Vишня

      До жути разозлённый Сокджин вбегает в гостиную комнату с ножом в руке.       Он готовил ужин (отмазка), когда услышал звук, свидетельствующий о рукожопости его парня — в соседней комнате что-то разбили. Этот звук обозначает точное местонахождение Намджуна, который по непонятной причине игнорировал его и отсиживался в спальне за ноутбуком уже который день. Сокджину надоело ждать, когда ему всё объяснят. — Ким Намджун, какого хрена происходит? — Я всё уберу! — стоя на коленях перед осколками и подняв руки вверх в жесте «сдаюсь!». — Да плевать мне на кружку! Почему ты меня игнорируешь? Что я такого сделал? — наезжая больше с обидой, чем со злостью. — Сокджин, давай я расскажу, только нож убери. Пожалуйста, — Намджун встаёт с колен и осторожно отбирает нож. — Похоже, накосячил ты знатно. Да, Намджун? — предъявляет тем самым своим тоном, таким, чтобы резало по нервным клеткам не хуже стали. — Чонгук спрашивал меня о Тэхёне, и я рассказал, не подумав, что Хосок ведёт его дело. Ну, про то, что ты торгуешь различными товарами для творческих личностей и… — Твою мать, Ким Намджун, — глубокий вдох и глаза в пол от осознания неминуемо грядущей херни, потому что Тэхён уже третий день недоступен. Сокджин немедленно звонит Чимину. — Алло, Чим? — Привет. Где Тэ? — Это я у тебя хотел спросить. Его нет в универе? — Его уже три дня нет. Он сказал, что… Ну, вдохновение типа. На следующий день не пришёл. Я звонил, но без толку. — Он и мне не отвечает. Намджун проговорился Чонгуку о том, что я торгую краской, а брат Чонгука, Чон Хосок, как раз ведёт дело Тэхёна. Я по новостям видел. У меня на душе неспокойно. — Вот это, конечно, полный пи… Подожди… — немного удивлённый тон напрягает Сокджина. — Джин, мне Тэхён записку о встрече подбросил. Всё серьёзно. Перезвоню потом. — Окей… Пока.       И в ту же секунду в Намджуна летит книга с полки.       А Чимин, стоя в университетском коридоре с раскрытым рюкзаком в одной руке и небольшим клочком бумаги в другой, перечитывает мини-послание от Тэхёна снова и снова: «Чим, жопа горит. После третьей пары за углом».

