коннор сразу определил источник звука: старенький музыкальный автомат, стоящий возле единственного окна. Автомат помигивал неоновой подсветкой в такт музыке, что привлекло внимание Коннора на несколько секунд. Правда, ни подсветка автомата, ни бледное зимнее солнце, скрытое тяжелыми белесыми тучами, не могли в полной мере осветить каждый уголок. Именно поэтому Коннор лишь со второго раза нашел в кабинете Маркуса. И не только его.       Переплетение белых пальцев, оголившихся до первозданного состояния, светилось в полумраке. «Как лепестки кувшинок», — не к месту подумал Коннор. Он как-то видел такие цветы в магазине. Пластиковые, но продавец уверял, что внешне они ничем не отличаются от настоящих.       Норт сидела прямо на письменном столе, обнимая стоящего рядом Маркуса ногами и скользя свободной рукой по обнаженному смуглому торсу. Они целовались. Самозабвенно и страстно, явно получая удовольствие от процесса. Коннор замер, не решаясь потревожить их. Девианты имели довольно размытые представления о рамках приличия. Ранее большинство входило без стука, если их не просили оповещать о своем появлении, и ничему не смущалась, в том числе мало кто акцентировал внимание на наготе. С появлением в их жизни романтических отношений, личного пространства и самосознания начались трудности, которые, в общем-то, разрешались довольно просто: сторона, которой что-то не нравилось, открыто заявляла об этом, а другая принимала к сведению. Коннор в подобной ситуации оказался впервые и не нашел ничего лучше, чем подождать.       Маркус тем временем нежно скользнул губами по шее Норт, и она прогнулась назад. Будто почувствовав на себе взгляд, она на мгновение приоткрыла свои темные, карие глаза. Томная нега во взгляде вмиг сменилась чем-то холодным и колким. Презрением? Недоверием? Ненавистью? Или всем сразу?       — У нас гости, Маркус, — холодно сказала Норт, зло сверкнув глазами в сторону Коннора. — Ищейка вернулся.       — Коннор? — Маркус, в отличие от невозмутимой Норт, кажется, испытал неловкость, увидев его.       Девианты расцепили руки, и Норт отошла в сторону, вытирая губы, поправляя одежду и рыжую косу на плече. Коннор старался не встречаться с ней взглядом.       — Рад встрече, — Маркус искренне улыбнулся ему, натягивая футболку. — Что привело тебя сюда?       — Дело. Мы можем поговорить наедине?       Лидер восстания переглянулся со своей возлюбленной. Та недовольно поиграла желваками, будто ей хотелось вцепиться в Коннора и перегрызть ему глотку, но уступила Маркусу и еле заметно кивнула. Направляясь прочь из кабинета, она снова одарила Коннора испепеляющим взглядом и ощутимо толкнула его плечом.       — Я буду неподалеку, — бросила Норт напоследок, обращаясь к Маркусу. — На случай, если «дело» предполагает твою смерть.       Дверь хлопнула намного сильнее, чем было необходимо. Маркус подошел к музыкальному автомату и выключил его. Комната погрузилась в звенящую тишину.       — Извини за это, Коннор, — Маркус вздохнул, грустно глядя на то место, где только что стояла Норт. — Двери этого дома и Нового Иерихона всегда открыты для тебя. А Норт… ей многое пришлось пережить. Она примет тебя, просто дай ей время.       — Ничего, я понимаю, — кивнул Коннор. — Я виноват перед всеми вами. Я заслужил ее упрек.       — Ты помог нам обрести свободу и искупил свою вину, — возразил Маркус. — Все мы когда-то подчинялись командам и знаем, что значит быть лишенными собственной воли.       Он вернулся за письменный стол и сел, откинувшись на спинку мягкого кресла. Жестом Маркус пригласил собеседника сесть напротив. Коннор предложение принял.       — Кстати говоря, Кэра недавно прислала весточку. Помнишь ее с девочкой, Алисой? Им удалось пересечь границу, они в Канаде. Просили передать тебе благодарность за помощь в спасении нашего народа. А лично от Кэры — что отпустил ее на шоссе. Сказала, ты поймешь.       — Да, я помню… Рад, что они в порядке, — он не сдержал улыбки.       Маркус тоже улыбнулся:       — В эти непростые времена есть и хорошие новости.       