Соседи

Обратный путь до дома чуть дольше, чем на работу, шаг уже спокойнее, у меня есть лишних четыре часа сегодня и еще столько же завтра. Мелочь, а приятно. Заруливаю в магазин, запасаясь хлебом и колбасой. И шоколадкой. Предвкушая душ и закидывание в кресло рабочей одежды, спокойно стою в очереди, не раздражаясь даже тогда, когда впередистоящая дамочка долго не может вспомнить пин-код своей карты, а операция уже проведена, и другой картой расплатиться не получится. Меланхолично и едва заметно притопываю в такт музыке, ожидая, когда дамочка сходит до банкомата, снимет наличку и вернется. Переходить на другую кассу нет смысла – это еще минут пятнадцать очереди. Наконец, не вытаскивая наушников, отрицательно мотаю головой – нет, пакет не нужен, расплачиваюсь и, отходя уже, пытаюсь запихать покупки в сумку, размышляя, что пакет все же не помешал бы… Полторы песни от магазина до подъезда, придерживаю дверь, краем глаза замечая, что кто-то идет позади меня. Поднимаюсь на площадку первого этажа, косясь на почтовый ящик на следующем пролете, из которого торчит рекламка. Нет, не буду подниматься. Загружаюсь в лифт и снова придерживаю двери, ожидая того, кто шел сзади. Шурша пакетами и пропихивая их впереди себя, в лифт залезает какая-то женщина, придвигаюсь к дальней стенке, вынимая наушник, и успеваю расслышать «спасибо». К черту. То есть не за что. - Восьмой. Поднимаю глаза и непроизвольно бровь – оп-па, это не какая-то женщина, а «та тетка», что с флешкой. Забавно. - Пятый, – кидает на меня быстрый взгляд, пытаясь дотянуться до кнопок, не выронив при этом сумку и пакеты. Да я сегодня просто сама доброта и услужливость! Нажимаю нужный этаж и запихиваю наушник обратно, на его привычное место, хех, наверняка пропуская очередное «спасибо». Всегда было интересно встретить какого-нибудь клиента за стенами магазина, вот уж не знаю почему. Может быть, они бы кинулись ко мне с матами, узнав того, кто вогнал их в долги. Впрочем, последнее слово всегда за клиентом, я всего лишь делаю свою работу. И делаю ее неплохо, что ни говори. Но это не мой клиент, а обычный покупатель, которому посчастливилось со мной не сталкиваться, так что и узнавать меня ей не с чего. Забавно, что я сама ее раньше не видела. Хотя не показатель, я понятия не имею, как выглядят соседи из квартир напротив, ладно хоть худо-бедно могу узнать семейство, с которым делю один тамбур. Впрочем, их я узнаю больше по голосам, м-да. Проехали. О, и приехали. Когда чайник щелкает, выплевывая вдавленную кнопку, снова звонит телефон. Топая за ним в комнату в одной не застегнутой рубашке на голое тело и с уже размазанной, но не смытой до конца подводкой, я искренне надеюсь, что мне не нужно будет сейчас собирать жопу в горсть и бежать обратно на точку. Ну надо же, мне везет. Хотя это как посмотреть, конечно… - Привет, – шлепаю обратно на кухню, на ходу дожевывая кусок колбасы и отмахиваясь от путающейся под ногами кошки, клянчащей такую вкусняшку. Гремлю посудой, случайно сбив кружки, и пропускаю мимо ушей ответ, зато отчетливо слышу уже: - Чего буянишь? Истерю и бью посуду, имею право. Засыпаю кофе в кружку прямо из банки и заливаю кипятком – о, моя доза кокаина… кофеина то есть. Зажав телефон плечом, возвращаюсь к готовке кулинарного шедевра – режу колбасу дальше и раскладываю на куски хлеба. - Чем занимаешься? – Этакая удочка, закинутая хрен пойми куда, ну то есть в мое настроение, да. Почесав кончиком ножа бровь, отвечаю, что занимаюсь спортивным вышиванием крестиком в свободное от фигурного катания по линолеуму время. Ну вот что я несу? На задворках сознания всплывает воодушевленное и идиотское совершенно «Я несу людям счастье!» От неосторожного взмаха ножом в кружку плюхается крошка хлеба. Приплыли. - Я соскучилась, – моя дражайшая собеседница решает бить напролом. Ах, милая, от лома по башке оная у меня точно разболится, а у меня же почти выходной. - Угум, – изрекаю глубокомысленно и затыкаю себе рот бутербродом. На том конце провода отчетливо слышится тяжелый вздох, я увлеченно жую бутер и обжигаю пальцы, вылавливая размокшую хлебную крошку из кофе. Молчание