***

— Тэхён, твою мать! — начинает было Чимин, но гнев сменяется удивлением, как только парень напротив снимает капюшон. — Уоу, и что это? — легонько дотрагивается до рассечённой брови. — Это Чонгук, — Тэхён садится на травку. — Что?! — и он плюхается рядом. — Меня рассекретил Чонгук. Ударил, чтобы оставить след и проверить потом. И я расхуярил телефон, пока бежал. Ещё тупая старушенция выгоняет из квартиры, потому что «я не сдаю жильё бандитам». Попросила съехать сегодня же. — Во дела… — Называй вещи своими именами. Чимин, это пиздец, а не дела, — Тэхён горько усмехается и проводит ладонью по волосам, откидывая чёлку. — Прям куш собрал. — Умеешь успокоить.       Повисает минутная тишина, дающая немного пораскинуть мозгами и выдохнуть скопившееся напряжение. — Слушай… Тебя выселяют, рожа разукрашена, сессия скоро, мобилы нет… Мобила, может, и не проблема, но всё же. Поживёшь у меня?.. Родители в отъезде и вернутся нескоро, — быстро тараторит Чимин, иногда запинаясь.       Единственное, что по силам — это оказать поддержку, как моральную, так и материальную, и подумать над способами разрешения ситуации вместе. — Одной проблемой меньше, уже лучше. Но мне всё равно нужно поговорить с Чонгуком. Чёрт. — Придётся, да. Похоже, он — это единственный способ всё разрулить. Его брат ведёт твоё дело, а Чонгук знает подозреваемого, то есть тебя, и за молчание попросит далеко не оладушки ему испечь. Мне Юнги как-то сказал, что он парень хороший, это всё просто показушность и пафосность. Но если он хочет что-то — он это получит и не спросит мнения других, да и у самой «жертвы» тоже. Ситуация херовая, но выбирать надо меньшее из зол, да? — Чимин обеспокоенно смотрит в глаза друга, которые уже на мокром месте, и пытается улыбнуться и немного подбодрить. — А малой прав, — голос Чонгука из-за угла, словно раскат грома в ясный солнечный день. — Туки-туки-тук, Тэхён.       Всё.       Приплыли.       Они резко вскакивают. Тэхён сразу хочет загаситься, но с ужасом понимает, что единственный путь отступления закрывает этот темноглазый демон. Чимин же, несмотря на умоляющий остаться взгляд, быстренько уходит, даже не оглядываясь. — Больше двадцати граффити. Сдать ли мне тебя брату? — Чон явно чувствует себя королём в сложившейся ситуации и, как хищник, загнавший свою добычу, медленно подходит ближе.       А что Тэхён? Тэхёна выворачивает наизнанку от этого тембра. Тело словно предчувствует весь пиздец грядущий, он отступает, пытаясь слиться со стеной. — Что… Что мне сделать? — хрипло и неуверенно, осознавая бедственность своего положения. — Хм, выбирай сам: либо я сдаю тебя брату, — резко хватает за руки и, заломив их за спину, несильно прикладывает Тэхёна об стену, — либо сексуальное рабство, — под обдающее шею горячее дыхание одна рука скользит по бедру, останавливаясь возле паха. Тэхёна потряхивает, словно коктейль в руках бармена. Далеко не от возбуждения, но и Чонгук далеко не бармен, а чёртов манипулятор и извращенец. — Через полтора часа на парковке, — быстро говорит напоследок и уходит.       С Тэхёна в три ручья бежит и ноги дрожат. Можно подумать, что затраханный просто, но нет. Уйти он не может, поэтому скрывается от лишних людей на лестничном пролёте, где мало кто ходит. У него всего час на принятие ситуации и выбор. «Браво, Чонгук…» — как итог всех раздумий. И правда: браво. Всё продумал, загнал в тупик, заставил играть по своим правилам и усердно недоумевать, где же он накосячил. Где? Его не могла поймать полиция, а какой-то левый парень смог. Неужели раскрыть его было так просто? Мотать срок — категоричное «нет». Это крест на будущем. Гораздо проще стерпеть, как Чон выразился, «сексуальное рабство», только вот появляется ещё больше вопросов: зачем Чонгуку секс за молчание? Чону не стоит превеликого труда найти кого-нибудь, кто скрасит ночь. Ещё одна монетка в виде Тэхёна в копилку не тянет на хорошую компенсацию за молчание. Явно что-то задумал и не отпустит просто так. Может, потом просто развесит фотки его оттраханного по всему универу в формате А2? Нет уж, увольте. Ехидных смешков и презрительных взглядов ещё не доставало для большего счастья. А что скажут преподаватели? Он ёбнется в их глазах в Марианскую впадину со сверхзвуковой скоростью.       Поразительный пиздец.       И проклятые толпы народа, выходящего из аудиторий, что означает конец пары. «Так, ладно, Ким Тэхён, спокойно. Дыши». Он ещё десять минут истерично грызёт ногти, шатаясь от одной стены к другой, но ждать явно больше нельзя, поэтому, собрав остатки храбрости в кулак, идёт к парковке на еле держащих его ногах. Демон уже поджидает, стоя возле изумительной чёрной Ferrari. Под кивок Чонгука и удивлённые взгляды студентов Тэхён садится в салон. Тонированные стёкла скрывают от посторонних глаз происходящее внутри, что не может не радовать. — У тебя тридцать секунд, чтобы дать мне ответ, — Чон достаёт телефон, устанавливает таймер, а после высвечивает контакт. — По истечении времени я звоню брату. — Можешь дать мне ещ… — хочет взмолиться Тэхён. — Время пошло, — тон и взгляд, не допускающие возражений. А циферки меняются быстро, и вопрос стоит ребром. Либо сейчас, либо никогда. Нереальная дилемма, необходимость молниеносно взвесить все «за» и «против», разрывающая душу и мозг на части. — Вре…       Как там Чимин говорил? Меньшее из зол, да? — Блять, не звони! — повышенным тоном на выдохе, больше похоже на вскрик. Опущенная голова и прикушенная от стыда губа, а в голове «блять-блять-блять». — Говори адрес. Заберём твою одежду, — довольная ухмылка победителя тщательно скрывается после пары секунд наслаждения своим триумфом. — Ч-что? — и ещё более шокированный Тэхён.