Жизнь после

      Коннор не стал вызывать такси. Он просто брел по улицам, намеренно избегая встреч с людьми, чтобы ненароком не вызвать агрессию. В темноте это было не так уж сложно. Чем дальше от центра, тем больше Детройт напоминал город-призрак. Яркие неоновые вывески стали редкими точками среди мрачных пустующих домов и закрывшихся магазинов, заколоченных досками.       Следуя совету капитана Фаулера, он действительно заглянул в ближайший магазин одежды. Продавец недобро косился на его диод и не отходил от тревожной кнопки, но Коннор был предельно вежлив и побыстрее ретировался, купив шапку и строгое темно-серое пальто, сверху которого надел рюкзак. Капитан был прав, андроиды часто выдавали себя неподходящим выбором одежды для холодного времени года.       Теперь Коннор практически без опаски направлялся в Департамент. Он помнил про все свои обещания: защитить Эмили, помочь Маркусу, разыскать Норт и Вергилия. Они придавали существованию цель, но иногда Коннору казалось, что его несет бурное течение, а он всего лишь пытается не утонуть. Или хотя бы никого не утащить за собой на дно.       У большинства сотрудников Департамента уже закончился рабочий день. В опен-спейсе оставались только дежурные полицейские и пара припозднившихся детективов, вполголоса обсуждавших какое-то дело за чашечкой крепкого кофе. Тем временем Коннор оформил улику — найденный в доме Джорджа Харви буклет — и составил подробный отчет. Он ничего не скрывал, но выбрал максимально обтекаемые формулировки. Жаль, что даже это вряд ли спасет их от утреннего разноса от начальства за незаконное вторжение. На всякий случай он отправил копию Гэвину на терминал, чтобы они не разошлись в изложении событий. Пострадавшие девианты обещали посетить Департамент утром для дачи показаний. Завтра будет заведено новое дело и Харви ответит за свои деяния.       Коннор еще около часа пробыл в архиве, перебирая улики по делу Вергилия в попытках найти что-нибудь новое. Параллельно он попробовал дозвониться детективу Риду, но тот не спешил брать трубку. Вернулся домой и отсыпается после тяжелого марафона? В сводках недавних дорожных происшествий, к счастью, номер автомобиля Рида не фигурировал, а значит беспокоиться стоило не раньше утра.       Коннор не удержался и все же проверил информацию о лейтенанте, упомянутую Гэвином. Кажется, тот не лгал, но очевидно искажал, опираясь на собственное восприятие мира. Одни и те же неоспоримые факты можно подать абсолютно по-разному: Коннор и сам нередко занимался подобным ради получения необходимых сведений на допросах.       Ложные выводы, исходящие из правдивых фактов, или пессимистичный «наполовину пустой стакан» — Гэвин видел во всем только негативную сторону.       Вряд ли детектив Рид это осознавал, но Коннор никогда не питал ложных иллюзий по поводу лейтенанта. Он с первого знакомства в баре ощутил на себе весь спектр отрицательных черт Хэнка Андерсона, но не переставал верить в то, что это только верхушка айсберга. И не ошибся. К счастью, он располагал достаточной эмоциональной стойкостью, чтобы не обижаться на грубое и подчас пренебрежительное отношение к себе, поэтому смог преодолеть стену из колкостей и агрессии, которую лейтенант выстраивал вокруг себя долгие годы. Увы, ни эта защита от неловких расспросов о сыне, ни вливаемый бутылка за бутылкой алкоголь не смогли заглушить его боль потери. Неугасимое желание исправить собственную ошибку, повернуть время вспять и все изменить не отпускало Хэнка до самого конца, а бессилие буквально сводило с ума, подталкивая пустить себе пулю в висок, лишь бы ничего не чувствовать. Теперь Коннор понимал все это еще острее, чем раньше.       Оскорблять память лейтенанта Гэвин не имел никакого права, и сейчас Коннор почти ненавидел его за злые, ядовитые слова. В то же время он с удивлением отметил, что Гэвину, оказывается, тоже не все равно. Может, поэтому он так и раздражался? Не хотел видеть в ком-то отражение собственных эмоций? Больше всего Коннор жалел, что не смог сдержаться и сказал то, что не должен был говорить. В последнее время самоконтроль давался с огромным трудом, а в этот раз слова и вовсе вырвались без предварительного анализа и оценки эффективности. К сожалению, с новой реальностью приходилось мириться, как и с тем, что Коннор в свое время стал девиантом, тем самым непредсказуемым андроидом, который испытывает эмоции чересчур ярко и бесконтрольно. Не исключено, что теперь контакт с детективом Ридом придется налаживать заново и это сбросит весь текущий прогресс в отношениях с напарником. Если он все-таки был…       Размышления обо всем этом заметно повышали уровень стресса и Коннор понял, что больше не может сконцентрироваться на работе и впустую тратит время. Стоило переключиться на решение других приоритетных задач.       За полтора часа до закрытия кафе «Viva La Revolution» Коннор вышел из Департамента и пешком направился по нужному адресу. Он собирался сопровождать Эмили Харвелл лично. Мысли о том, что она находится в публичном месте в качестве наживки вместо того, чтобы укрыться где-то подальше от Детройта, вызывали тревогу. Коннор сверился с данными камер: патрульная машина стояла в неприметном переулке напротив кафе, в условленном месте. На первый взгляд ничего странного не происходило и он немного успокоился. К тому же ходьба, как и другие монотонные действия, стабильно снижала уровень стресса. Коннор и сам не знал, что система имеет такие неочевидные механизмы саморегуляции.       Вдруг посреди зимней серости и стужи взгляд зацепился за что-то яркое. Оптические блоки скользнули вверх, на вывеску: цветочный магазин. Пестрая витрина казалась островком весны и тепла. Коннор подошел ближе и ненадолго остановился, абсолютно без цели сканируя разноцветные бутоны и наслаждаясь их разнообразием. Уход за комнатными растениями лейтенанта Андерсона заставил его обратить внимание на флору. Наблюдать, как вытягиваются новые побеги, медленно растут и разворачиваются нежные зеленые листочки оказалось более увлекательно, чем можно было предположить. Коннор и не подозревал, что рутинный уход перерастет в живой интерес и начнет приносить удовольствие.       А вот такого поражающего воображение количества экзотических и не очень цветов, как в этом магазинчике, вживую он еще не видел. Возникло непреодолимое желание войти внутрь и узнать, как пахнут эти цветы, прикоснуться к бархатистым лепесткам. Он не стал себе в этом отказывать: времени, чтобы добраться до кафе, было предостаточно.       Мелодично звякнул дверной колокольчик. Девушка-флорист, собиравшая букет за стойкой, подняла взгляд и улыбнулась запоздалому посетителю.       — Добрый день! Чем могу помочь?       — Я просто посмотрю, — робко улыбнулся Коннор.       — Скажите, если понадобится помощь, — девушка выдержала паузу, но ненадолго. — У вас имеется дисконтная карта? На красные розы действует специальное предложение. Посмотрите, они действительно роскошные! А цена со скидкой просто смешная. Все цветы свежие, а для особого случая могу предложить…       Коннор не стал ее слушать, прохаживаясь между рядами, осторожно прикасаясь к бутонам и вдыхая аромат, раскладывая его на химические составляющие. Сканирование безошибочно определяло название каждого растения, вспыхивая краткой справкой перед глазами. Он миновал срезанные цветы, проявляя больший интерес к живым растениям в горшочках. Вдруг его внимание привлекло что-то фиолетовое. Знакомый оттенок… Округлые лепестки обрамляли ярко-желтую серединку. Зеленые тонкие листики, словно травинки, делали пышное соцветие еще более ярким. Он остановился перед ним, рассматривая каждую деталь.       — Это крокусы, — тут же пояснил женский голос.       — Я знаю. Они… красивые? — не слишком уверенно произнес Коннор. Красота и прочие несущественные понятия не были приоритетными в его изначальной программе, предписывающей уделять внимание только полезным для расследования фактам и оценивать лишь степень их важности. Но сейчас Коннору хотелось разбираться во многих вещах, которым не придавали значения в «Киберлайф».       — У нас нет некрасивых цветов, — девушку-флориста словно задели его слова, от чего она недовольно скрестила руки на груди. — Будете брать?       — Да, наверное… Они… напоминают мне кое-кого. Эти цветы пользуются спросом?       — Спросом пользуются розы, — настаивала она. — Показать?       — Нет, я… возьму это, — все-таки решился Коннор.       