Всё ради госпожи

      Предрассветный туман плотной пеленой укутывал берега и ровную гладь небольшого лесного озера. Природа, казалось, тоже спала: не было слышно ни всплесков воды, вызванных поднявшимися к поверхности рыбами; ни протяжного, похожего на чей-то ненормальный хохот кваканья лягушек; ни одинокого и мрачного уханья сов. Не было слышно даже вполне естественного для озера надоедающего и не предвещающего ничего хорошего писка комариных стаек, вечно алчущих свежей крови. И эта тишина, лишь изредка нарушаемая легким поскрипыванием верхушек деревьев и шелестом их листьев, была очень странной, подозрительной и даже пугающей.       Стоящий на берегу и всматривающийся в белесую стену тумана людоящер нервничал, хоть и старался не показывать этого внешне. Но мощный чешуйчатый хвост все равно тревожно бил по земле, разбивая неестественное молчание природы глухим постукиванием. Его, как разведчика, беспокоил этот факт. Не обладающие хотя бы каким-то разумом существа почти никогда не молчат. Те же самые комары. Однако, даже самое глупое существо, если хочет выжить, будет тише воды в присутствии того, кто ради своей выгоды может спокойно убить его без колебаний. Ящер понимал это, и сам факт подобного вызывал у него страх, ведь рядом может находиться создание, из-за присутствия которого природа замолчала, пережидая опасность. Хотя…       Он едва заметно усмехнулся. Возможно, тут действительно скрывается кто-то очень опасный, но в сравнении с ним эта опасность казалась в десятки раз меньше. И неудивительно — то существо превосходило по силе любого, живущего на земле, в этом Расши не сомневался. Его сила была силой божества, и эту мысль разделял не только он. Вся деревня считала также, особенно после того, как они попали под его власть. Но, несмотря на все, жизнь ящеров после этого не изменилась в худшую сторону, а даже улучшилась.       В небольших зарослях кустарника в паре десятков метров от людоящера что-то зашевелилось. Тут же с веток деревьев вспорхнули несколько птиц, с испуганным щебетанием устремившихся прочь. С воды подул неприятный ветер, пробирающий холодом до костей, отчего Расши передернул плечами и приготовил к бою свою пращу, целясь в направлении тех самых кустов.       Вскоре существо, потревожившее напряженную тишину озера, вылезло из густых зарослей переплетенных между собой колючих ветвей. Людоящер, немало уже повидавший за свою не очень длинную жизнь, взглядом, полным откровенного непонимания, оглядел его. Точнее ее — быстро пробежавшись глазами по ее телу, Расши догадался, что это женская особь. Примерно головы на полторы-две ниже него, со странными янтарными глазами и такого же цвета волосами. Судя по всему, человек. Правда, небольшие аккуратные рожки, торчащие из-под какой-то ажурной повязки на голове, почему-то хотели опровергнуть ее человеческое происхождение. Все тело покрыто ссадинами, гематомами и царапинами, а вид донельзя усталый. Одежда изрядно потрепанная и запылившаяся. Незнакомка держалась за левое плечо, вниз по которому ползла кровавая дорожка, а из правого бедра торчал едва заметный обломок деревяшки — видимо, обломок стрелы или арбалетного болта.       Оглядевшись глазами затравленного зверя, девушка, наконец, высвободилась из растительного плена, однако не смогла сохранить равновесие, с силой отцепив край своего платья от настырной ветки, и рухнула на покрытую мягкой травой землю. Взгляд янтарных глаз тут же переместился на ящера, все еще не понимающего ситуацию. В них читалась откровенная угроза — казалось, стоит сделать шаг, и эта особа превратит тебя в тепленький фарш одним щелчком пальцев. Да и чутье разведчика племени буквально вопило, призывая бежать от нее подальше, если не хотелось посмертно огрести на орехи. Однако, любопытство брало верх над осторожностью.       — Кто ты такая? — хриплым баритоном спросил Расши, но чуткий слух, которым он, как разведчик, очень гордился, заставил отвлечься от расспросов и прислушаться. С той стороны, откуда пришла опасная незнакомка, доносились чьи-то голоса. Хоть ящер не понимал языка, на котором велся разговор, но интуитивно осознавал, что говорившие откровенно бранили кого-то или что-то.       Решив понаблюдать за развитием событий, чешуйчатый, быстро пробежавшись глазами по местности, юркнул в ближайшие к нему кустарники, при этом не убрав оружие, и принялся ждать появления следующих «актеров». Они не заставили себя ждать. Будто в помешательстве яростно браня все и вся на этом свете многоярусными крепкими фразами, от восприятия которых уши грозили тотчас свернуться в трубочку, на поляну, прорубаясь сквозь тернистую ограду мечами, вышли двое мужчин. Расши почти не видел человекоподобных созданий, исключая некоторых подчиненных того существа, поэтому не пытался даже определить их примерный возраст, однако на вид они были уже немолоды: лицо уже начали покрывать небольшие, но глубокие сетки морщин, кожа казалась выветренной и слишком сухой, а лица у обоих украшала уже начавшая седеть аккуратная бородка. Оба облачены в кольчуги длиной до колен с сюрко поверх них. Шлемов не было, что позволяло рассмотреть короткостриженые волосы пшеничного цвета. За спиной у одного из них висел пехотный арбалет.       — Ух, наконец-то мы нашли эту суку! — со злобной усмешкой процедил один из воинов, выглядящий старше своего напарника. В его светло-серых, почти голубых глазах тут же загорелись недобрые огоньки, не предвещая найденной девушке ничего хорошего. А резкий удар стального носка сапога в ребра это лишь подтвердил. Закричав, незнакомка, чуть поднявшаяся на руках в тот момент, снова рухнула на землю, до предела стискивая зубы от боли, пронзившей тело. В глазах стояла пелена из слез, готовых в любой момент маленькими ручейками покатиться по исцарапанным и грязным от пыли, земли и крови щекам. — Эта шмаль столько от нас бегала, да, Гален?       — Верно, Годрик! Пять дней за ней гонялись, оторвались от основного отряда, но все-таки нашли! — Второй мужчина тоже не поскупился на мощный пинок, только уже в бок, со стороны печени, все-таки заставив тем самым девушку закричать и заплакать, обхватив место удара руками.       Тот, кого назвали Годриком лишь победно ухмыльнулся. Рука в латной перчатке грубо схватила рыжую за волосы и подняла где-то на полметра, вызвав еще больше криков и стонов, а также слабые попытки сопротивления, мгновенно пресекшиеся тем же пинком под ребра. Гален коротко кивнул и приставил слегка зазубренное, но все еще острое, прошедшее немало сражений лезвие меча к горлу «беглянки».       — Ну все, набегалось, чудовище! Теперь твоя голова украсит кабинет Великого Понтифика, а мы получим свои честно засуженные деньги. — Коротко хохотнув с изрядной долей злорадства и яда, мужчина чуть сильнее надавил клинком на шею жертвы, отчего на ней осталась небольшая кровоточащая полоса, и замахнулся.       «Вот и конец…», — янтароглазая едва слышно всхлипнула и прикрыла глаза, из-под которых все так же катились ручейки слез.       Один. Слышен свист летящего к шее клинка…       Два. Свист прерывается; слышен звук удара…       Три…       Глаза незнакомки, доселе плотно сомкнутые, раскрылись в робком удивлении. Почему она еще жива? Ведь меч того типа уже направлялся к ней, желая собрать свою кровавую дань. Так почему же?       Сначала едва приоткрытые, ее очи распахнулись, когда причина стала ясна. Ее палач, Гален, самый старший из этой парочки воинов, лежал на земле. Часть головы отсутствовала, а чуть поодаль валялся небольшой окровавленный камень почти идеальной шарообразной формы. Годрик, впавший в короткий ступор, выхватил свой меч из ножен, не отпуская при этом свою жертву, и начал оглядываться по сторонам. Взгляд его был полон ярости и страха, ведь он даже не сумел толком понять, что случилось, а его напарник уже лежит без половины головы, орошая траву под собой кровью.       Легкий свист привлек его внимание. Мужчина повернулся, дабы понять его причину… и канул во тьму. Куски его черепа вместе с мозгами разлетелись на несколько метров вокруг, прежде чем он упал, повторив судьбу товарища. И лишь после этого людоящер вышел из своего укрытия за деревом, куда смог быстро переметнуться, пока воины отпинывали незнакомку. Подойдя ближе, он оглядел последствия своих действий: два трупа с размозженными головами и одно бессознательное тело. Конечно, Расши не было известно, чья эмблема была выткана на сюкро, но он понимал, что если их будут искать и наткнутся на трупы, то, скорее всего, выйдут на след их поселения, и тогда, вероятно, у их нынешнего правителя — его подчиненного — будут неприятности. Поэтому сперва ящер решил избавиться от мертвых вояк, дабы убрать улики — они в тяжелых доспехах, а озеро глубоко.       Закончив со своими «грязными делами», разведчик ящеров склонился над потерявшей сознание незнакомкой. В принципе, он мог ее бросить тут — все-таки, он ей ничем не обязан, тут даже больше наоборот, и это не его дело, что с ней станет в будущем. Однако, пусть он и видит ее в первый раз, но внутренне чувствовал, что ей надо помочь. Во-первых, она в довольно плохом состоянии — множественные ранения, а в ноге к тому же конец стрелы торчит. А, во-вторых, она все-таки девушка, а какой мужчина не поможет даме в таком состоянии, пускай она и производит впечатление смертельно опасного существа. К тому же, если он даже приведет эту странную незнакомку в поселение, то решать ее судьбу будет уже не он, а, значит, на нем не будет лежать ответственность за ее дальнейшую судьбу.

