Соседи

На этот раз протереть собой стены удается и мне. Целуемся жадно, вновь прикусывая едва поджившие губы друг друга. И вновь ответное рвение настырной моей соседки срывает мне тормоза. Лезу ей под одежду, царапая ногтями живот, стискиваю груди, упиваясь жаром тела, чувствующимися через тонкую ткань бюстгальтера торчащими сосками. Чудом не завалившись, преодолеваем лестничный пролет. Растягивая покрасневшие распухшие губы в ухмылку, женщина толкает меня спиной к стене. Сжимая мои запястья, заставляет вынуть руки из-под ее рубашки. И, легко смазано чмокнув меня в щеку, отстраняется. Пока я недоуменно хлопаю глазами, гадая, что она в очередной раз удумала, соседка моя спокойненько достает из кармана ключи, открывает замок. Хм, неужели лень ползти до восьмого?.. - Пока-пока, – сладко улыбнувшись, делает мне ручкой опять, и дверь за ней захлопывается. Переступаю, отлипая от стены, пялюсь на дверь, толком еще сама не зная – то ли надеясь, что это очередной ебнутый прикол соседки, то ли просто охуевая от закидона. Это какого хрена вообще сейчас было?! Одинокое лестничное стояние мое затягивается, дверь не открывается. Мне на этом месте ломиться нужно начать к ней или что? Нахальная, несносная, вредная тетка, блядь! Желание сменяется не менее горячей яростью. Что в данной ситуации положено делать или думать, я понятия не имею. На краю сознания мелькает почти восхищенная догадка, что это страшная мстя соседки за изнасилование. Но любые поползновения логики и адекватности пресекаются невыносимым желанием схлестнуться с ней еще раз. Жестко, грубо, сломать и подчинить себе. Вгрызться в губы, стирая постоянную усмешку. Ох, блядь… Жажда крови и зрелищ не покидает меня и на следующий день. Сбегая утром по ступенькам, я очень надеюсь встретить эту невыносимую женщину. Фоном даже прикидываю, как отмазаться от начальства, прогуляв день. Но – нет. Ломиться к ней – идиотизм, что я, девочка маленькая?.. А мое исключительное везение на этот раз меня подводит, так что на работу я влетаю вовремя, злая и в бешенстве. Кажется, что масла в огонь подливает сегодня абсолютно все. Ровным спокойным голосом отчитываюсь за предыдущие дни начальству по телефону, обещаю «повысить, улучшить, углубить». Предельно четко и доступно объясняю клиентам, что лучшего варианта они все равно не найдут – не в этом магазине так точно – кредитная солидарность, знаете ли, никто не хочет работать себе в убыток. - Русский, чего хмурый такой? – скучающий Темыч прохаживается по ряду ноутбуков, включая демонстрационные заставки. - Нормальный, – буркаю, обходя его, чтобы встать возле одной из входных дверей, где попрохладнее и обзор хороший. - Улыбнись! – Не успеваю я отойти достаточно далеко, как эта сволочь, довольно лыбясь, дергает меня за хвост. Перед глазами мгновенно темнеет, разворачиваюсь и бью его по руке. - Не лезь, – шиплю, кажется, слишком часто за последние сутки. Обескураженный Темыч показательно поднимает руки, «сдаваясь», но гаденькая усмешка с губ не сходит. Блядь, еще один отморозок адреналиновый. А мне всегда казалось, что лишним было бы вытатуировать на лбу «не влезай – убьет», и без того у меня вид достаточно красноречивый. Видимо, нет. И подъебки продолжаются на протяжении всего дня. Добавляет градуса – во всех смыслах – и то, что у Темы днюха, а так как управляющий магазина в командировке, то празднование началось еще в обед. Низкая проходимость позволяет поддавать понемногу, не опасаясь быть в пьянке уличенным. В конце концов, и мы ведь в кредитном пиво распивали не так давно. Только вот кредитные посиделки мне на психику не давили, а наоборот – успокаивали, приятно размаривая. Темычу же хочется экшена, как нетрудно догадаться. - Блин, русский, мне было бы страшно с тобой трахаться, – пьяно хихикает он, обращая на себя и меня внимание продавцов, уныло слоняющихся по залу. – Ты