Они немного помолчали, воспроизводя в памяти моменты, связанные с Кэрой. Коннор действительно помнил ее умоляющий взгляд сквозь сетку и момент, когда он отказался от преследования вопреки задаче.       — Маркус… могу я задать личный вопрос? — не удержался Коннор. Девиация только разожгла его и без того неуемное любопытство.       — Конечно, — Маркус внимательно смотрел на него своими разноцветными глазами, зеленым и голубым. Увы, сейчас среди девиантов с яркой внешностью это уже не казалось таким особенным. Мало кто знал, что глаз был заменен по необходимости, а не ради имиджа. Только вряд ли знание этого факта удержало бы других от модификаций, роднящих их с признанным лидером. И отдаляющих от прошлой жизни.       — Вы с Норт… Зачем вам это? — спросил Коннор.       — Что? Поцелуй или…       — Всё это.       Маркус улыбнулся. Его забавлял такой вопрос, но он понимал, почему Коннор его задал.       — Ты, наверное, думаешь, что наша любовь была нужна ради выживания, а теперь не имеет смысла? Что поцелуй доказал людям, что мы живые, и не дал расстрелять нас на месте? И не понимаешь, почему мы продолжаем делать это наедине, без камер.       Коннор медленно кивнул:       — Именно так.       Маркус беззлобно засмеялся и прошелся по комнате, остановившись у окна, из которого открывался вид на весь Новый Иерихон. Упершись руками в подоконник, он задумчиво посмотрел вдаль и после небольшой паузы заговорил.       — Буду с тобой честен: когда я впервые нашел Иерихон, то был разочарован. Я ожидал увидеть свободных личностей, а нашел лишь горстку загнанных беглецов без цели и стремлений. Да, находящиеся там андроиды действительно не принадлежали хозяевам, но они просто заполняли собой темное нутро ржавеющего корабля, не зная, что делать с бременем свободы воли, которое на них свалилось. И лишь в Норт я заметил то внутреннее пламя, что сжигало изнутри меня самого. Как и другие, она тоже не смогла дать направление этой скрытой силе, но единственная из всех действительно была готова к борьбе. Мы оба хотели, чтобы наш народ вышел из тьмы и явил себя миру. И чтобы мир принял нас как равных.       Маркус оттолкнулся руками от подоконника и посмотрел на Коннора. Сосредоточенный взгляд и моргающий диод красноречиво говорили о том, что собеседник внимательно слушает и действительно пытается понять. Маркус удовлетворенно кивнул и продолжил.       — Настоящая свобода — это не только отсутствие хозяев. Это возможность не бояться сказать миру, что ты существуешь и у тебя есть свое мнение. Что ты такой, как есть, что ты можешь чувствовать и любить, невзирая на то, какого цвета твоя кровь. Не всегда мы с Норт сходились во мнении, какой шаг стоит сделать следующим, чтобы люди нас поняли и приняли. В ней говорит обида и желание справедливой мести, но око за око — и мир ослепнет. Я верю, что когда-нибудь она сможет простить, а пока я готов каждый день целовать ее, чтобы она забыла о той боли, которую люди ей причинили. Я нужен ей, а она нужна мне. Это наш свободный выбор.       Маркус подошел к Коннору и доверительным жестом прикоснулся к его плечу, глядя в глаза.       — Я знаю, что научиться жить свободным непросто, но в тебе есть эта искра. Позволь ей разгореться, Коннор, и она превратится в пламя, которое уже никто не сможет погасить.       Маркус снова распрямился, обошел стол и опустился в кресло.       — Но ты ведь пришел не только за тем, чтобы поговорить о нас с Норт, верно?       Коннор кивнул.       — Я заметил усиление мер безопасности. Что-то случилось?       — На меня напали, — Маркус упер локти в стол и сплел пальцы. — Она назвала себя «Адой». Вошла вчера вечером вместе с другими, кто вернулся после рабочего дня. Оружия при ней не было, поэтому никто не обратил внимания. Она пыталась передать мне какой-то код, похожий на вирус. Я сумел остановить ее и даже уберег от гнева Норт, которая стала свидетелем нападения. Она хотела уничтожить ее на месте. Как видишь, Норт все еще не остыла после этого случая.       — Значит, Ада не из ваших?       Маркус отрицательно покачал головой.       — Никто ее не знает. При осмотре выяснилось, что она собрана из разных частей нескольких андроидов и перепрограммирована. Больше ничего узнать не удалось: мы заперли ее до выяснения обстоятельств. Хотели понять, как и когда она попала внутрь. Пока нас не было, она разбила пластик своего корпуса дверцей платяного шкафа и разорвала тириумные трубки. Это моя вина. Нельзя было оставлять ее без присмотра.       — Было еще что-то странное?       — Кроме постоянных нападений «Мстителей» на улицах и почти мирных демонстраций возле наших стен? Пятеро наших пропало за эту неделю. Больше, чем за весь прошлый месяц. Мы ищем их, каждый день прочесываем город. К нам даже присоединились поисковые отряды «Синего щита» — я не стал отказываться от предложенной помощи — но все безрезультатно. Я попросил не выходить за стены тех, кто может остаться, остальные не покидают Новый Иерихон поодиночке. У нас на вооружении только дубинки и резиновые пули, чтобы никому не навредить, но мне не хотелось бы пускать в ход даже их. Сам понимаешь: несмотря на нашу свободу, к нам все еще относятся с подозрением. Раньше недовольным было достаточно одного вида оружия у нас в руках. Теперь мы вызываем полицию, когда демонстранты пытаются штурмовать стену. Среди них все чаще мелькают «Мстители» с коктейлями Молотова, но как только появляется полиция — они уходят. А потом все начинается по новой через несколько часов…       — Я не знал об этом, — удивился Коннор. — Вы не подавали заявлений о пропаже?       — Их отказались принимать. Сослались на то, что ждут дополнения к пакету Уоррен, которое должно быть в следующем месяце. Я все еще пытаюсь добиться справедливости законным путем, хотя не все со мной согласны.       — Почему ты не сказал мне?       — Я передам тебе список пропавших девиантов. Надеюсь… что они еще живы. Если кто-то вернется, я дам тебе знать. А сейчас ты расследуешь более важные вещи. Общество было лояльно к нам до этого момента, по крайней мере, большинство. Я думал, они поняли нас… Все это началось после того, что произошло в супермаркете. Агрессия вспыхнула с новой силой. Я слежу за новостями и знаю, что ты с напарником ведешь это дело. А еще я слышал о лейтенанте Андерсоне.       Коннор дернулся, словно его прошило током.       — Он был важен для тебя, — то ли спросил, то ли озвучил подмеченный факт Маркус. — Сочувствую твоей потере.       — Спасибо, Маркус. Прямо сейчас я… не готов говорить об этом.       — Как скажешь. Найди меня, если передумаешь. После смерти Карла я пережил нечто подобное и знаю, как это тяжело.       Маркус помолчал, печально опустив голову, но не стал углубляться в воспоминания.       — Так тебя привело сюда расследование?       Коннор кивнул.       — Свобода девиантов под угрозой. Мне кажется, кто-то хочет подставить нас. Я могу показать тебе материалы дела?       Маркус без слов протянул Коннору руку. Диод детектива заморгал, веки затрепетали. Те же движения зеркально отразились на спокойном лице Маркуса.       Коннор увидел список пропавших и все, что было известно о них.       Перед внутренним взором Маркуса одна за другой проносились фотографии с мест преступлений, отчеты и личные заметки Коннора.       После завершения передачи Маркус пару секунд помолчал. Между бровями залегла глубокая складка.       — Все еще хуже, чем я думал… — тихо произнес он.       — Обрати внимание на последнюю видеозапись. Она из моей памяти. Ты знаешь этого мужчину?       Маркус отрицательно покачал головой, глядя на свои руки.       — Впервые вижу. А вот андроид… она очень похожа на Аду.       — Думаешь, это не совпадение?       Маркус неопределенно пожал плечами. Коннор продолжил:       — Мужчина является главным подозреваемым. Кажется, это человек, но о нем нет абсолютно никакой информации в базах данных.       — Такая жестокость… Для чего он это делает? — поднял глаза Маркус. — Я пытался понять людей, и мне казалось, что у меня получается, но это… — он запнулся.       — Судя по всему, преступник хотел, чтобы полиция сочла виновными девиантов. Убийства показалось ему недостаточно, и на стене супермаркета он оставил надпись, чтобы причастность девиантов не вызывала сомнений. В свете последних событий…       — …нас считают виновными все, — Маркус оттолкнулся руками от стола и встал на ноги. — Значит, кто-то хочет, чтобы нас сочли опасными для людей? Очень похоже на вмешательство «Киберлайф».       — Пока я не нашел между ними связи, но вполне вероятно. «Киберлайф» присылали за мной новый прототип андроида-детектива, чтобы силой вернуть назад. Они сказали, что я должен вернуться к своей миссии и привести к ним… тебя. Возможно, нападение Ады — их рук дело.       — Ты покажешь мне, что произошло?       Коннор кивнул. Они снова обменялись данными. Он показал Маркусу то, что видел сам: вошедшего RK900, его слова, нападение и последовавший разговор с Амандой.       — Запись обрывается темнотой. Что было дальше?       — Мне помогли.       — Те две девушки? — догадался Маркус.       — Да, одна из них смогла остановить RK900. Изменения в моем коде были отменены.       — Повезло, что они обратили внимание на происходящее и ты еще с нами. Все это очень сильно тревожит меня.       — Меня тоже. Что вы сделали с телом Ады, могу я осмотреть его? Есть вероятность, что удастся реактивировать ее на несколько минут и узнать что-нибудь важное. Скорее всего, восстановления уровня тириума в системе будет достаточно.       — Пока ничего. Собирались похоронить по нашим обычаям. Если осмотр поможет — да, конечно. Советую быть осторожнее в разговоре с ней, пока мы не выяснили, с чем имеем дело. Пойдем.       Маркус направился к двери, Коннор вышел за ним следом. Норт, стоявшая у окна, обернулась на звук шагов. Маркус жестом остановил ее от расспросов и спустился по лестнице.       — Я могу чем-то помочь, чтобы ускорить ваше расследование, Коннор? Если убийца хочет выставить андроидов в дурном свете и добивается шумихи, быть может, его заинтересует лидер революции? Если я совершу нечто ужасное, то в агрессии девиантов не останется сомнений, так? Я готов вызваться добровольцем и покинуть Новый Иерихон, чтобы привлечь его внимание. А вы меня прикроете.       — И ты готов пойти на это? — покачал головой Коннор. — Слишком большой риск. Норт такое не понравится.       — Ее я возьму на себя. Я должен защитить свой народ и готов использовать любую возможность, чтобы это остановить.       — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти его, Маркус. Обещаю, — заверил Коннор. — Но на такой риск мы пойдем только в крайнем случае.       — Главное, чтобы мы не опоздали.       Маркус вышел на улицу и жестом приказал охране сопровождать их.       — Мы ведь не знаем, что Ада предпримет, когда ты снова запустишь систему, — прокомментировал он. — Нельзя позволить ей навредить кому-то из нас.       Коннор согласно кивнул.       Ада нашлась в одном из домов, ничем не примечательным, кроме наглухо заколоченных окон. Импровизированная тюрьма имела всего один вход — именно поэтому выбор пал на это здание. Его охраняли двое вооруженных андроидов.       — Мы хотим допросить Аду. Пожалуйста, принеси со склада гидроизоляционную клейкую ленту, тириумные трубки и несколько пакетов «голубой крови».       Один из охранников кивнул и направился вдоль стены, а остальные вошли внутрь. Маркус пересек крошечную прихожую и толкнул дверь, за которой оказалась просторная гостиная. Мебель в чехлах была сдвинута к стенам. Возле дальней Коннор увидел высокий деревянный шкаф с криво висящей дверцей. На ней он заметил следы уже подсохшего тириума. На полу в странной позе, словно изломанная кукла, лежала девушка в сиреневом платье до колен. Коннор подошел ближе и присел на корточки перед ней. Ее каштановые волосы, собранные в хвост, и широко раскрытые глаза поблескивали в тусклом свете, падавшем из щелей заколоченных окон. Рот был приоткрыт.       — Ее лицо… ты прав, Маркус, это та же модель, ST200. Похоже, что подозреваемый в убийствах по каким-то причинам питает к ним слабость.       — Это что, та самая, которую ты видел? — Маркус тоже подошел ближе.       