***

      — Пэрорончино, — гулкий, чуть хриплый бас, полный печали, разнесся по коридору, отражаясь от высоких стен из багрового камня. Прямо к ним на равном расстоянии примыкали тридцать восемь высоких колонн, как бы уполовиненных и прижатых к стенам на срезе. Стоящий напротив одной из колонн птицечеловек едва передернул плечами, видимо, выйдя из состояния задумчивости, и обернулся на голос, наконец отвернувшись от стоящего в нише посреди одной из колонн золотистого голема, выполненного в форме его самого. Пусть чуть более угловат, чем нужно, однако чувствовалось, что это было творение, в которое вложили душу. — Ты все же решился?       — Да, — издав печальный вздох из клюва, мужчина по имени Пэрорончино слегка наклонил голову, потупив взгляд, дабы не смотреть в глаза другу, с которым прошел через многое… и все-таки решил уйти. — А ты? Ты до сих пор не передумал?       Голос лишь коротко и печально усмехнулся.       — Куда уж там. Все-таки, надо ж проследить за нашим детищем, — костяная рука с надетыми на пальцы многочисленными кольцами обвела коридор, подразумевая, однако, далеко не только это место — все то, чего они добились, все плоды их общего труда, их обитель и созданных ими существ, которых они все считали своими детьми. Столько усилий было вложено во все это, однако теперь солнце их золотого века уже стояло на грани заката. Оставшихся от общего числа членов организации можно было перечесть по пальцам — все покидали друзей, коллег, исчезая в неизвестном направлении. А теперь пришла очередь Пэрорончино…       Несмотря на отсутствие легких, изо рта нежити вырвался полный грусти вздох. Все-таки, птицечеловек был его лучшим другом… Он, конечно, понимал, что с нынешней тенденцией этот момент все-таки настанет, однако до последнего надеялся, что лучший лучник организации передумает. Но он не передумал.       На массивный наплечник с негромким хлопком легла рука, что заставило лича выйти из пучин своих мыслей и переживаний и обратить-таки внимание на внешний мир. Стоящий перед ним пернатый мужчина по-дружески усмехнулся и еще раз легонько хлопнул по защищенному плечу.       — Не переживай, мастер! Думаю, что придет день, когда мы все снова соберемся за круглым столом на девятом этаже, и каждый из собравшихся вознесет хвалу тебе, хранителю Великой Гробницы Назарик и нашему мастеру, Момонга! Я в это верю!       Момонга кивнул головой, как бы соглашаясь с собеседником, и мысленно усмехнулся. Однако еще глубже в мыслях что-то щелкнуло, и душа сжалась в тугой и тяжелый ком, болезненно сдавливающий все внутри. Он понимал, что его друг хочет, чтобы он думал именно так, однако осознавал, что все это — чистая ложь. Никто уже не вернется. Никто более не соберется на девятом этаже Великой Гробницы, восседая за огромным круглым столом и обсуждая очередные планы на неделю. Никогда больше не услышит он ссор его коллег Тач Ми и Ульберта, никогда больше Букубукучагама не будет на правах старшей сестры отчитывать своего младшего брата Пэрорончино у него на глазах; он никогда больше не будет участвовать в долгих и интереснейших обсуждениях с Блу Планет…       — Не говори так, Пэрорончино. Я же знаю, что этого все равно не произойдет. К чему тешить себя напрасной надеждой?       — Эх… Прости, Момонга. Ты прав. Поэтому я хочу передать тебе это. Можешь продать, если захочешь.       С этими словами лучник снял свою экипировку и протянул другу, который, с болью на душе, все же принял ее, поместив в специальный магический карман, в котором хранил вещи, что могут понадобиться в любой момент.       Затем перед глазами встала некая туманная пелена. Что это? Слезы? Но ведь нежить не способна плакать…Пелена сгущается, заволакивая все вокруг, и постепенно на замену ей приходит тьма, с каждой секундой сгущающаяся все сильнее и сильнее, пытаясь поглотить все, чего касается.       И голос…       — Господин Айнз!       