же с такими ногтями в мясо раздерешь спину. Проводит пальцем по остро заточенному моему ногтю, пробуя на колкость. - Я тебе и по доброте душевной могу спину на ремни располосовать, – отдергиваю руку. Гордо уйти в другой конец зала и топтаться там в одиночестве – глупо, за окном темнеет, посетителей уже нет, остается только ждать закрытия, переминаясь с ноги на ногу в общем коллективе. - Так азарта никакого нет, – резонно замечает именинник в ответ, разглядывая меня. Терпеть ненавижу подобные масляные глазки, взглядом и раздевающие, и уже в нужную позу ставящие. В голове снова начинает стучать, делаю вид, что все в порядке. Жутко зудит царапина на груди, которую я прошлым вечером случайно растеребила сильнее. Ну, как случайно… руки чесались, а расколупывание хоть чего-нибудь успокаивало в некоторой степени. Зато сегодня раздражает еще и то, что я в самый неожиданный момент могу «протечь», заляпав белую форменную рубашку. - Никого не будет сегодня уже, – Саша, продавец, оглядывает зал, убеждаясь, что и сейчас никого нет. – Пойдемте, что ли. Мгновенно оживившийся персонал, понимающе ухмыляясь, организованным табуном сгребается в подсобку, впереди себя толкая Темыча. Там давно уже накрыт колченогий столик, и вроде бы можно уже не таясь ужра… ну, то есть приступить к празднеству. - Пойдем, – вяло машет мне Даша, – все равно тут делать нечего больше. Угу. Там мне делать тоже нечего. Дохожу вместе с толпой до кредитного, оседая в нем, сославшись на незаполненные отчеты, а там, глядишь, и забудут обо мне. Чтобы хоть чем-то заняться и не вызывать подозрений о расколе такого дружного коллектива, на самом деле берусь заполнять учетные журналы, которые давненько забросила не только я, но и все, кто на этой точке работал. Заполняю медленно и старательно, но все равно циферок не так уж и много, жаль. Берусь за электронную таблицу, приводя ее в божеский вид на следующую пару месяцев. За хлипкой гипсокартоновой стенкой тем временем шумят, что-то желают имениннику и, что не удивительно, под выпивку начинают сползать на рабочие темы. На хаяние начальства, то бишь. Еще через какое-то время слышится грохот, видать, свалили товар с полки, если не вместе с самой полкой. По пустому залу одиноко бродит припозднившийся покупатель, тщетно надеясь на консультацию. Мелочь какая-то, расходники. Киваю посетителю, что, мол, сейчас позову кассира, чтобы рассчитал. В подсобке непередаваемый аромат пота, пива, коим заправлялись днем, водки для мальчиков и вина – для девочек. Впрочем, последние не гнушаются откушать всего и побольше. И порядком укушанная же кассирша, отправляясь нетвердой походкой в зал, впихивает в комнатку меня, ибо «здесь на всех хватит места и выпивки». Насчет места, конечно, спорно. Стою в сторонке, цапнув кружку пива, и изредка улыбаюсь и киваю в такт, когда взор кого-нибудь обращается ко мне. Пить мне не хочется совершенно, но стоять с пустыми руками – накликать на себя всевозможные «штрафные» и «уважительные». Нафиг надо. Душно, хочется протолкаться к выходу, пойти умыться, начинает потихоньку болеть голова. От жары к тому же сильнее зудит и щиплется порез. Исподтишка почесываю его косточкой бюстгальтера, стараясь не угваздать рубашку. Плохо стараюсь, похоже. - Русский, кто тебя так уже? – окликает меня стоящий неподалеку Темыч, пробираясь ближе и тыча пальцем мне в грудь. – Вроде мы пока культурно сидим. Мы культурно стоим, буркаю, в который раз отпихивая от себя его лапу. Опускаю голову – блин, на белой рубашке отчетливо расползается красное пятно. Зашибись. Жжется так… На этом культура заканчивается. Темыч дергает меня за нос, пока моя голова еще опущена. Я вскидываюсь, но успеваю только облить его пивом, а эта сука сдавливает мою грудь и утыкается носом в шею, пьяно влажно целуя, прикусывая кожу. Разбивается об пол кружка, расплескивая остатки пива, отстраненно