затягивается, и я тянусь потрогать тачпад нетбука, выводя его из спячки. Все входящие бесплатно, так что можно спокойно пока заняться делами насущными – почитать башорг, например… - Я приеду? – неожиданно капитулирует она, разом вышибая всякую дрянь из моей головы. Только проглотив кусок бутерброда и запив его кофе, выдыхаю и нормально уже отвечаю: - Не надо. - Почему? – сразу же спрашивает она. Потому что беззаботный и ни к чему не обязывающий трах начал обрастать сюсюканиями, заискивающим тоном, тяжелыми вздохами и непременным желанием остаться на ночь, а еще лучше на несколько дней. И прочими стараниями быть ближе, так душно вплотную. - Алис, – стараюсь все же говорить мягче и убедительнее. – Я устала, завтра шестой рабочий, меня хватит только на душ и постель. В гордом зомбячном одиночестве. Ну, в целом я не вру, можно погладить себя по головке и взять с полки конфету. Плюс мне хватает ума, такта и чего-то в этом духе, чтобы не отшить ее грубо по телефону. Понятное дело, что рано или поздно у нас состоится Серьезный Разговор, но лучше это делать вживую, сейчас обойдясь малой кровью. В конце концов, я отлично знаю весь спектр чувств и эмоций от заочных посылов в добрый дальний, так что зачем так обижать девочку. Она хорошая. Глупая только. - Ладно, извини, – ну вот, теперь еще и «извини», ох, беда-беда. – Я потом позвоню. Угум. Кладу телефон на стол, чувствуя себя сволочью. А что, честно – без преувеличений или преуменьшений. Распоследней сукой я стану позже. Доев и допив, плетусь в ванную, кидая рубашку на стиралку и вставая под душ. Вода еще прохладная, не успела пробежать, и это приятно успокаивает намеревающуюся болеть дурную голову. Да и массаж неплохой – макушкой почти упираюсь в лейку, и тугие струи, кажется, могут пробуравить черепок. Красота. Вымывая уличный запах из волос, почти мечтаю так же вымыть из мозгов разную хрень. Впрочем, есть способ… Сняв душ с крепежа, некоторое время вожу по телу, кайфуя от потоков воды, расслабляясь, и переворачиваю лейкой вверх, забрызгивая фонтанчиком ширму и плитку. Отфыркиваясь от лезущих в лицо капель, раздвигаю ноги, пальцами раздвигаю внешние губы, и зажимаю бедрами душевую лейку. Тугие струи бьют по клитору, давая больше не удовольствия, а боли – чуть меняю направление душа, придерживая рукой, немного водя вперед-назад. Так хорошо. Возбуждение прокатывается по телу волной более горячей, чем вода в кране. Но этого еще не достаточно. Скольжу пальцами по мыльному телу и выгибаюсь, выставляя задницу и прижимаясь лбом к стене, мыльными пальцами провожу по ложбинке между ягодиц и сразу же толкаюсь внутрь прижатыми друг к другу средним и указательным. Входят туго, но так сладко… Клитор становится еще чувствительнее, тонкие множественные струи бьют с одним напором под одним углом, все остальное делают пальцы. Почти неуловимо больно растягивать себя, и совершенно безумное желание большего. Вставляю пальцы резче, с каждым толчком еще чуть глубже, бороздя щекой по влажной от пара плитке. Самый действенный способ… Закусываю губы, кажется, все-таки постанывая вслух. К черту, мне нереально хорошо сейчас. Каждое движение как будто станет последним, даст кончить, но только сильнее все напрягается, стягивая внутренности жгутом, заставляя тело самостоятельно решать и выгибаться, сжимая бедра, почти конвульсивно насаживаясь на пальцы. Пока наконец не накроет оргазмом. Еще пара движений, и вплотную подошедший девятый вал погребает под собой с головой. Ох, блядь… Руки подрагивают, и я еще не убираю душ от промежности, чуть содрогаясь от продленных таким образом волн постепенно отпускающего наслаждения. Вынимаю из задницы пальцы, упираясь ладонью в стену рядом с головой, заставляя себя принять хотя бы относительно вертикальное положение. С сознанием постепенно возвращаются и какие-то обрывочные мысли. На ощупь возвращаю душ в держатель и стою так, прикрыв глаза. Между ног так странно скользко – от мыла и от смазки, а я думаю, что нужно быть вконец стукнутой идиоткой, чтобы наотрез отказаться от секса, а потом идти и дрочить. Впрочем, у меня еще есть шоколадка, и жизнь не так печальна.