Соседи

А на работе опять веселье, да-а-а… В сравнении с тем, что предыдущий – выходной мой – день прошел в пространных блужданиях по квартире и размышлениях о… лапше насущной, которую нечем посолить, и не спуститься ли к соседке за солью, может быть, даже оставшись на пару палок чая… И вместо неотложных дел выха (поперекидываться сообщениями в аське с Мугл, краем глаза посмотреть какой-то недавно вышедший фильмец и одновременно почесывать ногой пузо валяющейся на полу кошки) у меня снова сплошное мозгоебство и ментальное битье о стену головой. Снова чей-то стажер. По доброте душевной и отсутствию «нужного количества кадров» подсунутый мне. Ну, и что ты умеешь, милая девочка, хлопающая на меня глазками? Оказывается, девочка умеет говорить. Даже так – говоритьговоритьговорить. Кажется, даже не делая пауз, чтобы вдохнуть. Впрочем, об этой ее особенности я узнаю не сразу. - Русский, вы же сегодня вдвоем? – с некоторым сомнением интересуется зам управляющего, шествуя мимо в обнимку со стеклами для новой витрины. Киваю ему и киваю конкурентам, показывая, что только что зашедшая в магазин семейная парочка – моя. Утро у нас тихое, как обычно, так что можно не стартовать к покупателям сразу, а «пасти» их издали, шикая на вновь подошедших девочек, удумавших пристроиться к занятым клиентам. - Тогда почему вторая уже час сидит в подсобке и по телефону трещит? – Оп-па, а и правда – почему? Косточка бюстгальтера неприятно давит на затягивающийся порез, отчего безумно хочется залезть рукой себе в вырез рубашки и почесать грудь. Блин, надо отвлечься. Смотрю на часы – без двадцати двенадцать, а переодеваться девочку я отправила в начале одиннадцатого. Непорядок. - Ты объясни ей, что сюда работать приходят, – озвучивает зам мои мысли. Угу. Сначала подхожу к парочке, чтобы убедиться, что никакая кредитная консультация им не нужна, затем мрачно топаю на нижний пустой этаж. И еще не сойдя с лестницы, слышу эхом разносящийся по пустому многоквадратнометровому помещению голос «моей» девочки. До самой подсобки еще два поворота. Блядь, кто бы знал, как меня эти левые стажеры раздражают. Нянькам, между прочим, больше платят, а работа у нас тут практически идентичная. Мне только в прямом смысле слова задницу своему стаду мелких подтирать не приходится, зато в перено-о-осном… Дверь в подсобку нараспашку, издали вижу стажерочку, развалившуюся на стуле и активно жестикулирующую в такт выговариваемым в трубку словам. - Ты чего здесь сидишь? – любопытствую, остановившись на пороге комнатки. Прикрывает ладонью трубку, мнется, но недолго: - Ты же сказала, что вдвоем по утрам делать нечего, – очередной милый хлопок ресничками, озадаченный даже на этот раз! Меня всегда изумляла способность некоторых людей так выборочно воспринимать информацию, да еще и переиначивать ее для собственного лучшего усвоения. - Ты второй час сидишь здесь и болтаешь по телефону, – говорю ровно и спокойно, – и об этом меня известил зам управляющего магазином. – Сечешь фишку, девочка? Выражение лица тут же меняется с нагловатого на пристыженное. Дальше объяснять не надо, полагаю. Сбивчиво попрощавшись с собеседником, стажерка выскакивает из подсобки, предоставляя мне возможность оную запереть, и под моим конвоем резво топает наверх, в зал. К моему сожалению, надолго ей раскаяния не хватает, и уже через несколько минут девочка весело щебечет в кругу продавцов. Медленно выдыхаю – ладно, по крайней мере она у меня на виду. И не только у меня. Весь следующий день мы с замом поочередно разгоняем эти болтающие компании. Нет, я отнюдь не радетель дисциплины, но и не альтруист, чтобы всю работу делать самостоятельно и предоставлять начальству красивые отчеты о текущем дне. В общем, отправляя девицу домой за три часа до конца рабочего дня, я облегченно вздыхаю, предупреждающе глядя на готовую теперь всласть поехидничать Машку – даже не начинай. Остаток дня проходит для меня спокойнее. Ну, то есть я предпочитаю биться под стойкой над сбесившимся принтером, уговаривая этот горшочек не варить, изредка выныривая и сладко улыбаясь ждущим клиентам, нежели выгуливать стажеров. Работа-работа, перейди на Федота, а?.. На улице хорошо уже по вечерам, не так холодно-промозгло, последний снег стаял даже во дворе моего дома, всегда находящегося в тени. Это радует безмерно, хоть не хряпнусь снова, хех. В памяти всплывает последний мой «хряп», в особенности – лестничные посиделки после него. Сегодня утром я уже имела неудовольствие обнаружить распахнутые на моем этаже двери лифта, которые не