Высокий женский голос, наполненный волнением и даже легким испугом, заставил лича выйти из пучин своего сознания и оглядеться. Вроде бы все было как обычно. Все тот же кабинет в бывшей резиденции мэра, а ныне — его собственная резиденция и, по совместительству, королевский дворец в Э-Рантэле. Он сидит в кресле в бывшем кабинете Панасолея, ныне немного переделанном и официально являющемся его собственным кабинетом. Недалеко от стола стоит невысокого роста миленькая горничная с неподдельным волнением на лице. Когда ее хозяин пришел в движение, она немного успокоилась, но до сих пор эмоции не сходили с ее симпатичного личика.       — Что случилось, Пятая? — проговорил Айнз, прислонив ладонь к лицу и помассировав череп в районе височных костей — привычка, оставшаяся еще со времен пребывания человеком.       — Господин Айнз, — Пятая — так звали его нынешнюю служанку — прижала руку к груди и облегченно выдохнула, — с вами все хорошо… Вы очень долго не отзывались, и я уже подумала, что что-то случилось…       Добродушный смех разнесся по комнате, отражаясь от стен и стеллажей, полных различных книг и свитков. Услышав его, горничная тут же еще больше приободрилась и даже тихонько прыснула, прикрыв рот ладошкой.       — Пятая, ты же прекрасно знаешь, что со мной, в отличие от живых, ничего подобного не может случиться — я все-таки нежить. Но прости, что заставил тебя поволноваться. Итак, что случилось? Зачем ты меня пыталась разбудить?       — А, точно! Заходила леди Альбедо и просила передать, что с вами очень хотела связаться леди Шалти, сейчас находящаяся в поселении людоящеров. Видимо, там что-то произошло, иначе бы леди Альбедо не пришла в столь ранний час…       В наполненных первородной тьмой глазницах лича ярче вспыхнули небольшие красные огоньки. Чуть отодвинув резное мягкое кресло отделкой из красного бархата, он поднялся на ноги и, взявшись костяными пальцами за подбородок, подошел к окну, выглянув наружу. Действительно, было еще слишком рано — всего около пяти часов. Небо еще казалось серым, будто затянутым тонким покровом туч, однако на небе не было ни единого облачка. Солнечные лучи уже потихоньку опускались на землю. А вместе с ними пробуждались и первые жители Э-Рантэла — то тут, то там пробегали курьеры, открывались ремесленные лавки, а в квартале дварфов уже разгорались печи и даже слышались первые взрывы — следствия неудачных экспериментов. Но все же подавляющее большинство горожан еще находилось в состоянии сна.       «И что же могло случиться у людоящеров, что решили даже задействовать меня, да в такое время?»       — Найдите Альбедо и передайте ей, что я ожидаю ее доклада по поводу происшествия у ящеров.       — Так точно, владыка Айнз!       Доселе сидевшие неподвижно и абсолютно сливавшиеся с потолком кинжалопауки наконец зашевелились и, спрыгнув на пол, побежали в раскрытую горничной дверь, чтобы исполнить приказ их верховного повелителя.       — Пятая, пока мы ожидаем Альбедо, помоги мне с выбором одежды на сегодня.       Бывший лидер одного из величайших в своем мире научно-военных формирований, а также последнее Высшее существо и правитель Колдовского Королевства, Айнз Оал Гоун, сделал шаг назад от окна и развернулся на месте лицом к служанке, лицо которой просияло после сказанных им слов.       — Я думаю, что вам сегодня следует надеть…

***

      Вокруг лишь пустота. Холодное мрачное ничто. Будто пропасть без дна, в которую угораздило упасть нерадивого путника, соскользнувшего с узкой горной тропки. Бороздящий просторы этого жуткого пространства холодный ветер подобно стальным иглам пронзал тело, доводя его до крупной дрожи, а иногда нападал резким и мощным порывом, оглушая своим диким свистом, нанося удар за ударом своими подобными бичу порывами, сбивая дыхание. На зрение полагаться бесполезно — кругом царит полный мрак; даже пальцев своей вытянутой руки было не различить в этой темноте.       Наконец, вдали загорелся огонек. Маленькое мелькающее пламя, грозящееся потухнуть. Загадочное, как зажженная свеча в заброшенном старинном доме, и манящее, вселяющее надежду, как свет от костра посреди ночного леса. И, гонясь за этой надеждой, она рванула к источнику этого огонька с той же резвостью, что и мотылек, привлеченный светом лампы, вспыхнувшей посреди ночной мглы.       