Соседи

Четыре. Утро вторника встречает меня истошным ором будильника, когда на часах только четверть восьмого, и ярким солнечным светом. И необходимостью в такую рань ехать в офис на собрание. С некоторой обреченностью размышляя, что день грядущий мне готовит, а особенно – какую точку и сколько рабочих на этой неделе, сонно ползаю по квартире, собираясь. Черные брюки, белая рубашка. Красные глаза и опухшая морда… Черт, в моем возрасте нужно ночи напролет гулять и пить, наутро просыпаясь бодрым, как огурчик, а не зеленым и в пупырышек, как оный же. Ладно, глядишь, на свежем морозном воздухе приобрету синеватый оттенок, хе-хе… Накидывая на плечи ветровку, и подхватывая сумку, выхожу из квартиры. Бренчу ключами, стараясь выудить из связки нужный, в очередной раз думаю о том, что два ключа от сломанных замков все же надо снять. О, и заменить лампочку в тамбуре, общем с соседями. Кажется, в этот раз даже моя очередь. В лифт заваливаюсь, упрямо дергая заевшую молнию куртки. В кармане звякают ключи, сумка бряцает металлическими пряжками, спав с плеча и ударяясь о колено с каждым моим рывком замка. Из одного наушника музыка льется в ухо, из другого, выпавшего, и который я теперь держу в зубах, чтобы не мешался, - в пространство. У меня уже вырывается раздраженное «блядь», когда лифт тормозит раньше, чем доезжаю до первого этажа, и открывает двери. Поднимаю глаза на входящего, отмахиваясь от мысли заглотнуть наушник полностью. О, тетка с флешкой! Какая встреча! Хорошо, что Вы не дама с собачкой, уважаемая, а то на девятом этаже живет одна такая… Здоровенная бабища с ротвейлером моей комплекции, а я тоже не модельно-скелетной внешности совершенно. С ними в лифте ездить можно только вжавшись в стену, Рич, конечно, добрый, как и его хозяйка, но слишком уж габаритные они. Мне было бы, наверное, неудобно попасться кому-то на глаза в таком идиотском виде, но она на меня внимания не обращает. Похоже, не только мне утреннее продирание глаз дается с трудом. Привет, коллега-зомбяк, хех. Усмехнувшись, возвращаюсь к замку, который, наконец, поддается. Ура, я не замерзну совсем, только чуть-чуть. Завязывая пояс и пристраивая сумку с наушниками на положенные им места, поглядываю на свою спутницу. Я вот почти сочувствую людям, работающим с утра, - помятые, всклокоченные, недовольные, голодные еще наверняка… Почти – потому что своя рубашка ближе к телу, и о себе я думаю все же чаще и обреченнее. А она ничего, держится вроде, глаза только закрываются непроизвольно, и движений никаких лишних – голова точно еще спит и старается привлечь к этому и тело. Не удастся, лифт для этого слишком быстро ездит. Обгоняю женщину на первом этаже и вылетаю из подъезда, широко распахивая дверь – это я так типа ее придерживаю вежливо, да. Дражайший офис, я несусь к тебе на крыльях раздражения и недосыпа, и непременно опоздаю. Любви к моему месту работы добавляет новый график на неделю, в который я недоуменно пялюсь. Мои поздравления, дорогая Елета, у тебя сегодня выходной. Какая прелесть. Но еще более занимательна следующая пара выходных через три рабочих. Что это еще за аттракцион неслыханной щедрости? Чувство, что меня в чем-то наебывают, не покидает все собрание. Вполуха слушаю то, что непременно надо, должно быть сделано, какие показатели обязаны быть повышены. Ну и в ту же кучу, как все плохо в настоящее время. В цифрах и фамилиях, у кого именно как плохо. В каких-то списках мелькает и моя, только я прослушала, в каких именно. Да ну их, надо будет – позвонят, напомнят и затребуют текущий отчет. В первый раз, что ли… С собрания выползаю, не глядя ни на кого, и избегая встречи с Мелкой. Совершенно нет желания слушать ее возмущения тем, как все охренели. Тем более, в ее графике я наличие выходных не заметила, что тоже будет мне обязательно высказано. Ну и что, что она потом до середины мая будет на сессии в другом городе? Кто сказал, что нужно этот внеплановый отпуск отрабатывать, не правда ли? Выйдя из здания офиса, на остановку не иду, решив пока прогуляться пешком, подумать, чем заняться. Спать мне уже перехотелось, но и какими-то глобальными делами заниматься не захотелось тоже. Ладно, пошли по порядку и по ходу моего продвижения