реагировали ни на какие нажатия кнопок. Наверняка сейчас тоже пешком ползти к себе наверх. Помнится, несколько зим назад я неплохо подкачала мышцы ног, путешествуя вверх-вниз по нескольку раз на дню. Что, неужели пора опять задуматься о таком фитнесе в домашних условиях… Интересно, соседка моя единоразово в тот день заседала в подъезде или имеет некую систему вылазок, может быть, опирающуюся как раз на поломки лифта? Вот уж точно незабываемая женщина, хмыкаю про себя, в который раз ловя уплывающие в ее сторону мысли. Но не удивительно, в общем-то. И сожалений у меня никаких нет, что уже не удивляет так же, все ведь удовольствие получили, а некоторые и не один раз, хех. Прихватываю зубами еще не затянувшуюся ранку на внутренней стороне нижней губы и шарюсь в сумке в поисках ключей. Блин, ну, вот в чем я точно классическая девочка, так это в сумочном бедламе, даже несмотря на то, что всяческих помазюлек и аптечек отродясь не таскаю за собой. Ну вот, таки предстоит мне упражнение «лесенка», лифт на призывное вдавливание кнопки не откликается. Едва прохожу несколько пролетов, как даже через наушники слышу топот-грохот внизу, который очень быстро приближается. От греха подальше притормаживаю и двигаюсь поближе к стене, и вовремя – мимо пролетает парень, за руку таща за собой хихикающую девушку. Оу, а это, кажется, мой сосед из квартиры напротив. Кому-то невтерпеж совсем, ухмыляюсь про себя. Но не успеваю ни прошагать еще десяток ступеней, ни заметить чего-либо «подозрительного», как кто-то дергает меня за хвост. Блядь! Резко разворачиваюсь, в последний момент замечая уже знакомую усмешку и разжимая кулак, уводя ладонь ниже. Хватаю соседку за грудки. - Ты какого хрена делаешь? – шиплю, крепко держа ее, покачнувшуюся на ступеньке от моего выпада. - Пардон, собиралась тебя за задницу схватить, – отвечает с ехидной улыбочкой и снова тянется к волосам. - Убери руку, – физиологические, так сказать, особенности не дают мне возможности сопроводить свою речь брызгами яда не только в метафоричном смысле. - И не подумаю! – неожиданно возмущается соседка. – Сама мною все стены обшаркала, изнасиловала, а тут, видите ли, прикоснись – не нравится сразу. Хватает за волосы и не выпускает. Блядь, она меня в который раз своей наглостью в ступор и ахуй вгоняет! Стою, как идиотка, на середине лестницы и сдавливаю горло соседки, которая невозмутимо – разве что вытягивая шею и мотая изредка головой, пытаясь ослабить мою хватку, – держит меня за хвост. Из наушников тихонько доносится что-то малоразборчивое. Форменный пиздец, товарищи. Вытаскиваю музыкальные пробки из ушей и небрежно пихаю в карман. - Но тебе-то понравилось, – возвращаю ей ухмылку, хватаю за запястье, заставляя разжать и убрать от меня руку, и тащу ее наверх по ступенькам, удерживая за ворот. Пячусь задом наперед, стараясь не завалиться куда-нибудь, оступившись. Дамочка эта нахальная в свою очередь вцепляется в мое запястье, но на ходу, да еще таком неудобном, мою руку ей от своего горла не оторвать, да и не заметно, чтобы ей этого шибко хотелось. Скорее просто держится за меня, чтобы не навернуться. Наконец, забравшись на лестничную площадку, разворачиваюсь и толкаю соседку спиной к стене, уже почти привычно впечатывая в оную. - Что, садистские замашки жить спокойно не дают? – любопытствует она практически буднично, вскидывая брови. - Нет, только некоторые адреналиновые торчки всё приключений ищут. – У нее на горле, под воротом куртки и рубашки, виднеются синяки. Еще не сошедшие мои метки. Зрелище приятное до обвала черепицы на крыше. Зараза, замечает, куда направлен мой взгляд, и задирает подбородок, открывая лучший вид. - Нравится? Ответ ей известен, что тут комедию ломать. И я зуб даю, что нравится происходящее не только мне. Приближаю лицо к ее лицу и медленно провожу языком по приоткрытым губам. - Приятностей понемножку, – почти поцеловав ее, хмыкаю и отстраняюсь. Отлепляю соседку от стены, показушно-заботливо поправляю на ней одежду, отряхиваю, едва ли не переигрывая со сдуванием пылинок, и, приобняв за плечи, веду обратно к лестнице. - Тебе выше, дорогая, – мило и добродушно улыбаюсь, наслаждаясь в кои-то веки недоумением не на своем лице. Впрочем, оно быстро сходит, сменяясь привычной усмешкой. – Мы на четвертом. Немного подталкиваю ее, пропуская вперед себя, даю уйти выше на пару-тройку ступеней и с размаху опускаю ладонь на ее задницу, стискивая пальцами ягодицу. - Действительно отличная идея, – заявляю, как только она оборачивается, вперивая в меня обжигающий взгляд.