Однако этот огонек не принес ей ничего хорошего. Девушка бежала изо всех сил и, наконец, вышла на свет. Но не свет костра это был. Мерцающий от перепада напряжения, где-то в километрах от него самого, свет уличного фонаря на фоне огней засыпающего шумного мегаполиса. Поток машин, несущийся с неистовством горной лавины, кислотные неоновые вывески магазинов, серые многоэтажные здания, возвышающиеся подобно каменному лесу. И вот, из одного здания выходят двое: молодой мужчина и молодая же женщина примерно одного с ним возраста. Затем к ним подходит еще один человек, в котором девушка с недоумением узнает себя. И тут же в сердце начинает закрадываться ужас — кажется, она догадывается, что тут происходит. Точнее, что должно произойти…       Мужчина с женщиной здороваются с подошедшей и расходятся, после чего две представительницы прекрасного пола удаляются. Но ненадолго. Примерно через пятьдесят метров из подворотни к ним выходят двое молодых парней, явно нетрезвых, и начинают что-то говорить. Девушка начинает нервничать, так что ее спутница решает взять ситуацию под свой контроль. Но беседа продолжается довольно недолго: примерно через минуту один из парней, незаметно до того подошедший за спину младшей, сильно хлопнул ее по ушам, после чего все вдруг резко поплыло перед глазами, покрылось некой белесой пеленой, сквозь которую были слышны лишь непонятные вскрики и возгласы. Это продлилось примерно с минуту, после чего пелена сошла с глаз, и все снова стало как прежде… но вторая женщина уже лежала на земле, держась за истекающий кровью правый бок. По цвету крови можно судить, что, вероятно, повреждена печень.       По щекам девушки вновь пробежали горячие слезы. В голове вдруг стало тихо. И пусто. Будто все мысли просто испарились. А вместе с пустотой пришло отчаяние, моментально заполнившее ее без остатка и вылившееся в бессильном одиноком крике, разрезавшем пространство ночи…       Крик разорвал висевшую в небольшой хижине тишину, и Тору резко вскочила со своего ложа. Контрастируя с побледневшим лицом, щеки пылали алым, а сама девушка жадно хватала ртом воздух, будто задыхаясь. По лбу стекали капли холодного пота, а уголки глаз были влажными от слез. Правая ладонь, будто тиски, сжимала собственный дорожный плащ, сейчас служивший в качестве простыни.       «Сон?», — сперва подумалось Тору, однако она не помнила, когда успела заснуть. Но память постепенно вернулась, позволив припомнить рыцаря с размозженной головой, летящую во все стороны кровь и ошметки мозгов. А потом лишь мрак. «Видимо, я отключилась сразу после этого… Нервы сдали, что ли?»       Едва заметно усмехнувшись, дракон наконец решила осмотреться, так как место было явно незнакомое. Какая-то деревянная хижинка с соломенной крышей. Внутренней утвари не было. Окна без стекла, прикрытые снаружи какой-то тканью. В общем, довольно бедненькая лачуга, похожая на дом какого-нибудь очень бедного крестьянина или же отшельника. Однако, и у того, и у другого должна быть хоть какая-то мебель в доме! А тут — пустая хижина…       Однако непонимание быстро прошло, когда, отодвинув висящую на входе и служащую чем-то вроде ширмы шкуру, внутрь вошел предполагаемый хозяин хижины. Это был высокий людоящер с темно-зеленой грубой чешуей по всему телу. За спиной на широком кожаном ремне висела массивная дубина. Взгляд, направленный им на незнакомку, был далеко не дружелюбный, отчего та невольно поежилась и передернула плечами.       — Иди за мной, — процедил он сквозь зубы и как-то по-странному скривил рожу. Тору не смогла прочитать это выражение мимики, однако смысл был предельно ясен — он явно ее недолюбливал. Но сейчас ей необходимо подчиняться любым приказам. Конечно, она может в любой момент превратиться в дракона и уничтожить всех, здесь находящихся, однако не будет ли это лишним и глупым ходом? Да и она не до конца восстановилась, так что этот план был перемещен в разряд запасных, на полку самых крайних. Так что пришлось подчиниться. И, поднявшись с ложа, коим оказалось что-то вроде циновки, расстеленной на голом полу, и накинув плащ, рыжая направилась вслед за недружелюбным людоящером.       