к дому. Что там из не слишком важного пока, но все-таки нужного? Заплатить за кредит, зайти в один магазинчик, где привыкла покупать краску для волос, зайти на базу хозяйственных товаров – запастись шампунем, гелем, пастой, порошком… блин, там большой список. И зайти в продуктовый, а то дома еда подходит к концу. А еще я хочу гранат. Это уже на базарчике возле дома. Вваливаясь в квартиру с кучей полных пакетов, привычно отодвигаю лезущую под ноги и в эти самые пакеты кошку. Черт, вот зверушке-то я поесть купить забыла. - Животное, как ты относишься к лапше с консервой? – Чешу ее за ухом, прекрасно представляя, что придется выкидывать так и не съеденные макароны, зато начисто облизанные даже от капелек соуса. Ну правда, мне второй раз идти уже лень. Раскладывая покупки в шкаф и холодильник, включаю бук, тут же ойкающий сообщением аськи. - Аська, - окликаю кошку, подпихивая ее в бок дверцей шкафа, чтобы вылезла. – Я тебя сейчас прищемлю, и ты даже ойкнуть вот так не сможешь. Уходит, недовольно мявкнув и запрыгнув на табурет, лезет теперь передними лапами на стол, обнюхивая гранат, лежащий на краю. Предупреждаю, что огребет по шее. Во входящих – подруга дней моих суровых Мугл, с напоминанием о не менее суровой реальности. У нее сегодня пересдача по… по-моему, финмату (единственный сданные мной предмет за весь курс!), на который я обещала с ней сходить, если буду отдыхать. Придется идти, хех. Но это вечером, а до вечера еще полно времени. Ну что… уборка значит, вот блин… Не то чтобы я так это занятие не любила, просто всегда лень. До того момента, пока не втягиваешься, угу. Очухиваюсь я, когда полквартиры уже вылизано, что показатель – обычно у меня царит творческий беспорядок, граничащий с пофигистичным бедламом. В котором наверняка бы зародилась новая жизнь, не прибирайся я все-таки время от времени, которая, создав собственную цивилизацию, пошла бы захватывать меня со всей остальной жилплощадью, м-да. А за окном отчетливо так вечереет… Вприпрыжку скачу в душ и такими же кенгурячьими прыжками вскакиваю в одежду, уже привычно застегиваясь на ходу, и вылетаю из квартиры. Институт встречает меня так же пофигистично, как я отношусь к нему на протяжении всего этого года, хех. Ну, так уж сложилось, и я, оставленная ждать в коридоре, начну сейчас придумывать оправдания, из-за чего меня таки отчислят в этом семестре. Ах, мне пришлось выбрать между учебой и работой последнюю, чтобы было чем платить за квартиру, ну и зубы на полочку не складывать совсем уж. Наверное, можно было бы постараться и успеть везде. Наверное… Так, это бесполезные и совершенно не радостные думы, нахуй их. В следующий раз, возможно. Только вся эта пакость продолжает крутиться в голове, создавая мрачный размышленческий фон к моему коридорному заседанию и портя настроение. Ну чего она так долго, там же все легко и просто… А все остальное тяжело и сложно, ага, поэтому ты больше ничего не сдаешь, Лета. Проехали, я сказала. Проходит около получаса, когда двери аудитории распахиваются, выпуская помахивающую зачеткой Мугл. Ага, снят вопрос, как дела. Домой идем пешком, прогуливаясь по вечернему городу, уже зажегшему огни фонарей и магазинных вывесок. Прохладно, кое-где дорога еще покрыта корочками льда. Болтаем о всякой чуши, рассказываю, как мое ничего, слушаю пока по большей части только ее впечатления от экзамена, хех. Попутно заверяю, что на летнюю сессию я постараюсь ходить, и не просто ходить, но и сдавать еще что-нибудь. Вспомнить бы, какие предметы в этом семестре… - Ой, погоди, - Мугл отцепляется от моей руки и останавливается, запрокидывая голову, и предупреждая в ответ на мой недоуменный взгляд: - Сейчас кровью все залью. Понятно, кровь носом, у нее такое бывает. - Платок дать? – Притормаживаю, разворачиваясь к ней лицом, и с сомнением добавляю: - вроде бы был где-то… За его чистоту и безупречность не отвечаю, конечно, но… - Давай, - соглашается. – Я его быстро уделаю, можешь не волноваться. В этом и не сомневаюсь. До дома дворами осталось меньше остановки, но Муглу этого времени с лихвой хватит, чтобы залить и платок, и указать дорожку нашего пути. - Главное, чтоб голова не поплыла… - добавляет, гундося, и осторожно шагает