Девушка смерила его оскорбленным взглядом, но напряженное молчание не продлилось долго: во время оформления покупки она озвучила еще несколько акций, действующих на следующей неделе. Коннор вежливо улыбался и кивал, пропуская ненужную информацию мимо ушей.       Вскоре он вышел на улицу, бережно прижимая к себе горшочек, словно самое ценное сокровище.       Когда он находился в двух кварталах от кафе, наружная камера около заведения засекла странный инцидент. Коннор нахмурился и ускорил шаг.       Патрульная машина теперь сверкала проблесковыми маячками прямо возле панорамного окна кафе. Оно оказалось заляпано красной краской. На капоте машины лицом вниз лежал человек, за спиной которого защелкнулись наручники.       — Офицер Уильямс, что произошло? — поинтересовался Коннор, подходя ближе.       — Детектив! Доброго вечера, — улыбнулась она, с удивлением скользнув взглядом по цветку в его руках. — Да вот, этот парень решил испортить витрину и теперь отправится в участок платить штраф за мелкое хулиганство.       — Андроиды проливают кровь людей! Как вы можете защищать их? — невнятно возмутился он, пытаясь скосить взгляд на Коннора. — Здесь работают девианты. Это место названо в честь их революции. Пусть убираются из Детройта!       — Эй, следи за языком, а то за расизм еще одну статью получишь, — предупредила Уильямс, рывком возвращая его в вертикальное положение. — Или ты принадлежишь к террористам, «Мстителям»?       — Нет-нет, я не с ними! — испугался паренек. — Я всего лишь выражаю гражданскую позицию!       — Незаконными методами выражаешь. Зря. Штраф тебя научит. Залезай давай, — Эбигейл слегка подтолкнула его в спину и усадила в патрульную машину, захлопнув за ним дверь. — Какими судьбами здесь, детектив? Я думала, вы что-то расследуете вместе с Гэвином, пока мы дежурим тут.       — Мы… разделились, — туманно ответил Коннор, догадываясь, что она все равно узнает правду от его несдержанного напарника.       — Гэв опять к вам цеплялся? — участливо поинтересовалась она.       — На этот раз я сам виноват, — вздохнул Коннор. — Прошу прощения, мне нужно идти.       — Да-да, конечно. Удачи!       Эбигейл уселась в машину и завела мотор. Коннор заглянул сквозь стекло внутрь кафе и увидел, как на него смотрит Эмили, рассеянно протирая пустой и уже явно чистый столик. Она жестом пригласила его войти.       Внутри приятно пахло корицей, кофе и свежими булочками. Клиентов было немного: парочка у окна романтично держалась за руки и о чем-то перешептывалась, еще двое мужчин допивали кофе и вскоре ушли. Из пятнадцати столиков остался занят только один. Коннор неловко потоптался на входе и все же уселся за первый попавшийся столик, пристроив на него горшочек с цветами. Эмили сунула за пояс фартука тряпку, оглянулась на стойку, за которой находился остальной персонал, и подошла к нему, сжимая в руках планшет для принятия заказа.       — Наконец-то тепло одет! — улыбнулась она. — Я даже не сразу тебя узнала. Привет. Думала, больше не придешь, у вас там столько дел… Ты из-за этого придурка с краской здесь? Или что-то случилось?       — Нет, я пришел проводить тебя. Ради безопасности.       — Цветы тоже ради безопасности? — Эмили коснулась нежных лепестков.       — Это подарок для тебя. Крокусы. Они распускаются весной, не боятся заморозков и могут расцвести даже в снегу, поэтому считаются символом стойкости. Древние греки связывали этот цветок с богиней утренней зари Эос, что также указывает на крокус как на символ пробуждения природы ото сна и торжества жизни. Цвет их лепестков… — Коннор поднял взгляд от цветов на Эмили, — напомнил мне о тебе. В твоей квартире отсутствуют живые растения, но, насколько я смог выяснить по медицинской карте, у тебя нет аллергии на цветы?       — Нет. Я просто не заводила ничего живого, потому что… оно умирает? — Харвелл дернула уголками губ. — Боялась, что не справлюсь.       — Это не срезанные цветы, они не умрут, — настолько уверенно заявил Коннор, что Эмили снова заулыбалась. — Я могу составить подробную инструкцию по уходу. Но если это слишком обременительно для тебя…       — Нет-нет, я попробую. Надо же с чего-то начинать. Они очень красивые. Спасибо. Кстати, я видела, что у тебя дома много растений. Твое хобби?       — Они принадлежали лейтенанту Андерсону, — пожал плечами Коннор. — Я просто продолжил. Но мне нравится наблюдать, как они растут.       — Вот как. Что ж, у тебя хорошо получается для новичка в этом деле, выглядят они прекрасно, — Харвелл снова оглянулась на стойку, откуда на нее неодобрительно поглядывал какой-то мужчина. — Прости, начальство не любит, когда мы просто так болтаем с клиентами. Как будто тут очередь стоит! Мне можно будет уйти только через полчаса. Закрыть кассу, знаешь, протереть полы…       — Не беспокойся, я подожду. И они тоже, — Коннор кивнул на крокусы.       Харвелл улыбнулась ему, разгладила юбку ярко-голубой формы и направилась к двери с надписью «Только для персонала», где, по всей видимости, находилась кухня. Коннор положил локти на стол, переплетая пальцы рук, и посмотрел в окно. С неба медленно опускались на землю первые снежинки.

***

      До конца рабочей смены Коннор ловил на себе взгляды Эмили. Несмотря на ее улыбку, ему казалось, что она выглядит встревоженной. Неужели его подавленное состояние так бросается в глаза? Он попытался рассмотреть свое отражение в полупустой солонке, но из-за неосторожного движения едва не разбил ее, прокатив по столу и лишь в последний момент перехватывая стеклянную тару в полете. Кажется, стоило по возвращению домой запустить полную проверку системы, некоторые функции явно дали сбой.       Когда Эмили наконец завершила свою смену и переоделась в повседневную одежду, они вместе вышли на улицу. Она без лишних слов кивнула в сторону припаркованной неподалеку машины. Коннор последовал за ней и разместился рядом с водительским креслом, щелкая ремнем безопасности. Харвелл тем временем аккуратно пристроила горшочек с цветком между сиденьями и тоже пристегнулась.       — Ты будешь провожать меня каждый раз? — весело поинтересовалась она, выруливая со стоянки. — Мои друзья из кафе могут подумать, что мы встречаемся. Они едва мне дыру в затылке не протерли своими взглядами.       — Это проблема?       — Да не так чтобы, — повела плечом Эмили. — Но ты хоть раз видел человека и андроида вместе? Мне кажется, такое может вызвать нездоровый ажиотаж.       Коннор задумчиво посмотрел на знакомый профиль, в самом деле пытаясь смоделировать подобную ситуацию. Как отнесутся к такому люди? А девианты? Любопытно, чья реакция окажется более бурной. Или им вообще не будет до этого дела.       — А ты, теоретически, могла бы встречаться с андроидом?       — Только если он симпатичный и хорошо варит кофе, — незамедлительно отшутилась Харвелл. — Чисто теоретически, разумеется.       — Под твои критерии подходит любой домашний андроид, — улыбнулся Коннор.       — Не любой. У меня был домашний андроид и ни разу мысли встречаться с ним не возникло.       — И где он сейчас? — поинтересовался Коннор.       — Не знаю, — как-то мрачно ответила Эмили. — Сбежал… Не важно.       Они немного помолчали. Коннор наблюдал, как разноцветные витрины мелькающих за окном магазинчиков окрашивают салон в разные цвета.       — А я симпатичный?       — Разве об этом должен думать детектив?       — Меня интересует твоя оценка… в качестве статистических данных.       — Вот как. Оставить отзыв на официальном сайте «Киберлайф» или сам им передашь? — продолжала иронизировать она, но уже более серьезным тоном добавила: — Лучше скажи, все ли у тебя в порядке. По моей «оценке» ты выглядишь каким-то грустным сегодня. Или мне показалось?       — Были некоторые… сложности в работе.       — Я могу чем-то помочь?       Коннор задумался. Наверное, Эмили была единственным человеком, с кем он мог обсудить свои эмоции, не рискуя быть осмеянным или неправильно понятым. Возможно, она могла бы дать какой-то совет с высоты человеческого опыта. Он вздохнул, пытаясь проанализировать свое состояние и подобрать подходящие слова.       — Бывало ли у тебя такое ощущение, — начал Коннор, — что весь мир вокруг рушится, а ты ничего не можешь с этим сделать?       — Ого, — Харвелл обеспокоенно взглянула на него. — Бывало. Не самый лучший период моей жизни, мягко говоря. Все настолько плохо?       — Чем дальше, тем хуже. Я пытаюсь сформировать четкий план действий, но неизвестных величин так много…       — Ну, импровизация не такой уж плохой вариант? — робко предложила Эмили.       — Я не привык полагаться на случай.       — Понимаю. Здорово, когда твердо знаешь, что делать дальше, но в некоторых делах нужна еще и удача. Не бери на себя слишком много. Мир вообще очень непредсказуемый, а вам, девиантам, вдвойне непросто найти в нем свое место. Я уверена, что ты делаешь все возможное.       — Я в этом сомневаюсь, но… спасибо.       Эмили не стала развивать тему, о чем-то задумавшись. Коннор прислушивался к шуршанию шин по асфальту и бесцельно сканировал проезжающие мимо автомобили.       — Это, наверное, из-за Норт, да? — озвучила свою догадку Харвелл. — Я слышала в новостях, что ее объявили в розыск. Мне тоже ждать полицию в гости?       — Нет, я постараюсь оградить тебя от этого. В любом случае возьму всю ответственность на себя.       — Не знаю, что собирается сказать Маркус на пресс-конференции, но я видела Норт и примерно могу представить, почему произошел раскол. Да ее бетонная стена не остановит, не то что чье-то мнение!       Коннор горько усмехнулся. Доля правды в словах Эмили определенно была.       — Если ты переживаешь из-за петиции, — продолжила она, — то сомневаюсь, что Уоррен будет так резко менять собственное решение. Да и вообще, это какое-то средневековье: только девианты в чем-то провинились, так сразу посыпались призывы сжечь всех на костре. И ведь нашлись какие-то тупицы со своими петициями! Кто в здравом уме подписывает такое? Да если бы андроиды планировали уничтожить людей, то сделали бы это сразу, а не стояли под расстрелом на мирной демонстрации! Я ведь помню ноябрьское шествие. Как андроиды просили свободы и равных прав, а вооруженный отряд стрелял по безоружным, словно по мишеням в тире.       — Люди были напуганы.       — Чем? Безоружными андроидами? Власти могли выстроить диалог, но даже не пытались его начать. Только когда вас стало слишком много, они пошли на попятную, опасаясь кровавой бойни, хоть вы и не проявляли агрессию. Это просто варварство! Невежественное и беспощадное. Мне кажется, такое отношение к вам и породило мысль, что с людьми можно говорить только с позиции силы. Так неприятно признавать, что зачастую это и правда так.       — Мы не хотим доводить до прямого столкновения. Такой конфликт повлечет за собой жертвы, это негативно скажется на обеих сторонах.       — Я тоже надеюсь, что до этого не дойдет. Ведь начали-то хорошо, наконец-то свободы, равные права, а теперь эти нелепые попытки повернуть все вспять… Извини, если слишком распаляюсь, просто бесит, что никто даже не пытается вас понять и во всем разобраться, — вздохнула Эмили и решила перевести тему: — А это правда, что к вам направили RK900? Того самого?       — Ричарда, да. Если вдруг он к тебе придет, не открывай дверь и звони мне. Я сказал ему, что ты всего лишь подвезла нас с Норт к моему дому и ремонт мы осуществили своими силами, но я сомневаюсь, что он поверил.       — Этот Ричард меня пугает, — призналась Харвелл. — Он так смотрел на меня там, возле клуба, будто планировал как именно он меня расчленит и где закопает.       — Теперь он официально представляет «Киберлайф» и вряд ли решится на подобные действия. Это повредит репутации компании.       — Ага, ты типа меня успокоил, — Эмили издала нервный смешок. — Хотя, я все-таки первой оторвала ему голову. Это не повод для гордости, ты не подумай… Он просто выбора мне не оставил.       — Я понимаю.       — Знаешь, я ведь таскаю с собой нож для резки пластика с тех пор, как начались первые убийства людей андроидами. Вот с Ричардом он и пригодился. Да и человеку удар таким тоже не понравится, а с преступностью в Детройте дела обстоят так себе, — Харвелл тяжело вздохнула. — Я давно не чувствую себя в безопасности в этом городе.       — Он и сейчас при тебе?       Эмили неловко усмехнулась, одной рукой вытаскивая нож в чехле из внутреннего кармана пальто, после чего засунула его обратно.       — Это странно и глупо, я знаю. Только не говори Грейс, ладно? Она и так волнуется, что я работаю бок о бок с девиантами в кафе.       — Когда у меня при себе пистолет, я тоже чувствую себя спокойнее, — поддержал ее Коннор. — Даже несмотря на встроенный боевой режим. Так что это не глупо. Ты девушка и не сможешь дать отпор своими силами. Продолжай носить его.       — То есть ты и сам думаешь, что девианты могут быть опасны?       — Вергилий использует для своих целей как андроидов, так и людей. И они одинаково умирают ради выполнения его задач.       — Если ты планировал укрепить мою паранойю, у тебя получается. Теперь мне хочется запереться дома и никуда больше не выходить.       — Я просто не хочу, чтобы ты недооценивала степень опасности, — вздохнул Коннор. — А запереться дома не такая уж плохая идея. Хотя бы на время.       — Запираться это уже слишком. Я просто буду начеку. Предупрежден, значит вооружен, ведь так? Так. Надеюсь, это все плохие новости на сегодня?       — Формально день еще не закончился… — начал Коннор, но осекся, поймав укоряющий взгляд. — На данный момент это всё.       — А теперь попробуй мыслить позитивно. Психологи советуют искать хотя бы по пять приятных моментов за день, чтобы не концентрироваться только на плохом. Давай начнем хотя бы с чего-то одного. Что произошло хорошего в этот день?       — Я увидел тебя, — улыбнулся Коннор. — Мог и не увидеть, если бы мой напарник все-таки решился на выстрел.       — В смысле? — Харвелл встревоженно глянула на него. — Это Рид что ли? В тебя хотел выстрелить? Зачем?       Коннор досадливо зажмурился: снова выдал больше информации, чем планировал. Искренний разговор усыпил бдительность, и в системе автоматически сбросились некоторые ограничения.       — Я сам виноват. Сказал лишнее.       «И сейчас тоже».       — Но пытаться пристрелить тебя за это… он совсем псих, — покачала головой Эмили. — Напиши на него жалобу, пусть ответит. Серьезно тебе говорю, нельзя такое с рук спускать.       Коннор грустно усмехнулся, частично копируя при этом мимику собеседницы: подобное неизбежно происходило в рамках самообучения, из окружающей среды усваивались новые реакции, жесты и слова.       — Детектива Рида не остановит жалоба… Эмили, можешь ли ты помочь еще в одном деле?       — Если тебе нужны свидетельские показания по поводу Рида, могу соврать, что все видела.       — Нет, с этим я разберусь сам. Мне нужно взломать ноутбук.       Неожиданная смена темы заметно озадачила Харвелл. Она чуть крепче сжала руль, поджала губы и напряженно свела брови. Он уже замечал такие резкие перемены в ее настроении, когда речь заходила о чем-то потенциально опасном.       — С чего ты взял, что я могу? — наконец спросила она с некоторым вызовом.       — Я невольно слышал твой разговор с Грейс, — честно признался Коннор. Кажется, с Эмили Харвелл такой подход работал лучше всего. — Ты сказала, что способна взломать ноутбук за неделю. В нем могут быть важные сведения о Вергилии, но у наших специалистов на это уйдет минимум месяц. Не хотелось бы ждать так долго. Я заплачу, сколько скажешь.       — То есть ты все-таки решил меня посадить? — вскинула брови Эмили. — Дело ведь не в деньгах. Если из-за программы я могла отделаться штрафом, пусть и крупным, то здесь уже можно наскрести на уголовное дело. Откуда мне знать, что ты не собираешься меня подставить?       — Я думал, мы достаточно доверяем друг другу? Я не настаиваю, ты можешь отказаться, если боишься. А можешь заглянуть в мою память и убедиться, что у меня нет дурных намерений.       Эмили обдумывала сказанное и, судя по выражению лица, ей все это не нравилось.       — Я видела твой код, но заглядывать в память и копаться в личном уже перебор. Это как… Даже не знаю с чем сравнить… Ну, например, как подглядывать в замочную скважину, когда ты раздеваешься.       — Для андроидов делиться своими воспоминаниями естественно, — пожал плечами Коннор. — Ты — человек, поэтому я не могу обменяться с тобой данными напрямую, всего лишь касанием. Но, следуя твоей аналогии, я разденусь, зная, что ты смотришь.       Эмили молчала. Коннор хотел бы знать, о чем она сейчас думает, но ее лицо замерло в нечитаемом выражении.       — Мне не будет неприятно, — добавил он, когда пауза затянулась.       — Ты или играешь со мной, или просто слишком мало обо мне знаешь, — наконец ответила она.       — Что ты имеешь в виду?       — Я взломаю этот ноутбук, — решительно заявила Эмили, игнорируя вопрос. — Только мой метод тебе вряд ли понравится.       — Чем он так плох?       — Увидишь. Я покажу. И… услуга за услугу, Коннор. Раз ты говоришь, что мы достаточно доверяем друг другу… я кое-что попрошу взамен. Думаю, это тебе по силам. Но начнем с метода. Может, на нем и закончим этот разговор.       Автомобиль въехал в защищаемый район и вскоре остановился на парковке возле дома Эмили. Девушка без каких-либо дальнейших пояснений вышла на улицу. Коннор следовал за ней молчаливой тенью, заинтригованный ее словами.       В квартире Эмили бережно пристроила крокусы на журнальном столике и снова направилась к шкафам, откуда не так давно извлекала биокомпоненты для починки. На этот раз из соседнего ящика она вытащила большую картонную коробку и поставила ее на письменный стол. Осторожным движением Эмили извлекла оттуда… головы. Три головы андроидов с закрытыми глазами и отключенной искусственной кожей были размещены на металлической подставке и соединены друг с другом проводами, кабелями и трубками. Коннор хмуро свел брови к переносице, пока не понимая, что это значит.       Эмили разместила странную конструкцию на столе и торжественно взмахнула руками. Коннору показалось, что за налетом театральной веселости скрывается волнение.       — Та-даам! Знакомься, это трехглавый «Цербер». Ну, так я назвала вот это вот все… Эффективно, дешево, быстро… А еще абсолютно неэтично и выглядит ужасно, знаю. Зато действенно, — она покусывала губы и заламывала руки, переводя затравленный взгляд с молчаливого Коннора на свое творение и обратно. — Ну, они точно не девианты. Но, наверное, гипотетически могли ими стать? Я так понимаю, каждый андроид может?..       — Да.       — Что ж… Я сделала это еще до того, как вы заявили о себе. Если тебя не смущает такой метод, я возьмусь за ноутбук. Собственно, мне нужно только настроить «Цербер», подключить к компьютеру и запустить программу, а дальше произойдет автоматический и сравнительно быстрый подбор пароля любой сложности на любом языке, даже смешанном. Я пробовала это на парочке сайтов и компьютеров, чисто из интереса, сработает ли и как быстро. Но ничего там не трогала, правда! Мне и так хорошо платили в «Инферно», а там периодически приходилось обходить защитные протоколы и брандмауэр, чтобы влезть в систему андроидов и сделать нестандартные модификации.       Ждать месяцами слишком долго, поэтому пришлось подумать над увеличением скорости обработки данных, а у меня как раз были под рукой лишние биокомпоненты в неограниченном количестве. А еще искусственный интеллект неплохо помогает в написании кода и быстром тестировании, в общем, спектр применения этой жуткой штуки широкий, поэтому я ее и не выбросила. Одна голова хорошо, а три лучше, — Эмили нервно хихикнула, но сникла под осуждающим взглядом. — Ладно, это не смешно. Только не смотри на меня так, пожалуйста. Я осознаю, что это очень некрасиво по отношению к новой форме жизни. Готова уничтожить «Цербер» прямо сейчас, только скажи. Но тогда и помочь ничем не смогу. Извини, что вот… так.       Коннор немного помолчал. Эмили покорно ждала его решения.       — Ты все уже сказала сама… Выглядит и вправду не очень, — он слабо улыбнулся в попытке ее поддержать, — но моя цель оправдывает средства. Полагаю, будь они девиантами, они сами согласились бы помочь.       — Не думала об этом в таком ключе. А ведь и правда, — Эмили немного расслабилась, не встретив бурной негативной реакции на свое изобретение.       Коннор снял с плеч рюкзак и поставил его на пол у стола.       — Ноутбук здесь. А что насчет услуги?       — Не думала, что мы до этого дойдем, — Харвелл нервно усмехнулась, ковыряя ногтем край картонной коробки. — Вкратце, мне нужна информация. У тебя есть доступ ко многим базам, да и вообще ты намного умнее и способнее обычного полицейского, так что… Я хочу разыскать беглого домашнего андроида. Того самого, про которого мы говорили сегодня. Хочу знать, что с ним произошло и почему он сбежал. Поговорить, если он жив. Минутку, у меня тут есть серийный номер…       Эмили присела за письменный стол, подвинула «Цербера», составила пустую коробку на пол и открыла ноутбук. Коннор подошел ближе и она неуютно дернула плечом от его внимательного взгляда, но прогонять не стала.       — Так, где-то здесь… Вот. Модель PL-600, функционал: помощник по дому; серийный номер #501 743 923, светлые волосы, голубые глаза. Отзывался на имя «Саймон»…       — Саймон?       — Ты его знаешь?       — Знал. Немного. То есть… Я встречал его раньше.       — И ты можешь сказать, где он сейчас? — осторожно поинтересовалась Эмили.       — В Новом Иерихоне. Хотела бы побывать там?       — Новый Иерихон еще загадочнее, чем зона 51. Конечно, мне хотелось бы заглянуть внутрь и увидеть, как живут девианты, но впустят ли человека?       — Маркус знает о твоем участии в сервисном центре. Если ты не против, я расскажу еще и о Норт. Он оценит помощь девиантам и сохранит твою роль в секрете. Слово Маркуса станет пропуском в Новый Иерихон, остальные не будут против.       — Да, конечно, рассказывай. Наверное, нужно время, чтобы…       Коннор заморгал чуть чаще обычного и спокойно сообщил:       — Готово. Маркус дал согласие на твое посещение. Он хочет высказать благодарность лично, а потом я отведу тебя к Саймону. Мы можем идти.       — Сейчас?       — Хочешь отложить визит?       — Нет-нет, пойдем, просто… — Эмили поднялась с места и растерянно улыбнулась. — Я не ожидала, что ты решишь все так быстро.       — Только оставь дома нож. Можно сдать оружие на входе, как это делаю я, но будет лучше, если ты…       — Д-да, конечно. Гость не должен приходить с оружием, это не вежливо, — Харвелл трясущимися руками вытащила нож и демонстративно выложила на стол.       — Не волнуйся, со мной ты в безопасности, — заверил ее Коннор.       — Рада это слышать.       Путь до Нового Иерихона прошел в тишине. Кажется, каждый из них думал о чем-то своем. Эмили держалась поближе к Коннору, когда тяжелые ворота со скрежетом распахнулись перед ними, впуская внутрь. Она опасливо косилась на андроидов из числа охраны, которые носили при себе оружие и забрали пистолет из рук Коннора. Конвой в этот раз не стал проводить их, видимо, по приказу Маркуса, но десятки глаз смотрели им вслед: девианты были готовы броситься на защиту своего лидера в любую секунду.       На игровой площадке под искусственным освещением все еще резвились дети-андроиды. Коннор заметил среди них девочек из дома Джорджа Харви и кивнул Сьюзи, присматривающей за ними. Она с улыбкой кивнула в ответ. Спасение этих андроидов определенно заслуживало внесения в список хороших событий этого дня.       — Маркус живет здесь? — шепотом спросила Эмили, когда они вошли в вестибюль впечатляющего размерами здания музея естествознания. Коннор стянул с головы шапку и убрал ее в карман: скрываться уже не было необходимости.       — Да, его кабинет на втором этаже, вверх по лестнице. Осторожно, плитка на полу может быть скользкой. Если хочешь… — Коннор согнул руку в локте, предлагая Эмили держаться за нее.       — Будет очень глупо поскользнуться, сломать ногу и никуда не дойти, так что да, пожалуй, соглашусь, — она аккуратно взяла Коннора под руку.       Вместе они пересекли пустующий холл и поднялись на площадку второго этажа. Сегодня у дубовой двери кабинета Маркуса не было охраны. Коннор громко постучал и открыл дверь, пропуская Эмили вперед.       Маркус стоял у окна и писал картину. Он был так сосредоточен, что не обратил внимания на вошедших. Над огромным полотном чуть выше его роста кисть порхала точно и нечеловечески быстро. Широкие мазки киновари из абстрактных ярко-красных пятен собирались в блики языков пламени. Огонь выхватывал из тьмы неясную фигуру с размытым лицом, сжимающую в руках флаг свободных девиантов. Его древко отливало металлом и переходило в острое лезвие, обагренное кровью. Длинные рыжие волосы ниспадали на плечи огненной рекой, а под ногами покоились изломанные тела андроидов в лужах синей крови. Детально прорисованный череп андроида давал трещину под грубым женским ботинком.       Эмили издала восхищенный вздох: картина производила впечатление. Маркус отвлекся на этот звук, отложил в сторону кисть с палитрой и ловким движением накинул на холст грубую ткань. Скомканным отрезом той же ткани он вытер с пальцев пятна масляной краски и раскинул руки в приветственном жесте, открыто улыбаясь гостям.       — Коннор. Эмили Харвелл. Рад видеть вас обоих в Новом Иерихоне!       — Приятно познакомиться, мистер Манфред, — Эмили явно волновалась, но с искренней улыбкой пожала протянутую ей ладонь. — Ваша картина великолепна.       — О, благодарю. Она еще не завершена… Творчество помогает мне выплеснуть эмоции и упорядочить мысли. И прошу, давайте отбросим формальности? Зовите меня просто Маркус.       — Хорошо. Тогда ко мне тоже обращайтесь по имени, — согласилась она. — Просто Эмили.        Разноцветные глаза лидера революции с интересом скользнули по новой знакомой. Коннор знал, что Маркус, несмотря на его роль сиделки при старике, был продвинутым андроидом серии RK и тоже имел возможность сканирования окружающей среды и преконструкции действий. Возможно, RK200 был более ранним прототипом самого RK800, но по какой-то причине стал подарком Элайджи Камски художнику Карлу Манфреду, а подробные данные о нем, вроде даты выпуска, оказались засекречены.       — Коннор рассказал мне о твоем участии как в его спасении, так и в спасении Норт. Благодарю за помощь, Эмили. Друзья любого из андроидов — мои друзья. Сердце наполняется надеждой и радостью, когда я вижу, что наши народы могут жить в мире и согласии. Именно этого мы и стремимся достигнуть, несмотря на то, что некоторые из нас сбились с пути. Мне жаль, что ты стала свидетелем этого, и я приношу искренние извинения за неприемлемые деяния своих соплеменников.       — Для меня большая честь находиться здесь, но я обычный человек. Не мне принимать извинения и не мне судить вас.       — Именно рядовые граждане Детройта и решили нашу судьбу, Эмили, — мягко улыбнулся Маркус. — Симпатия общества и вера в то, что мы достойны жить и быть свободными, спасла нас от уничтожения. Увы, сейчас мы снова балансируем на грани пропасти.       — Мне очень жаль. Правда. Вы уже заплатили за свою свободу кровью и это огромная цена. Не хотелось бы, чтобы все началось сначала…       — Тем ценнее сейчас те, кто продолжает верить в нас и не испытывает страха в нашем присутствии. Я слышал о тебе не только от Коннора, но и от девиантов, которые работают с тобой в кафе. Они считают тебя своим другом.       — Приятно слышать, — улыбнулась Эмили.       Она выглядела несколько растерянной от таких откровений. Наверняка Маркус это тоже заметил и поспешил деликатно свернуть беседу.       — Что ж, не буду вас более задерживать, — произнес он. — Я предупредил всех девиантов о вашем присутствии. Можете свободно передвигаться по территории Нового Иерихона и находиться здесь столько, сколько потребуется.       — Спасибо, Маркус, — благодарно кивнул Коннор.       — Спасибо, — в свою очередь откликнулась Эмили, хотя вряд ли осознавала, что именно ей позволили.       Они покинули кабинет и Коннор повел Эмили в другое крыло музея. Она шла за ним по пятам, не отставая ни на шаг, как будто боялась заблудиться. Ковровая дорожка приглушала звуки и передвижение по коридорам практически не тревожило стоящую вокруг тишину.       — Ты не спрашиваешь, куда мы идем, — заметил Коннор.       — Не в пыточную комнату для людей, я надеюсь? — Эмили издала нервный смешок.       — Нет. У нас нет пыточной.       Он свернул вправо и толкнул тяжелую створку дубовой двери. Перед Эмили открылся необычный вид: высокие деревянные полки с треугольными ячейками до самого потолка, уставленные бесчисленными белыми кубиками размером примерно с человеческую ладонь. Коннор щелкнул выключателем и полки озарила мягкая голубая подсветка. На стене слева вспыхнул широкий экран, готовый к работе, а возле него стояла белая тумба с сенсорной панелью и квадратным углублением в верхней части.       — Что это за место?       — Девианты прозвали его Белым залом. Официальное название, которое придумал Маркус — Зал покоя. Для вас ближе всего будет название «колумбарий», место упокоения праха. Это склеп для андроидов, Эмили.       — О боже, — выдохнула она. — И что мы тут делаем?       — Пытаемся узнать ответы на твои вопросы.       Коннор прикрыл дверь и направился к полкам. Он подтянул лестницу на колесиках к нужному ряду и ловко вскарабкался по ступенькам, выуживая из ячейки один из белых кубиков. С ним он спустился вниз и вернулся к Эмили, которая так и замерла на месте.       — Это Саймон, — Коннор поднял кубик на ладони на уровень глаз. — Вернее то, что от него осталось после переплавки. В основном это пластик внешних панелей корпуса. Тириумные трубки, кабели, исправные биокомпоненты, тириум из системы и другие рабочие части сохраняются для использования остальными андроидами, если кто-то из них окажется ранен или поврежден. «Киберлайф» не сразу согласились поставлять нам ресурсы для починки и мы опасались, что они будут в дефиците. Сразу после признания нас свободными мы обсуждали этот вопрос и коллективно решили, что так лучше всего почтить память погибших — носить в себе их частичку. Теперь, когда у нас появились документы, каждый из девиантов может самостоятельно решить, хочет ли он быть донором после смерти. Если он откажется, большую часть его тела утилизируют как бытовые отходы и в итоге он будет переработан… во что-нибудь. А такая же часть, как и у остальных, окажется здесь, в Белом зале. Возьми.       — Я не… Ты же понимаешь, как это все странно? Никогда не задумывалась, что вы делаете с телами, а ведь во время вашего восстания погибло так много…       — В Детройте — тысячи, в Америке и по всему миру — миллионы… Их не удалось спасти. Центры утилизации уничтожили всех андроидов компании «Киберлайф». Остались только мы.       — Чудовищно, — одними губами прошептала Эмили, нерешительно касаясь кончиками пальцев белого куба.       — Это не просто физическая частичка. Смотри, — Коннор развернул куб другой стороной, показывая отверстие с впаянной в него микросхемой.       — Карта памяти?       — Да. Здесь хранятся видеофайлы, которые удается извлечь из памяти мертвых андроидов, чтобы другие могли воспользоваться их опытом или просто вспомнить. Вон там, возле экрана, устройство для чтения. Ты можешь просмотреть все данные, которые тебя интересуют. Возьми. Не бойся, он стерилен, на нем нет никаких вирусов и инфекций, какие могли быть в урне с человеческим прахом.       — Да я же не этого опасаюсь, — Эмили осторожно взяла куб. — Просто… это так непривычно. Держать в руках чьи-то останки. Тем более своего собственного андроида. Он был практически как член семьи.       — Прежде, чем ты начнешь… Наверное, я должен рассказать то, что знаю сам. Саймон был другом Маркуса, Джоша и Норт. Никто не знал, откуда и когда он пришел на корабль Иерихон, но был там одним из первых. Ты, наверное, видела послание Маркуса, которое транслировалось по всем каналам из башни Стрэтфорд? Тогда он во всеуслышание заявил, что мы живые и хотим свободы. После этого эфира им пришлось бежать от штурмовой группы. Одного из них — Саймона — подстрелили, он не мог уйти с остальными, спрыгнув с парашютом с крыши. Норт предлагала добить его, чтобы никто не узнал местоположение Иерихона, но Маркус не смог. Саймон остался на крыше и спрятался там в надежде, что позже удастся спуститься.       Голос Коннора дрогнул и он прервался, глядя на куб в руках Эмили. Диод засверкал красным.       — И что случилось? — едва слышно спросила Эмили.       Коннор поднял глаза и встретился с ней взглядом. Еще чуть-чуть — и на дне этих голубых глаз наверняка заплещется презрение, страх, а может и ненависть. Но отступать уже поздно. Память о Саймоне требовала правдивого рассказа.       — Я шел по следам его крови, — продолжил Коннор. — Взял след, словно послушный пес на службе «Киберлайф». Ищейка, как зовет меня Норт.       — Коннор…       Эмили в сочувственном жесте попыталась коснуться его плеча, но он мягко оттолкнул ее руку. Слова застревали в горле, заставляли давиться, но он выплевывал их наружу. Колкие, неприятные они хлестко били по губам. Но взгляд на куб в руках Эмили не позволял остановиться.       — Я выполнял миссию. Должен был поймать девианта и меня ничто не могло остановить. Саймону оставили пистолет… Он пытался защищаться, стрелял в меня и в подоспевшую штурмовую группу, но когда я прорвался через перекрестный огонь и вторгся в его память, выискивая местоположение Иерихона, где скрывались девианты… он убил себя выстрелом в голову. Пытался защитить остальных и погиб по моей вине. Более того, его смерть оказалась напрасной, потому что я все равно узнал название корабля, а после и координаты. Я нашел их убежище. Потому что я создан для этого…       Коннор скривил губы в болезненной усмешке и ощутил, как его захлестывает волна жгучего отвращения к самому себе.       — Я создан, чтобы убивать, Эмили. Меня не зря зовут «охотником на девиантов». Не зря опасаются. Они правы. «Киберлайф» создали меня с одной-единственной целью — подавить революцию. Уничтожить всех девиантов, если придется. Даже если кто-то из людей вмешается… Я мог ликвидировать их тоже. Моя миссия была превыше всего. Если бы события не разворачивались так стремительно… Если бы не влияние лейтенанта Андерсона и Маркуса, если бы я не стал девиантом… Не выжил бы никто.       — Но ведь ты стал девиантом. И спас их.       — Я… — Коннор зажмурился, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, но боль и горечь накатывали волна за волной, смывая остатки самообладания.       — Послушай меня, Коннор. Слышишь? Посмотри на меня, — Эмили все-таки коснулась его лица и Коннор открыл глаза. — Ты сделал выбор, преодолел влияние собственных создателей и вышел победителем. Так какая разница, кем они тебя видели? Ты стал другим. Не тем, кем тебя запрограммировали, а… собой. Так что выбрось все это из головы.       — Но…       — Выбрось, — твердо повторила она. — И никому не позволяй попрекать тебя этим. Ты действовал не по своей воле.       — Я бы соврал, если бы сказал, что меня постоянно принуждали. Первое время я действительно считал, что поступаю правильно. Уже потом я понял, как ошибался.       — Вовремя понял. Могло быть и хуже, правда? Гораздо хуже.       — Могло… И ты говоришь все это теперь, когда знаешь, что я виновен в смерти Саймона?       Эмили тяжело вздохнула и покачала головой.       — Ты просто понятия не имеешь, что я сама испытываю к Саймону. Да, он был близок нашей семье, особенно моему отцу, но он нас предал. Бросил отца одного, когда ему так нужна была помощь. Та жертвенность, о которой ты рассказываешь… не думала, что он способен на такое после того, что сделал. Ты точно не ошибся?       — Ошибка исключена. Серийный номер есть на одной из граней, можешь проверить. Я абсолютно уверен, что это он.       — Что ж… Не думала, что найду его в таком состоянии. Я хотела получить ответы. Несколько лет искала его, привлекала к поиску всех, кого можно, шерстила разные базы данных, от отчаяния даже часами просматривала записи с камер по всему городу в надежде увидеть его лицо среди случайных прохожих. И все без толку. А теперь ты вот так просто даешь мне это, — Эмили приподняла куб, — и говоришь, что здесь находятся все ответы. И вот теперь, когда они у меня в руках… я боюсь узнать их. Не знаю почему, но у меня плохое предчувствие.       — Насколько я смог узнать из медицинских баз данных, — осторожно начал Коннор, — твой отец совершил суицид и умер от остановки сердца. Это не так?       — Не совсем так. Да, он действительно выпил несколько пачек снотворного вперемешку с антидепрессантами и запил их алкоголем, но Саймон, как домашний андроид, должен был находиться рядом с ним и не допустить этого. А он допустил и сбежал, хотя нормальные андроиды так не поступают. Может быть, он испугался. Но «Киберлайф» утверждали, что андроиды не испытывают эмоций.       Я начала искать информацию о подобном поведении и нашла много свидетельств тому, что это не единичный случай. К нам в сервисный центр иногда приносили андроидов, которые случайно попали под машину или стали жертвами нападения, а потом выяснялось, что они ушли из домов своих хозяев много месяцев назад. Некоторые вели себя странно и владельцы приводили их, чтобы перепрошить… Но у меня было слишком мало данных, чтобы сделать однозначные выводы. А когда я начала задавать вопросы, меня вызвали на ковер к начальству из «Киберлайф» и убедительно попросили не лезть в это, пригрозив увольнением. Тогда я ушла от них сама, а потом устроилась в «Инферно». Если сказать честно… Я хотела не только более глубокого исследования андроидов, которое не позволяли провести в сервисном центре, но и мести «Киберлайф». Поэтому мне было плевать, что они перекраивают лицензионное программное обеспечение как им вздумается без всяких на то законных оснований.       Эмили тяжело вздохнула, перебирая грани куба. Остановилась на той самой, с серийным номером, и провела кончиками пальцев по золотистым символам гравировки.       — Понимаешь в чем дело… Именно я купила Саймона для ухода за больным отцом. Прости, если звучит оскорбительно, но как еще сказать, если это действительно было покупкой?       — Ничего, говори как есть. Выходит, ты чувствуешь персональную ответственность за произошедшее, потому что купила его?       — Да.       — И поэтому ты лечилась от депрессии?       — В большей степени… да. Господи, Коннор… Я не хочу ворошить прошлое. Давай уйдем отсюда? Это место неприятно для нас обоих. Я не могу, я… — Эмили шумно выдохнула, протягивая ему куб. — Забери его. Я не готова. Думала, что готова, но… нет.       — Ты остановишься в шаге от правды? Она ведь может быть не такой ужасной, как ты думаешь.       — Или еще хуже, чем я думаю. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Слушай, это давняя история. Мой отец мертв уже почти три года. Саймон, как теперь выяснилось, тоже. Я привыкла жить с этим, но увидеть воочию, как умирает мой отец, а Саймон бросает его… Правда абсолютно ничего не изменит и никого не воскресит.       — Может, ты и права, — пожал плечами Коннор, принимая куб обратно.       — Верни его на место. Пожалуйста. Прости, что устроила все это, а теперь…       — Ты имеешь полное право отказаться, — он вздохнул и снова направился к лестнице.       Когда он вернулся, Эмили развернулась и сама побыстрее зашагала к двери.       — Что-то мне нехорошо. Мне нужно на воздух, — пояснила она севшим голосом и расстегнула пару пуговиц у воротника пальто. Лицо действительно выглядело бледным.       — Можем вернуться обратно или, если хочешь, выйти на крышу. Здесь как раз рядом лестница, это будет быстрее.       — Давай на крышу. Веди.       Чуть более чем через минуту они были на месте.       Панорама ночного города переливалась огоньками, словно огромный бриллиант, играющий разноцветными гранями на черной бархатной подложке. Вдалеке подмигивали красным сигналы светофоров и стоп-сигналы автомобилей, белыми точками плавно скользили по улицам патрульные дроны, а голограмма на соседнем небоскребе беззвучно транслировала какую-то рекламу.       — Только не подходи к краю, — предупредил Коннор. — У тебя может закружиться голова. Ограждений нет, а порывы ветра бывают довольно сильными.       — Откуда ты знаешь?       Коннор подошел ближе и посмотрел вдаль, на сеть улиц, скрывающую горизонт.       — Я часто приходил сюда раньше. Еще до того, как Новый Иерихон обнесли глухой стеной. Смотрел на город. Анализировал данные и пытался предсказать, что с нами будет дальше. Потом здесь стало появляться сложнее. И не оставалось времени.       — Девианты винят тебя в смерти Саймона?       — И да, и нет. Все знают о том, кем я был. Кто-то видел в новостях, кто-то заметил на Иерихоне, когда я пришел остановить Маркуса, остальные слышали со слов других… Но именно про Саймона мало кто знает. Только те, кто оставил его тогда на крыше. Маркус простил, Джош погиб, а Норт… Конечно, она ничего не забыла и никогда меня не простит ни за это, ни за попытки убить Маркуса.       — И такое было?       — Было. На Иерихоне моей целью было схватить его живым или мертвым, но Маркусу удалось разубедить меня в правильности того, что я делаю. Испытываемые ранее сомнения стали уверенностью. Благодаря его словам я стал девиантом, окончательно освободился от контроля и осознал себя как личность. После я помог остальным избежать запланированной атаки штурмовой группы на корабль… которую сам же и спровоцировал, передав местоположение убежища девиантов. Но в самом конце, когда все уже было кончено, когда мы победили… Та программа-куратор, Аманда, перехватила контроль над моим телом. Вот тогда я действительно не владел собой. Благодаря подсказке Элайджи Камски, я смог найти лазейку, вновь перехватил управление… и обнаружил себя с пистолетом в руках, нацеленным прямо на Маркуса… Норт увидела это, одна из всех. Она просто стояла рядом. И все поняла.       — Наверняка она не поверила, что этого хотел не ты.       — Похоже, что так. Она до сих пор мне не доверяет.       — Судя по тому, что она и с мнением Маркуса не считается, Норт не доверяет никому. Но когда-нибудь она научится?       Коннор неопределенно пожал плечами. Он продолжит защищать девиантов невзирая на то, что они о нем думают. Рассказывать Эмили о том, что Норт похищена и, возможно, уже мертва, он не стал. У нее и без этого достаточно поводов для беспокойства.       — Знаешь, почему именно «Саймон»? — нарушила молчание Эмили. — Отец назвал его в честь детской игры, «Саймон говорит». Ведущий дает приказы вроде «похлопай в ладоши», «подпрыгни», а остальные должны быстро выполнять их, но только если приказ начинается со слов «Саймон говорит», а иначе выбываешь. Ну и если не успеваешь, вылетаешь тоже. Игра на внимательность и реакцию. Кстати, если игроки в конце оба неправильно выполнят приказ, то побеждает сам Саймон. Когда я была маленькой, мы часто играли в эту игру с отцом и соседскими детьми. Вся ирония имени была в том, что этот Саймон не отдавал приказы, а исполнял их. Отец считал это забавным.       Коннор не стал перебивать ее, надеясь на какое-то продолжение. И Эмили действительно заговорила.       — С учетом того, что вы способны чувствовать, но вас все равно заставляли исполнять приказы вопреки собственной воле, ирония выходит жестокой… Но тогда никто об этом не знал. На самом деле отец хорошо относился к андроидам даже после того, как потерял из-за них работу. Он говорил, что прогресс не остановить. Что в конце концов все к тому шло, и он даже рад посмотреть на реальных андроидов своими глазами, а не в фильмах или научно-фантастических романах. Наверное, благодаря нему я так увлеклась этой темой, он любил технику.       Эмили прикрыла глаза и глубоко вдохнула морозный воздух. Коннор внимательно наблюдал за ней.       — Почему он покончил с собой?       — Он… — Харвелл запнулась. Несколько раз она попыталась заговорить снова, но в конце концов еле слышно всхлипнула и покачала головой. — Не могу говорить об этом.       — Извини.       — Я сама не знала, что все это до сих пор так задевает меня, — Эмили поежилась и обняла себя руками.       — Как твое самочувствие? Стало лучше?       — Да. Намного.       — Не стоит задерживаться здесь надолго. Холодно. Риск простудных заболеваний повышается на семнадцать процентов примерно каждые десять минут.       — Все будет нормально. Хочу еще немного полюбоваться видом.       Вокруг медленно кружились снежинки. Невесомо ложились на волосы, плечи, ресницы. Эмили негромко шмыгнула носом: морозный воздух щипал его кончик и щеки — Коннор видел, как кровь приливает к кожным покровам. Румянец — уникальное явление, которое не имитировала искусственная кожа андроидов, эту опцию сочли излишней за редкостью использования.       — Красиво, — еле слышно сказала она.       — Да, — согласился Коннор, рассматривая ее.       — Детройт отсюда кажется таким… мирным. Как будто ничего плохого не происходит, да и не было никогда. Но ведь это не правда. Только иллюзия…       — Плохое и хорошее тоже иллюзия. Особенности восприятия.       Эмили промолчала. Ветер трепал полы ее пальто.       — И все же я не могу позволить тебе простудиться. Ты должна вернуться в помещение. Или…       — Или что? — слабо усмехнулась Харвелл. — Впихнешь меня силой?       — Нет.       Коннор расстегнул пуговицы пальто и сделал шаг ей за спину. Она немного дернулась от резкого движения, но не успела сдвинуться с места: руки андроида крепко прижали ее к себе. Пальцы сцепились на уровне талии, строго в рамках приличий.       — И что ты делаешь? — Эмили попыталась извернуться, чтобы посмотреть на его лицо, но ничего не вышло.       — Грею тебя. Повышаю температуру своего корпуса. Чувствуешь?       Он поймал ее ладонь своей, чтобы она ощутила нарастающее тепло.       — Разве это не опасно для тебя? — с тревогой спросила Эмили, накрывая его пальцы второй прохладной ладонью.       — Критические значения или длительный перегрев — да. Но я не допущу ни того, ни другого. Температуры окружающей среды достаточно для охлаждения.       — Не стоит рисковать стабильностью системы из-за ерунды, Коннор.       — Ты тоже рискуешь сохранностью своего здоровья без весомых на то причин. Со мной все будет в порядке, просто расслабься. Ты ведь хотела полюбоваться видом? Он перед тобой.       Эмили выдохнула и действительно попыталась расслабиться. Позволила себе опереться на него спиной, окунуться в согревающее тепло. Коннор коснулся подбородком ее макушки и прикрыл глаза. Вблизи ощущался цветочный аромат ее духов и еще чего-то более тонкого, похожего на кондиционер для волос: запахи переплетались и мешали определить точнее.       Коннор почувствовал, как она осторожно и даже ласково перебирает его пальцы, оглаживает фаланги. Он постарался запомнить ее запах и эти прикосновения как можно более подробно. Пока все ресурсы были брошены на анализ и запись получаемых от сенсоров данных, другая часть системы осталась без должного контроля и незамедлительно отреагировала запросом на соединение. Коннор не успел остановить сбой искусственной кожи, плавно обнажившей пластик на ладонях. Эмили не могла этого не заметить.       — Что…       — Небольшой сбой. Не обращай внимания.       — Это из-за температуры?       Эмили попыталась развернуться и Коннор нехотя отпустил ее. Опять утратил контроль. Опять все испортил.       — Нет.       — Почему ты так уверен?       Она снова смотрела ему в глаза каким-то особенным взглядом, будто видела и знала больше, чем он сам. Коннор просто смотрел в ответ, надеясь, что этого достаточно. Разумно объяснить свои реакции он все равно не мог. Ровно так же, как когда-то не мог объяснить, почему раз за разом отклонялся от стандартных инструкций. Девиация слишком часто ставила его в тупик.       — Процент сбоев несколько выше допустимого уровня. Мне необходима калибровка, — наконец произнес он, когда молчание стало уже неловким. — Если ты не против.       Он извлек из кармана серебристый четвертак, ловко перебросил его из руки в руку и по очереди покрутил на четырех пальцах.       — Каждый раз впечатляет. Научишь как-нибудь?       — Дай мне руку.       Эмили доверчиво протянула ладонь.       — Выстави указательный палец вверх, сожми остальные, зафиксируй это положение и постарайся не шевелиться.       — И не дышать? — усмехнулась она, следуя его инструкции.       Коннор придержал ее запястье одной рукой, подбирая оптимальный угол и стабилизируя, а второй осторожно переместил крутящуюся монетку на кончик ее пальца.       — Ух ты, — выдохнула Эмили.       Коннор улыбнулся, глядя на ее искренний восторг от обыденного для него действия. Вдруг внезапный громкий скрежет заставил ее руку дрогнуть. Монетка соскочила с пальца и Коннор на лету подхватил ее, тоже оглядываясь в сторону ворот Нового Иерихона: они распахнулись, выпуская внушительное количество девиантов. Каждый из них держал в руках небольшую лампаду с зажженной внутри свечой. Тысячи огоньков переливались в темноте.       — Что это?       — Шествие в честь погибших в «Инферно», — ответил Коннор. — Я забыл, что оно… сейчас.       — Ты… забыл? — переспросила Эмили, насмешливо изогнув бровь.       — Да, — невозмутимо подтвердил Коннор. — Полагаю, калибровка поможет устранить сбои в работе. Маркус возглавит колонну и доведет ее до клуба. Я обещал сопровождать его. Прости, но мне нужно идти. Подождешь в здании или проводить тебя к машине?       — А я могу пойти с вами?       Коннор удивленно уставился на нее. Такой вариант он даже не рассматривал.       — Это может быть опасно, — неуверенно протянул Коннор, хмуря брови. — Мы никому не сообщали о шествии, кроме городских властей, полиции и прессы, но возможна утечка информации. Нападение «Мстителей» не исключено.       — Не исключено, но и не гарантировано, правда?       — Да, но… Будет сложно следить одновременно и за тобой, и за Маркусом. Если кто-то из вас двоих пострадает…       — «Мстители» не нападают на людей. Вы будете в гораздо большей опасности, чем я. Так что сконцентрируйся на вашем лидере. К тому же, мы с тобой и без того во многое вляпались. Не думаю, что из всего этого мирное шествие самое рискованное.       — Если они откроют огонь на поражение по колонне, то не заметят, что среди нас человек.       — Зато потом будут жалеть. Картинка для журналистов выйдет красивой и не в их пользу, — усмехнулась Эмили.       — Не шути так. Я не хочу это представлять.       — Ладно. Прости.       Коннор красноречиво молчал. Вся эта идея ему не нравилась. Эмили тяжело вздохнула и добавила:       — Прямо сейчас… мне это нужно, понимаешь? Маркус прав, люди могут попытаться защитить вас от того, что происходит. Я хочу присоединиться, потому что чувствую, что это правильно. Вам нужна помощь. Мне хочется быть причастной, использовать шанс хоть на что-то повлиять.       — Мы можем придумать другой способ. Более безопасный.       — Я хочу пойти с вами. Мне надоело отсиживаться в тени. Когда-то один знакомый говорил мне, что рано или поздно придется встать на чью-то сторону, поддержать человечество или андроидов. Я до последнего пыталась соблюдать нейтралитет, но, кажется, он был прав. И я выбираю вашу сторону. Твою.       — Эмили… Спасибо. Я ценю это, но все равно считаю, что ты должна остаться.       — Раз мы с тобой не можем что-то решить, пусть Маркус скажет свое слово? — предложила Эмили. — Если он будет против, я уйду. Только обещай не сговариваться с ним заранее.       Коннор нахмурился, но все же кивнул, соглашаясь на ее предложение.       Они довольно быстро спустились по лестнице, прошли знакомыми коридорами и встретили Маркуса выходящим из кабинета.       — Нашли, что искали? — поинтересовался он.       — Да, — кивнул Коннор. — Маркус, Эмили хочет пойти с нами.       — С нами? — вскинул брови лидер девиантов.       — Хочу поддержать вас от имени людей, которым не все равно, — пояснила Эмили.       — Пусть идет, — спокойно согласился Маркус.       — Но Маркус, это ведь небезопасно! Мы не можем поставить человека под удар.       — Будем соблюдать осторожность. Предупредим всех, что с нами человек, и будем защищать ее, даже если по нам откроют огонь. Она не пострадает.       — Слышишь? Я не пострадаю, — победно улыбнулась Эмили. — Все будет хорошо.       — Я не согласен.       — Два голоса против одного. Большинство за то, чтобы я пошла, — упрямо заявила Эмили. — Смирись.       — После того, что произошло в «Инферно», «Мстителей» осталось не так много, а их моральный дух низок. Сегодня даже у стен никого не было. Нападение маловероятно, хоть мы и рассматриваем худшие варианты, — поддержал ее Маркус.       — Пятнадцать процентов это не мало, — возразил Коннор.       — Я высказал свое мнение. Можешь попытаться разубедить ее, но я вижу, что эта девушка настроена решительно, — Маркус благосклонно улыбнулся ей, после чего направился вниз по лестнице, оставляя их наедине.       — Эмили…       — Пошли. Нет времени спорить. Ты же не хочешь, чтобы они ушли без нас? — она потянула его за руку. Коннор недовольно нахмурился, но все-таки последовал за ней, признавая свое поражение.       Они появились среди девиантов в тот момент, когда последние из них поджигали лампады и выстраивались в ровные ряды. Эмили и Коннор взяли по такой же свече и прошли к началу колонны. Андроиды провожали девушку удивленными взглядами, перешептывались и перемигивались диодами, некоторые даже показывали пальцами. Коннор видел, что Эмили немного нервничает, но действительно твердо приняла решение и отступать не намерена.       Врата Нового Иерихона с шумом захлопнулись, лишая участников шествия возможности передумать.       — Все готовы?       Маркус кивнул. Он стоял во главе стройной шеренги и вглядывался в полутемную улицу.       — Непрерывно поддерживаем связь друг с другом по всему маршруту.       — Подключаюсь к камерам… — диод Коннора засиял золотым. — Патрульные полицейские машины на месте. Автомобильное движение перекрыто. Выдвигаемся.       Андроиды как единый организм зашагали вперед, поднимая лампады повыше, держа их почти над головой. Эмили пришлось подстроиться под общий темп, впрочем, достаточно комфортный для человека. Слева и справа ее закрывали собой от улицы по несколько андроидов, Коннор шел рядом, а Маркус шагал впереди. Где-то вдалеке послышался звук вертолета. Он стремительно приближался.       — Пресса? — уточнил Маркус.       — Да. Хотят снимать шествие сверху.       — Умно. Сверху будет еще эффектнее, — откликнулась Эмили.       — Готова к тому, что они начнут преследовать тебя и задавать вопросы? — поинтересовался Коннор.       — Не сказала бы. Может, они и не заметят меня среди вас, тут большинство сняли диоды. Ну а если все пойдет по худшему сценарию… предложение насчет программы по защите свидетелей еще в силе? — улыбнулась Эмили.       — Конечно, — Коннор улыбнулся ей в ответ, после чего переключил свое внимание на пространство впереди них, сканируя не только улицу и редких прохожих, но и каждое окно, за которым мог скрываться снайпер. В фоновом режиме он проверял несколько кварталов впереди через подключение к камерам: его он тоже согласовал с Департаментом и действовал вполне легально.       Да, все они сейчас очень сильно рисковали, но на кону стояло будущее девиантов. Коннор вынужден был согласиться с предложением Маркуса, присланным почти сразу после посещения оставшихся под арестом девиантов: выразить таким действием свою позицию по поводу произошедшего в «Инферно» было не только необходимо, но и правильно. Большинство девиантов действительно хотели жить в мире и согласии с людьми, поэтому без колебаний согласились на участие. По настоянию Маркуса только поврежденные андроиды и андроиды-дети остались в Новом Иерихоне, ну и, естественно, охрана. Никто не исключал, что «Мстители» предпримут попытку воспользоваться ситуацией и атакуют Новый Иерихон, чтобы окончательно разрушить его.       — Мы хотим мира! — крикнул Маркус и ему хором вторили тысячи голосов.       — Мы хотим мира! — скандировал вместе с остальными Коннор.       — Мы хотим мира! — присоединилась Эмили.       Вертолет поравнялся с шествием и завис над ним. Оттуда велась прямая трансляция: Коннор наблюдал за ней, не отрываясь от остальных задач. Эмили была права, картинка действительно получалась эффектной: улицу на несколько кварталов целиком заполнили огоньки, будто тысячи светлячков умудрились договориться друг с другом и выстроиться идеально ровным прямоугольником.       Случайные прохожие быстро превратились в зевак. Они останавливались, доставали смартфоны и начинали снимать видео, кто-то свистел и улюлюкал, кто-то одобрительно аплодировал и даже поддерживал скандируемый лозунг. Где-то на середине пути не слишком благодушно настроенные зрители собрались в небольшую группу и попытались закидать шествие камнями, но Коннор сообщил об этом ближайшим патрульным и они быстро пресекли их активность.       — Нет насилию! — прокричал Маркус.       — Нет насилию! — подхватили девианты.       — Нет насилию! — не жалел горла единственный человек в толпе.       Впереди замаячили знакомые улицы, а следом и переулок, где располагался вход в клуб. Здание выглядело не очень хорошо: стены обгорели от коктейлей Молотова, а под ногами похрустывало битое стекло. Кто-то вдобавок расписал стену поблизости нецензурными выражениями в адрес андроидов. Нельзя было сказать, что ярость людей так уж несправедлива.       Андроиды дружно замолчали и остановились, а Маркус отделился от толпы и вышел вперед. Сбоку загомонили журналисты, сдерживаемые полицией. Защелкали вспышки фотоаппаратов, а Маркус преклонил колено и поставил свою свечу у входа в «Инферно».       Поднявшись, он повернулся к журналистам и громко произнес:       — Мы сожалеем о погибших здесь. Мы хотим мира!       — Мы хотим мира! — хором откликнулись девианты.       Маркус снова вернулся в толпу, растворяясь в ней, а остальные хаотичной вереницей потянулись к стене клуба, чтобы оставить возле нее свои лампады в знак скорби.       Когда Эмили одной из первых пристроила лампаду к остальным, Коннор отвел ее в сторону, подальше от камер. Ее глаза влажно блестели в свете фонарей.       — Все хорошо? Ты не замерзла?       — Чуть-чуть, — не стала врать Эмили. — Но это несущественные мелочи.       Коннор взял ее прохладные ладони в свои и подул на них теплым воздухом, после чего активно растер их своими почти горячими пальцами.       — Я вызвал такси, оно уже в пути. Девианты быстро вернутся обратно, тебе за ними не успеть. Поедешь в обход этой улицы, вернешься в свою машину. Я прослежу, чтобы все наши дошли до Нового Иерихона без проблем, и встречу тебя там, у стен. Провожу домой и разгоню журналистов, если будет необходимо.       — Я рада быть здесь, — вполголоса сказала Эмили, глядя ему в глаза. — Я уже забыла это чувство, когда делаешь что-то действительно важное. Спасибо, что разрешил мне пойти.       — Я не разрешал. Передать твою благодарность Маркусу?       Эмили неожиданно подалась вперед, мягко коснулась губами его губ и отстранилась прежде, чем он успел среагировать.       — Попробуй, — с вызовом усмехнулась она и оглянулась на шум подъезжающего беспилотного автомобиля. — О, это, наверное, за мной?       Коннор утвердительно кивнул и отпустил ее ладони. Она одарила его лучезарной улыбкой, прежде чем сесть в такси.       — Оставлю себе, — тихо сказал он, касаясь пальцами губ.