Солнечные лучи больно ударили по глазам, когда она и ее конвоир вышли из полумрака хижины, вокруг которой собралась немалых размеров толпа таких же ящеров. Однако, в отличие от того недружелюбного, все собравшиеся здесь явно были настроены иначе. В их глазах читалось самое обычное, свойственное и человеку, и эльфу, и дварфу, , и даже дракону чувство — любопытство. Они были похожи на детей, в первый раз пришедших в зоопарки смотрящих на дикое животное, сидящее по ту сторону вольера. Конечно, такая ассоциация довольно неприятно кольнула девушку, но она наиболее точно описывала нынешнее положение. Хотя, если учесть ее драконье происхождение, то такое описание подходило идеально, однако таким образом кололо самолюбие Тору еще больше, так как драконы, по ее мнению, не должны сравниваться с обычными животными. Так что все эти обстоятельства немного омрачили ее личико, заставив слегка нахмуриться. Да и здешняя почва, а точнее то обстоятельство, что она примерно по щиколотку была покрыта слоем воды, мало способствовало хорошему настроению для девушки       Однако была еще одна причина изменения ее настроения. И эта причина — ощущение чего-то или кого-то, обладающего невероятной мощью. Возможно, это что-то в чем-то и уступало ей, но вполне возможно, что оно будет сильнее, или же они могут оказаться на примерно одном уровне по силе. И это немного пугало молодую дракониху, ведь до сих пор она не встретила ни одного существа, столь же сильного.«Те двое были намного слабее…», — промелькнула одинокая мысль в рыжей голове, быстро скрывшись в потоке других. Однако из-за нее тревога начала нарастать еще больше. Во время своего «визита» в ту «страну фанатиков» Тору заметила двоих людей, очень сильно выделявшихся среди остальных. Мужчина и женщина. Оба были сильнее всех встреченных ей раньше людей. Хотя по поводу расовой принадлежностью женщины она не была полностью уверена.       Людоящер-злыдень шел довольно широкими и быстрыми шагами, так что девушке было довольно проблематично двигаться в одном темпе с ним, чтобы не потеряться. В итоге, через минут пять, когда Тору даже успела немного запыхаться, ее чешуйчатый охранник и провожатый резко остановился, отчего рыжая, не ожидавшая подобного, тут же врезалась в его широкую твердую спину и рухнула на покрытую слоем воды землю, чертыхнувшись.       — Вставай, — не терпящим возращений голосом потребовал ящер, и янтароглазая медленно поднялась, при этом одарив своего провожатого убийственным взглядом, после чего огляделась. Напротив них стояло здание, очень сильно выделяющееся из всех в этой деревушке. В отличие от убогих хижинок, оно выглядело как добротный деревенский дом. Дощатое основание, высокие бревенчатые стены, покатая крыша, мощные бревна в качестве свай, хорошие двери и окна. Складывалось ощущение, что это строение здесь явно лишнее и вообще перенесено откуда-то из другого места. И как раз внутри было то, что заставило Тору испытывать страх. И сейчас этот страх начал расти. Кровь потихоньку отливала от головы, отчего лицо побледнело, а в глазах все немного помутилось и поплыло.       Чешуйчатый, видимо, уловил ее душевные переживания, и его морда ни с того ни с сего выразила совершенно новую и, казалось, чуждую ему эмоцию — жалость, и даже немного сочувствие. Но все же он промолчал, лишь указав кивком головы на деревянную лестницу с резьбой в виде различных костей, как бы говоря, что нужно войти. Со стороны девушки последовал короткий кивок, и она, сглотнув, направилась к лестнице. Быстро взобравшись по довольно высоким и массивным ступеням, рыжая уставилась на огромную — около трех метров в высоту — дверь с массивной ручкой в виде черепа с кольцом в зубах, выплавленной из бронзы, и, набравшись наконец смелости, трижды ударила кольцом по двери.       