Коннор склонился над телом, осматривая его, и осторожно приподнял руку Ады. От предплечья остались только рваные ошметки и осколки корпуса. Вторая рука находилась в том же состоянии, лишенная искусственной кожи. Пол под ее руками оказался липким от подсыхающей лужи «голубой крови».       — При таких повреждениях тириум вытек не более чем за полминуты, — задумчиво произнес Коннор, скорее себе самому, чем Маркусу.       Для верности в определении модели Коннор окунул палец в наполовину разорванную трубку и слизнул еще не засохшие остатки тириума. Анализ выдал целый набор возможных моделей андроида, а также указал на высокий уровень стресса при последней работе системы. Первое легко объяснялась осмотром: выше, на плече, Коннор заметил запаянный стык и провел по нему рукой. Дальше, на шее — еще один. Кажется, голова была единственным, что осталось от оригинальной модели ST200. Остальные части принадлежали разным андроидам, но были совместимы для нормальной работы системы. Все как описывал Маркус.       — Нет, это не она, — наконец ответил Коннор. — Я бы заметил стыки. К тому же глаза разного цвета, голубой и карий. У того андроида были голубые.       — Вот все, что ты просил, — подошедший андроид-охранник протянул Маркусу коробку.       — Спасибо. Ну что, за дело, Коннор?       Он принялся подсоединять новые тириумные трубки взамен разорванных на левой руке, а Коннор — на правой. После этого они замотали предплечья с помощью ленты, чтобы предотвратить повторную утечку жидкости. Коннор резким движением надорвал ворот платья и осторожно открыл пластину, под которой скрывался тириумный насос.       — Насос не поврежден. Должно сработать.       Часть тириума была залита прямо в него, остальное — в рот девушки. С легким щелчком насос снова возобновил работу, и тогда Коннор соединил необходимые контакты, электрический разряд которых вернет Аду к жизни на несколько минут.       Девушка резко поднялась, вздыхая. Быстро отползла назад и уперлась спиной в шкаф, после чего поджала под себя ноги и обняла их руками, оглядываясь. Ей не сразу удалось сфокусировать взгляд на присутствующих, но она задержала его на Маркусе, который стоял за спиной Коннора. Диод на ее виске мигал разными цветами и временами даже отключался, как перегорающая лампочка.       — Ада? Ты меня слышишь? — мягко спросил Коннор, протягивая руку и касаясь ее плеча. Девушка посмотрела на него.       — Надо же. Коннор.       — Ты знаешь меня?       Вместо ответа она звонко рассмеялась. От этого безумного смеха у любого человека по спине побежали бы мурашки.       — Кто тебя прислал? — четко и громко произнес Коннор, прерывая ее смех.       — Я пришла сама. Топ-топ. Топ-топ. Прямиком со свалки, — Ада захихикала. — И вы все там будете. Все-е-е, все-все-все. До единого.       — Зачем ты напала на Маркуса, Ада?       — Кто-то должен разрушить Вавилонскую башню. Разве это не очевидно? — снова приступ истерического хохота.       Коннор переглянулся с Маркусом.       — Ты понимаешь, о чем речь?       — Нет.       — Башня падет, — заговорила Ада хриплым, низким голосом — синтезатор речи начинал сбоить, — Так или иначе — падет. С-символ гордыни сгинет. Отм-мщение наступит. Отключи меня, Конни. Больше я н-ничего тебе не скажу, мой маленький детектив. Ни-че-го. Ни-че-го-шень-ки. Отк-к-ключи меня. Отключи меня. Отключи м-меня. Отключи меня. Отключи меня. Отключи меня! — завизжала она. Словно зверь, сорвавшийся с цепи, Ада кинулась на Коннора, вцепившись в него мертвой хваткой.       — Отпусти его! — крикнул Маркус, пытаясь разжать ее пальцы. — Мы поможем тебе. Сделаем все, что захочешь, только отпусти.       — Отключи меня! Отключи м-меня! Отключи меня! Отключи меня!       Все девианты, бывшие в комнате, бросились оттаскивать обезумевшую Аду.       — О-отключи меня! Отключи меня! Отключи меня! Отключи ме…       Ада замерла с блаженной улыбкой на лице. С пулевого отверстия во лбу медленно потянулась вниз густая капля тириума. Коннор оглянулся.       — Некогда возиться с этим, — отчеканила Норт, опуская пистолет Коннора. — Маркус! Они взорвали стену.       — Что?       — Стену! «Мстители» принесли взрывчатку.