вперед, поглядывая краем глаза под ноги, и тут же с удивленным «оой…» начинает заваливаться на меня. - Стоять, - подхватываю, ставя ровно и поддерживая. В наступивших сумерках ее бледная мордашка выделяется особенно, платок быстро темнеет, и по пальцам ее тоже начинают стекать капли. Четырнадцать лет знаю ее и про такую ее особенность, а вживую довелось увидеть впервые. Вот повезло-то… - Свалиться только не вздумай, - предупреждаю ее. – Дотащить, конечно, дотащу, но приятным это не будет. Ухмыляется в ответ, нечленораздельно что-то отвечая. Обнимаю за талию, поддерживая обеими руками, и веду по дворовым замерзшим колдобинам до дома. Благо, тут недалеко совсем. Получается медленно, учитывая еще, что Мугл время от времени начинает брыкаться, гундося, что все уже прекрасно, и неизменно начиная после этих слов тихонько оседать. Таким макаром вприсядку и добираемся до ее дома. - Все, дальше сама, - задирает вверх указательный палец, прислоняясь плечом к подъездной двери. Под моим сомневающимся взглядом встает ровнее, вперивая в меня утрированно осмысленный и внимательный взгляд. – Честно, уже лучше. Платочек потом постираю и отдам. Да хрен с ним. Ладно, поверю на слово и не буду ставить в неудобное – ровное, ага, - положение провожанием до двери квартиры. - Из дома стукну в аську, - ставлю в известность, таким образом благословляя на самостоятельное передвижение и предупреждая, что поинтересуюсь, чем эти передвижения увенчались. Искренне надеюсь, что у нее оные будут более успешны, чем мои. Уй, бляяя… Вот именно за, мягко говоря, покатость, а на деле – едва ли не диагональный уклон, ненавижу дорогу к ее подъезду. Всеми силами души, как говорится, а теперь еще и скелетом. Моя-а-а спина-а-а… Доскользив до нормальной дороги, встаю сначала на четвереньки, потом уже с колен – на ноги. Хотя я бы предпочла полежать так, не рыпаясь. Боль отстреливает в обе стороны позвоночника, в голове тихонько звенит, саднит немного задницу и я наполовину покрылась слоем подмороженной грязи. Чудесно. Поплетусь-ка я домой… Лишь бы не «поползу», а то ведь очень хочется организму хряпнуться обратно. И совершенно плевать на мимокрокодилов пешеходных и автомобильных, последние мне вслед, должно быть, матерятся. Да-да, из-за таких куриц, как я, аварии и происходят, давить меня надо. Кудах-кудах меня за ногу. Ну или еще куда. Мучения моего опорно-двигательного аппарата не заканчиваются по мере приближения к дому. Лифт не работает. Даже если очень долго жать на кнопку. Даже если очень-очень хочется. Хрен. На этот раз у меня девиз – восьмой этаж, я ползу к тебе, ага. Медленно-медленно, пару раз оступившись, перебираюсь с одного лестничного пролета на другой, цепляясь за перила, порой даже создавая определенный грохот. На этаже выше нет света, там я если что и грохнусь. О, а я и лампочку сегодня забыла купить. Утром, блин, как давно это было… А еще корм зверушке. Останавливаюсь между этажами, вглядываясь в темноту, которая посередине лестницы как-то особо сгущается, хех. Меня вот уже даже не удивляет присутствие на ступеньках моей относительной знакомицы. Не удивляет даже то, что присутствие это задницей на ступеньках. Ну, мало ли, захотелось человеку присесть… Подумать о жизни или еще чём. С кем не бывает? Хотя остатки рассудка подсказывают, что просто так люди по ночам почти на лестницах не сидят. По крайней мере, на 18-22-летнего парня в трениках, с банкой какой-нибудь «Балтики» в руке и бычком – в зубах дамочка не тянет совершенно. Остается рациональный вариант, что чего-нибудь случилось. Забираясь на ступеньки ближе, протягиваю руку: - Помочь? – Блин, я еще и хрипну. Зашибись. Она поднимает голову, окидывая взглядом сначала предложенную руку, потом меня целиком. - На себя посмотри, - хмыкает, продолжая разглядывать меня самостоятельно. Вот зараза. А я что… ну, подумаешь, чуть-чуть помята, ха. Воображение рисует предположение – тряхнуть головой (которая немного кружится) и гордо (это при общей-то помятости и грязности) прошествовать (еще бы перелезть так же гордо через дамочку) мимо (наверняка уткнувшись носом в следующую же ступеньку). Да к хренам все! Повторив ухмылку, усаживаюсь на две ступеньки ниже нее. Почему бы и нет?..