Не прошло и десяти секунд, как дверь без единого скрипа открылась, чем изрядно удивила дракониху, и перед ней предстала молоденькая девушка не выше ста шестидесяти сантиметров ростом, с приятными волосами цвета лепестков подсолнечника и карими глазами. На ней сидела классическая униформа горничной, а на переносице сидели аккуратненькие, придающие ее внешности какую-то изюминку, очки в черной оправе.       — Проходите, — спокойным мягким голосом обратилась она к Тору, которая тут же приосанилась, почувствовав некий дух конкуренции — все-таки она тоже была горничной. — Господин Коцит уже ждет вас в приемной. Пройдемте за мной.       — Угу.       Горничная кивнула и, развернувшись, направилась к такой же высокой двери прямо напротив входа, а Тору последовала за ней. Спустя десять шагов она уже оказалась в той самой приемной. И замерла, не в силах оторвать полных ужаса глаз от того, что сидело за столом у дальней стены по правую руку от входа.       Казалось, что из огромной глыбы льда, явно отколотой от айсберга, профессиональный, но отшибленный на голову мастер вырезал, нечто, что поджидало его самого в худших из ночных кошмаров. Потому что невозможно было себе представить что-то похожее на здоровую голову. Примерно два с половиной метра ростом, с четырьмя трехпалыми руками, шестью глазами, которые, казалось, были отлиты из мутного синего стекла, покрытый хитиновым панцирем, напоминавшим доспехи, и мощными большими челюстями, способными, казалось, перекусить ствол молодой сосны, а также с длиннющим, покрытым многочисленными шипами, похожими на сосульки, хвостом. Вместе с тем от этого существа исходила колоссальная мощь, от которой по телу рыжей разбегались многочисленные ряды мурашек. Глаза же постоянно скашивались с головы этого «нечто» на массивную серебряную алебарду, приставленную к стене так, чтобы одна из четырех рук всегда могла до нее дотянуться.       «И это их правитель?!», — на мгновение девушке стало даже жаль людоящеров, которые находились у него в подчинении, так как мозг рисовал довольно страшные картины по поводу их будничной жизни под руководством подобной твари, вылезшей будто из другого мира.       Тем временем три пары синих глаз медленно оглядывали пришедшую, подмечая разные детали и анализируя их. В какой-то момент челюсти клацнули, и монстр шумно выдохнул облачко пара, после чего раздался сухой, чуть скрежещущий низкий голос:       — Кто. Ты. Такая? И. Что. Делала. На. Границе. Этого. Поселения?       Дракониха тут же остолбенела, попутно вздрогнув. Взгляд бешено метался по комнате, как бы ища источник этих слов, ведь мозг совершенно не хотел признавать что-то подобное. Он не хотел принимать тот факт, что эта тварь обладает таким же интеллектом. Однако реальность с каждой секундой довольно жестко била ее об этот факт.       — Я… я…       — Говори. Громче. И. Внятнее, — потребовал монстр в ответ на тщетные попытки Тору сказать что-то членораздельное уверенным голосом. — Итак. Еще. Раз. Кто. Ты?       — М… мое имя Тору, — все-таки произнесла она, не отрывая глаз от здешнего правителя.       — Хорошо. Тору. Мое. Имя. Коцит. Я. Являюсь. Стражем. Пятого. Этажа. Великой. Гробницы. Назарик. А также. Управляющим. Этого. Поселения. По. Воле. Великого. Владыки.       Существо, назвавшееся Коцитом, говорило довольно медленно, чеканя каждое слово, из-за чего порой было довольно трудно воспринимать его речь как нечто целое, единое. Однако основная мысль была ясна. Только вот…       «Что еще за «великий владыка»?! Неужели он — существо такой неимоверной мощи — кем-то управляется?!», — Тору даже мысленно не могла принять такой факт. Чтобы тварь, примерно равная по силе ее отцу, а то и его превосходящая, подчинялась кому-то?! Тогда насколько же должен быть этот самый «великий владыка»?       