отмечаю, что сейчас сдерживаться не нужно, и, отпихивая от себя Темыча, успевшего еще мазнуть губами по моим губам, заношу кулак. Под пальцами ощутимо хрустит, становится горячо и мокро. Мгновенно смолкает болтовня, население подсобки дружно поворачивает головы в нашу сторону. Не сразу соображая разнять, и я замахиваюсь снова, на этот раз целясь в солнечное сплетение зажимающего нос чоповца. Скорее спонтанно он успевает отбить мою руку, тянется ударить в ответ. И тут, наконец, ступор отпускает персонал. Парни-продавцы оттаскивают его, отодвигают в сторону меня. Охают и ахают девочки, мгновенно трезвея. По полу дробью бьют красные капли, но в тусклом свете одинокой лампочки их не видно. Не реагирую никак, когда толпа, подхватив и меня, вываливается в зал, где просторнее и светлее. На автомате отмечаю только суету и то, что Темыча потащили сначала в туалет, а потом – из магазина. По обрывкам фраз догадываюсь, что в травмпункт. Отпихивая от себя всех переживающих и любопытствующих, пробираюсь тоже в туалет. Выкрутив кран, смываю с пальцев кровь, подставляю под холодную воду лицо, тру губы и шею. Только ни ощущение чужих прикосновений, ни пьяный запах не смываются, не стираются. Поднимаю голову, разглядывая себя в маленькое зеркальце – от активных шевелений порез совсем разошелся, вся грудь в красных разводах. На шее небольшое алое пятно. Блядь. Вылезаю из туалета только когда в дверь начинают ломиться. - Лет… – растерянные конкурентки не знают, что сказать, стоит ли посочувствовать. - Нормально все, – не забочусь даже о сооружении улыбочки, молча ухожу в кредитный. Около сорока минут до конца рабочего дня, раньше нельзя уйти, но кто мне запретит просто отсидеться в углу на сейфе. Из зала меня не видно, прислоняюсь спиной к стене, прикрывая глаза. Надо потерпеть немного. В голове пусто, ярость отпустила, оставив только желание содрать с себя кожу. Умом я прекрасно понимаю, что это все хрень, кроме неудачливого засоса на мне ничего нет – разодранная грудь не в счет, у нее другая история, – но ощущение общей… запачканности, что ли, более чем реалистичное. Из-под ресниц слежу, как снуют туда-сюда притихшие девочки, негромко переговариваясь, в соседнем зале что-то громко и матерно обсуждают мальчики… Впрочем, несложно догадаться что. В сомнамбулическую дрему не дает впасть пульсирующая голова, даже не могу понять, болит ли. Минут за пятнадцать до закрытия интонация у разговаривающих меняется, до слуха доносятся шаги и Сашины увещевания по поводу распрекрасности какой-то там модели телефона. - Да, у нас три банка… – Ух ты, неужели кредит под конец дня? - Вот Русский Стандарт мне нужен. – Какое, однако, у клиента рвение. Нет русского, отстаньте. Не открывая глаз, слушаю, чем разговор закончится, меньше всего мне хочется сейчас корчиться в милых и доброжелательных судорогах, что-то кому-то рассказывая. Но не судьба, голоса уже совсем близко, слышу: - Да, вот у нас представитель… – Саша перегибается через стойку, окидывая меня – хех, окровавленную и неподвижную – взглядом. – Умер… - Конкуренты прибили, – буркаю, поднимая взгляд на пялящегося на меня во все глаза клиента. Приходится все-таки оторвать задницу от сейфа, сделать вид, что в моей внешности сейчас нет ничего необычного, мило улыбаясь, разжевать покупателю все условия договора, убедиться, что он зашел только спросить, и не психовать, терпеть. Минут через двадцать-двадцать пять я буду дома. Под горячим душем. Собираюсь, выхожу из магазина и сажусь в автобус на автомате, не задумываясь совершенно над своими действиями. Проталкиваюсь к выходу на своей остановке и бреду к подъезду. Сегодня даже без привычного музыкального сопровождения. В голове и так шумит, и я не слышу, как за двадцать метров от подъезда меня окликают. Реагирую только, когда дергают за плечо, разворачивая. Ну, чего тебе, упрямая женщина?