От этих мыслей по спине девушки пробежала дрожь, а ладони вспотели. Ее взгляд был прикован к здешнему управляющему. Он в свою очередь тоже изучал ее каждым из трех пар глаз, иногда с шумом выдыхая облачко пара между ужасных челюстей. Никто не прерывал затянувшегося молчания.       — Итак. Тору. Что. Ты. Делала. На. Границе. Этого. Поселения? И. Откуда. Ты? Насколько. Я. Могу. Судить. Ты. Не. Человек.       Коцит все же разорвал чертову паузу, растянувшуюся на пару минут так точно. Но только вот облегчения от этого Тору не почувствовала. Напротив, его слова заставили ее тело содрогаться все чаще, а дыхание — стать еще более прерывистым, чем было. И дело было не столько в его вопросе, сколько в утверждении.       «Как он догадался?! Какого дьявола тут происходит?! Да что же это за существо…»       Но молчанье в данной ситуации, увы, не выход. Поэтому ей пришлось собрать в кулак всю волю, чтобы сосредоточиться на том, что и как говорить. Ведь перед ней как-никак представитель власти, а значит неуважение может быть чревато крупными неприятностями.       — Господин Коцит, — с трудом выговорив первые слова, Тору почувствовала некую уверенность, так что дальнейший разговор должен был пойти быстрее. — Я не имела ни малейшего желания пересекать границу ваших владений. Дело в том, что…       Слова вдруг застряли в горле. Внутри все похолодело и сжалось до боли. Волосы на затылке один за другим вставали дыбом. А в глазах отразился ужас. Нет. Паника. Паника и отчаяние. Теперь она тряслась, как березка под гнетом урагана. Лицо побледнело, а на глаза выступили слезы. Просто она почувствовала силу. Силу, которая смогла бы уничтожить всю эту деревню с полтычка. Мощь Коцита, которой Тору не на шутку испугалась, и рядом не стояла с той, что внезапно появилась где-то в поселении будто из воздуха. И существо, ей обладающее, приближалось.       Коцит, видимо, тоже что-то почувствовал. Однако его реакция была совершенно иной. С шумом выдохнув небольшое облачко пара между челюстей, он поднялся на ноги, взял в одну из своих трехпалых рук алебарду, после чего вышел из-за стола, постукивая концом древка алебарды по полу на манер посоха, и подошел к окну напротив входной двери. Дракон не понимала причин такого поведения. Если эта энергия принадлежит врагу, то почему здешний правитель такой спокойный? Конечно, он силен, но ведь эта сила способна превратить его в пыль! На самоуверенного глупца Коцит не походил. Скорее напротив, он был из тех, кто сначала тысячу и один раз взвесит все шансы и риски прежде, чем принимать какие-то решения. А в таком случае, был только один вариант развития событий, который казался еще страшнее, чем теория с врагом.       Через минуту в холле послышались шаги и голос горничной, и через пару секунд дверь в кабинет Коцита с легким скрипом распахнулась, и существо вошло внутрь. Правитель деревни людоящеров тут же упал на одно колено, склонив голову. Тору же осталась стоять. Ужас настолько сковал ее тело, что даже дышала она с трудом.       — Хм… Ты, значит, и есть та самая «странная незнакомка», о которой мне доложили?       Голос, разнесшийся по комнате, заставил ее резко обернуться, вырвав ненадолго из объятий страха. Чтобы позволить поймать себя еще большему ужасу. Перед ней возвышалось нечто. Существо было одето в шикарную темно-фиолетовую мантию, поверх нее — угольно-черная, покрытая позолоченными узорами накидка с капюшоном. Но зацепило внимание драконихи совсем не богато отделанная дорогая одежда. А то, что было под ней. Под капюшоном был голый череп. В его заполненных сплошной тьмой глазницах едва-едва пульсировали два красных огонька. Костяные пальцы правой руки сжимали шикарно выполненный золотой посох в виде семи переплетающихся змей, во рту каждой из которых сидел крупный драгоценный камень.       «Так это — его хозяин?», — этой мысли было достаточно, чтобы в мозгу Тору что-то переклинило. Неожиданно тревога куда-то пропала. Наступило какое-то спокойствие. Тело будто оказалось в невесомости. А в следующий миг стены поменялись с потолком, перед глазами встала пелена, и нежная темнота поглотила ее сознание.